Ненавидеть от любви

Нельзя… Нельзя, мой друг родной, любить одну, гулять с другой. — С. А. Есенин -----------------------------

      Март уже проявил себя. Исчез прически весь снег, на деревьях начали набухать почки. В город приехала Ярослава. Как же она была рада оказаться в родном городе!       В школе она первым делом накинулась на Ксюшу.       — Как же я по тебе скучала! — девчонки обе были рады.       Славу охватила эйфория. Она ходила по школе, счастливым взглядом рассматривая знакомые лица и всё наговаривала или выкрикивала:       — Как же я люблю Питер! Ах, родной Петербург! Как я скучала!       А Ксюша ходила рядом с подругой и смеялась над ней.       Вдруг Слава заметила Листопадова Илью.       — Илья-я! Иди сюда, я тебя обниму!       Парень был немного в шоке, но всё же подчинился.       — А Ксюша была права, что ты без очков на брата похож.       — Даже очень похож… — пробормотала Серебрянская.       Слава заметила и Матвея. Она кинулась и к нему с распростёртыми руками:       — Матвеюшка! Я и по тебе соскучилась! Иди-ка сюда!       — Отойди от меня, женщина! — Матвей сделал три шага назад и загородился руками.       — Ой, да ладно тебе! Я же не убью! — Слава подошла к нему, смеясь.       — Изыди! — Листопадов скрылся в толпе класса.       Ксюша с Ильёй посмеялись над Матвеем, а Слава расстроилась, однако попытки не оставила.       — А я расскажу, что к тебе Ксюша испытывает!       Из толпы послышался испуганно-обиженный голос:       — Мне на неё всё равно!       — Ну конечно! — расстроилась Ярослава.       Из толпы вышла Александра. Она почти вплотную подошла к Славе и прорычала:       — Во-первых, не смей его трогать. А во-вторых, ему нет никакого дела до Серебрянской.       Слава усмехнулась:       — Ух ты, защитница нашлась. Может, ты ему ещё зад лизать будешь?       Саша не нашла что ответить, а Ярослава продолжила напор:       — Кто дал тебе право в таком тоне со мной разговаривать? Матвей тебя охранником нанял, что ты о нём так печёшься, а? И вообще… — Ярославу перебил строгий голос Матвея.       — Прекрати, Слава. — Матвей взял Сашу за руку и отодвинул от Супрен. — Она тебе ничего не сделала. И надо будет — я сам за неё «охранником» пойду. И любой, кто её тронет — получит. И я за себя не ручаюсь.       — А вот на Славу уж точно не надо! — разозлилась Ксюша. — Она всего лишь хотела тебя обнять!       В Матвее вновь проснулось это желание. Не понять, с чего, но он снова захотел поцеловать её, прижав к стене. Он помолчал, а потом понял, что сподвигло его на такие желания. Матвей нахально улыбнулся и подошёл к Ксюше вплотную. Отчётливо показалась разница в пол головы. Он властно приподнял её подбородок и упёрся другой рукой в стену.       — Ты бы лучше помолчала, Серебряночка, — его улыбка стала ещё более наглой, Матвей прибил её к стене (Александра с завистью посмотрела на Ксюшу. Ведь её ещё никто так властно к стене не прижимал.), — или ты хочешь чтобы я заставил тебя замолчать по-другому?       Его улыбке не было предела. Он максимально наслаждался образовавшейся ситуацией и издевательски-нежно провёл большим пальцем ей по губам.       Ксюша очень испугалась. Дрожь пробежала по её телу: «Только не это!» — кричало всё у неё изнутри. Слёзы навернулись на глазах, она вырвалась из цепкой хватки Матвея и убежала. Слава рванула за ней.       Илья был шокирован.       — Ничего себе ты, брат, даёшь. — протянул он. — Это ж надо одним жестом такую прелесть до слёз довести…       Матвей лишь довольно ухмыльнулся:       — И не такое умею. — Он взял Сашу за руку и повёл в сторону остального класса.        Но Илья заметил в глазах брата вовсе иной блеск — блеск сожаления и горя.

