Легче и быстрее выстрела в упор

      Холодно. Зябко. Порывы ветра заставляют то и дело ускорять шаг. Мне хочется быстрее добраться до какого-нибудь помещения, где будет тепло, сухо, уютно... Как дома.              Дом. Вот воистину то место, куда возвращаться совсем уж не хочется. Куда угодно, только не туда, не сейчас... А когда же? Нет! Сейчас уж лучше мне остаться на улице! На молчаливом старом перекрестке с заброшенным стекольным заводом поодаль. Я слышу завывание порывов ветра и вижу, как колышутся тени вокруг фонаря, будто живые. Они словно черти рассыпаются в разные стороны от многочисленных колыханий окрестных кустов.              Лицо невольно морщится, ведь грудная клетка боле не контролирует частоту ударов главной человеческой мышцы, гоняющей по всему организму алую, как небо, кровь.              А небо... Ах, что за небо! В свете малиново-красных оттенков просматривается дорога. На ней стоит заброшенный дом. Все окна в доме с разбитыми или полуразбитыми стеклами. И каждая деталь в ржавчине - всё в пыли и паутине: мебель, потрепанные механизмы рабочих машин, пожелтевшие от старости сырые потолки.              Это и есть то самое здание. Здание из ночных кошмаров Коли. Оно притягательно и обворожительно в своей скрипучей неподвижности, покрытое ржавчиной...              Январь две тысячи шестого.              - И что? - с косой, типичной для меня улыбкой спрашиваю братишку. Он доверчиво смотрит мне в глаза, не моргая. Интересный такой, совсем кроха.              - Вжавчина сквипела, фтекло была такое касное-касное! - медленно проговорили твои пухлые губки, выдерживая паузу в несколько секунд после каждого слова. - А патом туда ты пишол, - братик говорил уже шепотом, подозрительно щуря глаза.              За окном бушевала снежная буря в свете ночного фонаря...              - И как я выглядел? - неторопливо спрашиваю, глядя в озорные голубые глазки. Коля помолчал пару секунд, отведя взгляд куда-то в сторону и сделав серьезное лицо, после чего вновь пристально посмотрел на меня.              - Ты был касный-касный... - глухим шепотом вымолвил курносый мальчишка, медленно покачав головой из стороны в сторону.              Помню чувство гордости, охватившее моё сердце тогда, и продолжавшее делать это еще множество раз в последующей жизни. Правда, так и не понял я тогда смысла тех слов. Интересно, действительно это был "классный", как тогда послышалось, или всё же то было слово "красный"?..              Несмотря на нашу разницу в возрасте более десяти лет, мы с братом всегда были очень близки. С самого раннего детства он меня умилял; смешным таким был. Однако это умиление медленно, но верно перерастало во что-то другое. Большее. Более значимое. Для нас обоих.              Осень две тысячи десятого.              Я поступаю на первый курс в вышку, но продолжаю жить в родительском доме, чему несказанно рад. Мой брат на тот момент уже учится во втором классе и я, как сейчас помню, люблю частенько забредать на родительские собрания в его школу. Было по приколу как-то притворяться отцом Коли, слушать в свой адрес обращение "Константин Егорович". Помню, что никогда не спорил с женщинами, мамами других детей; пускай себе думают, что я уже настолько взрослый! Тогда и щетину, кажется, нарочно начал отращивать...              Однажды папа сам решил сходить на собрание в школу, что мне не особо понравилось. Как никак потеря "репутации" была в этом случае гарантирована.              - Ты знаешь, как они все там удивились. Спрашивали: "Где Константин Егорович?", а папа такой: "Это мой сын, я - Маросеев Егор Станиславович, папа Кости и Коли". Они там все чуть не попадали, - с тщательно скрываемым восхищением по одному слову, четко и внятно, с расстановками рассказывал братик тогда. В тот период его слегка вьющиеся золотисто-рыжие волосы редко стриглись и неряшливо лежали на худеньких плечиках.              После того случая я перестал ходить на собрания, но по-прежнему любил помогать брату с уроками. Он и без моей помощи вроде учился неплохо, не то что я в своё время! Но факт остается фактом: каким бы уставшим я не приходил после пар, всегда с радость уделял весь оставшийся вечер общению с Колей.              Помню один из таких вечеров. Тетради валяются где-то под моей кроватью в то время, как мы, укутавшись в одеяло, сидим с пачкой чипсов перед телевизором. Играет саундтрек к очередной серии про черепашек-ниндзя... И тут мы слышим, как открывается входная дверь, и в скорости подрываемся с места, выключая телик! Весело было, я помню!..              Летние каникулы две тысячи шестнадцатого года.              Это время ознаменовалось в моей памяти покупкой собственной квартиры и переездом от родителей, но, если говорить откровенно, не этим в первую очередь.              Я тогда работал веб-дизайнером в одной малоизвестный организации. Звезд с неба, конечно, не хватал, но зато получал удовольствие от процесса.              Именно в этот период я сделал непоправимую глупость. Прости. Мой маленький. Миленький. Родной мой. Коленька...