Записки на асфальте

Дороги, дороги… Питерские улицы… Кругом темно, идет противный дождь, прохожие кутаются в плащи, прячутся под зонтики, которые выворачивает противный встречный ветер. Я остановилась на перекрестке, поглядываю на светофор. Боковым зрением вижу, что какой-то человек обошел мой автомобиль сзади, быстро наклонился у левого заднего колеса и пошел дальше. Потом вернулся обратно. Ладно. Мало ли что он тут ходит… Я проехала довольно далеко в полном недоумении: машину перекосило. Наконец, попутный водитель показал мне характерный жест: колесо спустило. Что делать! Я прижалась к тротуару и обошла кругом: действительно, левое заднее колесо было спущено и стояло на ободе. Вот что там делал добрый молодец кавказской национальности… Однако, очень хотелось домой, поэтому я отважно принялась за работу. Вынула домкрат, приладила в соответствующее крепление, едва отковыряв его от грязи. Достала баллонный ключ, пристроилась поудобнее, но не тут-то было. Болты закручены так, что ни руками, ни ногами сдвинуть их невозможно. Полчаса я скакала рядом с машиной под проливным дождем, но болты не поддавались. Пришлось закрыть багажник, чтобы туда не заливалась вода. В темноте грустно мерцала аварийка. Я пробовала поднимать руку, чтобы помог кто-нибудь, но кому хотелось в полной темноте под дождем возиться с грязным колесом. В общем, безнадега. Внезапно раздался звук колес останавливающегося автомобиля. Рядом со мной стоял синий каблучок с надписью: заказ пиццы по телефону. — Чего, колесо спустило? — Да, есть такое. Не могу болты сорвать. Их на шиномонтаже закрутили здорово, — зубы у меня уже стучали. Холодно. — Ну, давай ключ. Ты, женщина, либо машину продавай, либо мужа заводи. Чего мучиться? Благодетель сам поставил запаску и показал: на моем колесе рядом с диском была колото-резаная рана. В самом тонком месте, где хорды нет. Понятно, зачем на перекрестке человек к этому колесу кланялся. Меня спасло только то, что отъехала далеко, не побежал он за мной. И иначе — прости прощай сумки, документы, деньги. — Спасибо вам большое! Возьмите, — я протянула ему три сотенные бумажки. — Не надо. Бывай здорова. Мужичок завел свой каблук и исчез в темноте.