***

      Всё-таки, Матвей выбрал осень.       Конец марта. Совсем скоро у Матвея будет день рождения. С каждым днём он всё в большем предвкушении праздника, и с каждым днём он всё больше воспитывает в себе эти два фальшивых чувства — любовь к Саше и ненависть к Ксюше.       Он прогуливался по дворам. Один. На улице в этом году на удивление тепло, и вместо зимней парки или толстовки на нём поверх рубашки была лишь расстёгнутая ветровка, развивающаяся на ветру подобно плащу. Руки в карманах, свободный, прогулочный шаг. Мысли. «Я ненавижу её. Ненавижу. Терпеть её не могу, постоянно плачет и остерегается меня…» Матвей услышал звон цепей. Он обернулся и увидел фонарный столб. Ветер играл с рваными цепями, обмотанными вокруг него. Матвей сравнил фонарный столб с собой, а ветер — с Ксюшей. Кажется, он тоже обмотан цепями и не может ничего сделать, а Ксения так близко, играется с ними, но не освобождает его. «Может, в этом и дело? — подумал Матвей. — Может, она играется со мной, не давая подойти близко? А когда я пытаюсь подойти, убегает… Достала!»       — Ненавижу! — вырвалось у него.       Матвей понурил голову и заметил у ног камушек. С силой пнул его и сел на поребрик. Взялся руками за голову, поставив локти на колени.       — Дурак я, ду-рак! Терпеть её не могу… — Он хмыкнул. — Будто она виновата в том, что я над ней издеваюсь — шептал Матвей и вдруг умолк.       «Она! — понял через некоторое время парень. — Она в этом виновата! Могла сразу меня полюбить и признаться в чувствах! Я больше не могу… Не могу, я не готов снова всё повторить…» Его мысли медленно перетекали от одной к другой, создавая мрачную композицию. Что было, если бы он не скрывал свои чувства, а сразу признался Ксюше? Она бы его засмеяла… Или нет? Что, если Ксюша ответила бы ему взаимностью или испугалась его? Матвей бы смог убедить её довериться ему? Смог бы он проявить к ней нежность?       Конечно, смог бы! Но ей всё равно на его чувства. Всё равно…       Да. Матвей отчётливо помнит, как она много раз повторяла это. И, если бы она его любила, она непременно бы чаще ему улыбалась или пыталась бы с ним заговорить!       — Как же сложно любить… — произнёс он.       — Нельзя… Нельзя мой друг родной… — продолжал Матвей свои размышления. — Эх. Любить одну, гулять с другой.       «Но я люблю Сашу! Вернее, я смогу её полюбить. У меня очень хорошо получается! Мы с ней постоянно гуляем, я обнимаю её на прощание… Однако во мне не пробуждается это желание. Вдруг не темнеет в глазах, все мысли в голове не окутываются в туман, как бывает рядом с Ксюшей… Может, надо было тогда её поцеловать? Не надо было, наверное, позволить ей убежать. Я бы снова почувствовал её нежные губы…» В нём снова проснулось желание. Он запрокинул голову назад и увидел первый зелёный листок.       — Лист… Кленовый… Желание…       Он вспомнил один осенний вечер, когда набрал в руки множество осенних листьев и подбросил их, обрушивая на себя осенний «звездопад». Тогда Матвей загадал желание позабыть свою любовь к Ксюше.       — А оно всё никак не сбудется. — горько усмехнулся Матвей и снова опустил голову на асфальт.       Илья… Он ведь тоже любит Ксюшу. Неужели ему не хочется быть с ней? Матвей вспомнил, как брат сказал однажды: «Со мной Ксюша счастлива не будет. Я знаю это.» «А вдруг! — ответил тогда Матвей. — А вдруг будет счастлива! Ведь с ней ты по крайней мере общаешься. Ты обнимаешь её, и я видел, как она сама поцеловала тебя в щёку! Неужели ты не сможешь сделать её счастливой?» На этот вопрос Матвей так и не получил никакого ответа.       — Ненавижу. — Матвей сделал свой вывод. Очередной…