Лихорадка

Арсений уже два дня не спит, уже два дня питается одним кофе. Под глазами синяки, кожа бледна, волосы не расчесаны. Но его, кажется, это не волнует. Его вообще ничего не волнует последние два дня. Ничего, кроме мечущегося в лихорадке друга, от постели которого он не отходит ни на минуту. Антон болен. Он бредит, практически ничего не соображает и большую часть времени находится в забытьи. Пот крупными каплями спадает с его лба, все его тело горит. Никакие лекарства не помогают согнать температуру, а врачи лишь пожимают плечами. Только иногда наступают моменты ясности, когда больной приходит в себя и может хотя бы пару слов связать во что-то цельное. Так и сейчас, Шастун на секунду затих, с трудом повернул голову и взглянул на друга. — Арс… — шепчет он, пытаясь слабой рукой дотянуться до колена Арсения. Попов, лишь на минуту задремавший, тут же просыпается, берет горячую руку Антона в свои, подносит к губам. — Арс… — снова с трудом выговаривает больной, — неужели ты провёл здесь всю ночь? — И всю ночь, и весь прошлый день, и всю предыдущую ночь тоже. И ещё столько же здесь просижу, если потребуется. — Не нужно… можешь уйти, мне уже лучше. — Неправда! — с этими словами Арсений касается тыльной стороной ладони лба Антона. — Ты снова весь горишь! — восклицает он и хватает старое полотенце со спинки кровати. Он уже хотел было сбегать в ванную, чтобы намочить полотенце, но тут Шастун хватается за его предплечье с такой силой, что Попов невольно морщится и садится обратно на стул. — Стой! Не уходи! — Антон смотрит на Арса огромными от испуга глазами, его лицо принимает выражение боли и страдания, да настолько сильного, что Арсению вдруг становится страшно. — Тише, ангел, тише. — шепчет он, пытаясь успокоить друга, гладя его по взъерошенным и мокрым от пота волосам. — Я рядом, я с тобой, слышишь? Все хорошо. Я не уйду, не бойся. — Возьми меня за руку. — полным отчаянья голосом просит Шастун. — Возьми и не отпускай, хорошо? Так я буду знать, что ты рядом. Только держи как можно крепче. Так я буду уверен, что не один. Обещаешь? — Обещаю. — Арсений изо всех сил сжимает пальцы друга. Так непривычно. На них нет ни одного кольца, на запястье ни одного браслета. Доктор велел снять их ещё вчера, чтобы в порыве лихорадки больной не мог навредить себе. Казалось, что его пальцы стали ещё тоньше обычного, а кости и сухожилия выпирают ещё сильнее. Антон снова откинулся на подушку и затих. Его лицо приняло спокойное выражение, только веки слегка подрагивают. Рука безвольно обмякла в пальцах Арса. Заснул. Ненадолго, разумеется. На полчаса, не больше. А потом снова жар, лихорадка, странные речи в бреду. Но сейчас тишина. Попов наслаждается каждым мгновением этой тишины. Он вглядывается в исхудавшие черты своего друга, будто пытается изучить и запомнить каждый сантиметр его лица. — Спи, ангел. А я буду с тобой. Я же обещал.