Ошибки

Английский язык у Локи простой и ловкий, немного чопорный. Божок разговаривает, как королева Англии, и это вовсе не акцент – потому что в его речи нет ни акцента, ни ошибок, и эту загадку Тони ещё только предстоит раскрыть. Читанная как по учебнику речь могла бы быть почти скучной, почти академической, а была немного странной, потому что Локи говорил как иностранец без родной страны. А вот писал – с ошибками. «Повтор?» Надпись выведена на предплечье Тони. Ручка чёрная, автоматическая, тут же лежит у постели; и только ручка от Локи и осталась. В теплый и лёгкий июньский понедельник Локи встал рано, Тони – вырубился поздно, и от ночного гостя и следа не осталось. Точнее, два следа – ручка и «повтор». Что за повтор? - Джарвис, когда он ушёл? - В шесть утра, сэр. Сейчас – девять. - Что-то говорил? - Назвал меня домашним духом, сэр, - Тони ведёт пальцами по надписи, чернила сухие. Повтор. Чёрный кофе прочищает Старку мозги. За второй чашкой простая загадка складывается, и в ней ошибки межмировой лингвистики, так что Тони смеётся охрипшим с ночи голосом. Локи тоже хрипел, стонал, был настолько откровенно неудовлетворённым, что даже Старку было почти стыдно. Почти. Локи ведь и сам ходил вокруг него коршуном. Кружил, бросал долгие взгляды, и в кои-то веки Тони не наступал – дожидался момента, пока напряжение вокруг них легко будет разрезаться ножом в воздухе. Стать с Локи постоянными любовниками настоящее безумие, бывали у него ошибки и похуже, однако их по пальцам пересчитать. И некоторые приятней совершить. Старк находит красный маркер, правит «повтор» на «повторим?» и щёлкает на телефон. - Не хватает «Е». - Ты, кажется, работаешь? - А ты мешаешь мне работать, так что хоть «Е» не пропускай. Локи фыркает и добавляет букву везде, где пропустил. Чернила густые, со странным запахом – и это действительно чернила, божок флакон притащил. Он ворвался с листьями, осенним снегом, вышиб бронированную дверь и попытался вонзить в Старка кинжал из-за слухов о романе Тони с Пеппер. А так как слухи оказались слухами – уже трое суток ведёт себя очень мирно. Что-то выводит на плечах Тони: моё, мой, - и ей богу, Старк не стремился смотреть, чем он там рисует. «Mine» – иногда последняя буква теряется, когда Локи задумывается, иногда «i» играет в пятнашки с «a», и они друг друга заменяют. «My» - этого меньше, у этого немного другой смысл, и пускай Локи не поясняет вслух, Старк удивительным образом понимает эту разницу. Пальцы Локи теплые, но его впервые совершенно не хочется затащить в постель. В стене кинжал до сих пор торчит, по самую рукоять вошёл. Несколько панелей вдребезги, один из столов – так и лежит перевёрнутым на боку. От гнева и яростной обиды Локи готов был его уничтожить и с удивительной беспечностью шагнуть в хаос. После настолько открытой ревности некоторые вещи отрицать бессмысленно. - Кажется, мы доигрались, не думаешь? Перо-игла замирает, ненадолго. - Я думаю, что хочу извиниться. - Ты? Извиниться? Вау. Кто-то умер? - Перед твоим домашним духом. Я его напугал, да? Джарвис помалкивает почти семьдесят два часа, потому что Тони его ни о чём не спрашивает; а почти – это чинил пару контактов, которые испортил Локи. У него настройки, строчки кодов, но Локи понятия не имеет, что это, и настолько смертельно серьёзен, что Старк глотает смех и не отвечает колкостью. - Ну, извинись. Позови его? - Дух? - Да, мистер Локи? Тони подпрыгивает на стуле. Джарвис не должен отзываться на «дух». Только на Джарвиса. - Я не хотел тебе вредить, дух. Мог бы ты на меня не сердиться? - Это не входит в мои обязанности, мистер Локи. Только защита мистера Старка. - Занятие благородное. Локи лукавый. Уже неясно, он серьёзен или нет. - Очень хлопотное порой. Сэр. Собственный ИИ – засранец. Так что Тони молча пишет на панели на столе «засранцы», машет рукой и это выводится на все видимые экраны. Затем ложится на руки: против него сговор в собственном доме, кинжал в