ты - моя фантомная боль

Вы когда-нибудь видели людей, охваченных страстью? Они без раздумья срывают с себя одежду, бросая ее в разные углы комнаты. После, они будут искать свои рубашки и не сразу будут их находить. Вот и Чанель срывал рубашку с Бена, усаживая его на комод в прихожей. Он оставлял короткие поцелуи на щеках, губах и шее. Бекхен смущенно краснел, прикрывая лицо ладонями. — Малыш, все будет хорошо! — Чан аккуратно убрал ладони Бена с его лица, целуя в аккуратных носик. Бек кивнул, немного расслабляясь. Это был знак для Пака, он подхватил Бекхена под колени, унося его в спальню. — А у тебя уютненько, — это была совершенно неподходящая фраза для этого момента, но Чан надеялся, что она как-то поможет Бену расслабиться. Чанель уложил Бекхена на кровать, нависая над беззащитным омегой, у которого кажется сердце перестало биться от страха. Их запахи усилились и начали смешиваться. Природа запустила необратимый процесс, после которого ничего уже нельзя будет изменить. Запах лаванды навсегда смешается с лесным орехом, он станет более терпким и стойким. Пак жадно целовал шею Бена, оставляя на ней мелкие фиолетово-красные засосы. Почти вся кожа на шее была покрыта «следами преступления», но Чанель нашел место для очень важной детали. Он легонько прикусил кожу, оттягивая её и затем зализывая пораженное место. Бекхен тихо постанывал от легкой боли, плавно перетекающей в приятно-жгучее ощущение, которое разливалось по всему телу. — Теперь ты только мой! — шептал Пак, обжигая горячим дыханием ключицы, которые в последующем тоже были искусаны и зацелованы. Бекхен был будто не в этом мире. Он никогда не испытывал столько эмоций одновременно. Ему было страшно, но одновременно он дико хотел Чана. Внизу уже все стянуло в тугой узел, который начинал ныть от напряжения. Обоим хотелось большего. Их прелюдия немного затянулась, но лишь для того, чтобы оба поняли для себя, что обратной дороги не будет. Они навсегда оставят в своих запахах частичку друг друга. Бек выгибался навстречу ласкам Чанеля, он хотел полностью раствориться в его руках. Медлить было некогда и брюки Бена, вместе с боксерами послушно полетели на пол. Еще никогда Беку не было так неловко, он слегка свел ноги, прикрываясь ладонями. Но Пак долго церемониться с ним не стал и уже через минуты руки Бена были привязаны к изголовью кровати. — Ах, Чани, что ты делаешь? — это действие возмутило Бекхена, он считал, что схватка будет не на равных. Он тоже хотел иметь право прикоснуться к Паку. Но Чанеля, похоже, это не волновало. Он был увлечен нижней частью тела омеги. Зубы покусывали нежную молочную кожу на внутренней стороне бедра. Одновременно с этим, он пытался стянуть с себя джинсы, но выходило все как-то коряво. Пак ругнулся, ведь ему пришлось оторваться от Бена, чтобы освободить себя от шмоток, которые сейчас были абсолютно бесполезны. Когда он наконец-то справился со своей «миссией», то подняв взгляд на Бена, спросил: «Ты готов?». В ответ он получил лишь кивок, которого в принципе было достаточно. Пак устроился между раздвинутых ног Бекхена, приставляя головку к узкому колечку мышц. Руки дрожали, он боялся причинить Бену боль, но тот одним только взглядом просил, даже умолял Пака, чтобы тот поскорее начал. Головка туго вошла внутрь, тем самым доставляя Бекхену максимальный дискомфорт. Он рефлекторно выгнулся в спине, издавая скулящий стон. Пак стал проталкиваться глубже, наблюдая за каждым изменением на лице омеги. Когда он вошел до основания, то остановится, давая Беку привыкнуть к неприятному ощущению. — Ч…чани, все х…хорошо, — Бекхен сжал ладони в кулаки, отчего костяшки на его пальцах побелели. Чанель начал размеренно двигаться, стараясь настроиться под нужный угол, ведь ему хотелось доставить омеге максимум удовольствия. Бен уже не мог сдерживать стоны, которые вырывались из него наружу. Он стонал во весь голос, потому что боль плавно перетекла в приятные ощущения, которые нарастали с каждым толчком Пака. Толчки становились более резкими и грубыми, а стоны Бекхена все громче и звонче. Громкие шлепки двух тел друг о друга, стоны Бена и хриплые рыки Пака, их учащенное дыхание и скрип кровати. Многие бы сейчас позавидовали этим двум. Наконец-то Чанель нашел нужный угол, поэтому он ускорил темп толчков. От этого у Бена снесло крышу, по телу будто пробежала волна тока, оставляя лёгкую приятную дрожь во всем теле. — Развяжи меня… — это единственное, что смог проговорить Бекхен. Перед глазами появилась пелена, сознание было помутнено. Пак, с трудом дотянувшись до изголовья кровати, освободил руки Бекхена, который сразу же обнял его за шею, прижимая к себе максимально близко. Толчки стали настолько быстрыми и резкими, что Пак уже буквально втрахивал Бека в матрас. Сил почти не осталось, Бекхен лишь только мог вцепиться ноготками в кожу на спине Пака, оставляя красные отметины. Оба чувствовали приближение конца, Чанель уже готовился выйти из Бекхена, но тот крепко окольцевал его своими ногами за талию, не давая это сделать. Излившись прямо в омегу, Пак обессиленно упал на Бена не в состоянии пошевелить ни единой клеточкой своего тела. — Я люблю тебя, малыш, — Чан не мог отдышаться, его будто заставили бежать пять километров в режиме ускорения. Только вот в отличие от секса с Бекхеном, марафон бега не доставлял таких удовольствий. — И я тебя… — Бен был готов расплакаться. Он так долго ждал этого момента и вот он наконец настал. После этого они быстро уснули, так как были измотаны до нельзя. Чанель как обычно обнимал Бека со спины, тихонько посапывая ему в ухо, а Бекхен вспомнил, что они забыли надеть презерватив, но их это сейчас уже не волновало.