стене, от лямок майки надписи. И Локи. «Мой, моё, ты мой, принадлежащий мне». Ни разу не произнёс ничего вслух, этот Локи. - Ты действительно меня убил бы? – спрашивает Тони, когда его оплетают со спины руки. Льнёт Локи как кот, но в нём злобного чудовища – переливающиеся осколки. Старк не забыл свой весёлый полёт через собственное окно. Он действительно доигрался, так как ему на тот полёт всё равно. - Конечно, - Локи прижимается щекой между лопаток и понижает голос, тона на два. – Либо ты мой, либо мёртвый. Бог Обмана. - Влюбился, красавчик? – Тони нервно смеётся. И почему-то ответной шпильки не следует, а вместо этого Локи умиротворённо вздыхает, прижимается к нему теснее и заставляет вспомнить, что у себя дома он молод. Тони не помнит себя в двадцать, не помнит в двадцать пять, жизнь – с Афганской пещеры, но всё равно держит Локи за руки, пытаясь чинить разломанный репульсор в перчатке одной рукой. Левой. Правой выводит отвёрткой на столе: «Свидание?» Локи рисует ответ пальцем на его лопатках и целует в загривок. «Свидание». Волосы Локи отросли так, что из них можно сплести косу – а вид у Локи такой, словно он лучше бы содрал скальп себе и окружающим. Синие губы злобно поджаты, красные глаза – испепеляют стены, и тронуть его сейчас – как активировать атомную бомбу. Старк трогает. - Ну и что с тобой не так? – любопытствует Тони. – Одежду не подобрать? Не любишь смурфов? - Ты издеваешься?! - Ага, очень. Снаружи метель бьёт все рекорды девяностых годов. Порыв ветра яростно атакует окно, будто может пробить пуленепробиваемое стекло. Города совсем не видно. Там всё белым-белом, пусто, никого нет… Локи – есть, и Старку не нравится понимать, что он на грани срыва. От слегка дрожащих и более нежного синего оттенка рук и до угольной растрепанной косы. Утешитель из Тони - неважный. Особенно если не знать, в чём проблема. - Это какая-то болезнь? - Нет. - Заклятье? Проклятье? Ошибки молодости, неудачное тату? - Я убью тебя прямо сейчас. - Нет, не убьёшь. У Старка нет никаких проблем с тем, что Локи может быть синим. Локи пришелец, чёрт из другого мира, вешай в лабораторию «I want to believe»; и без того ходил слишком похожий на людей. Тони убийственным любопытством магнитит к его полосам на руках и лице, и он садится рядом, хотя Локи сейчас может и не принять его. Локи даже практически не дышит – настолько напряжён. - Уйди. - Это мой дом. - Просто… Сгинь. Исчезни. Я это уберу. - Что «это»? Локи шипит в ответ что-то агрессивное и отворачивается. Тони вздыхает, понимает, что слушать его не станут, и ищет белую ручку. - Джарвис, ты ведь сделал тот анализ? - Только тридцать процентов. - Сойдёт, на очки. Локи смотрит на него почему-то с ненавистью. Старку действительно не хочется верить, что Локи волнует его внешность; что гордого бога, изворотливого, самоуверенного и такого потрясающего – может что-то задеть, но других причин не находит. А если они есть – Локи, кажется, не доверяет ему и не расскажет. Бога ради, обижаться ещё на него. Тони пишет белым на синей гладкой коже «красиво». Локи сам начал эту игру в записки, но теперь его очередь. Старк искренне добавляет «завораживающе», несколько раз. У него мало синонимов, оперировать не с чем, скандинавские руны с анализом письменности Асгарда танцуют на стёклах очков. Ещё пару рун ложатся иначе – «красивый», «восхитительный» - не очень точные синонимы. - Второе скорее к предметам, - тихо выдыхает Локи, он за ним, оказывается, следил. – Когда ты выучил руны? - Не выучил. Тони не смотрит ему в глаза, но молча берёт за футболку, оттягивает ворот и пишет на шее «желанный». В этих рунах он особенно не уверен – так что Локи разберётся в них потом, когда в зеркало посмотрится в таком виде. В другом белая ручка будет бледной и невидной. А Старк ведь правда его хочет. И таким – и просто таким. Буря за окном медленно затихает. Снег падает спокойно, краем глаза Старк ловит праздничные огни, которые ему не нравятся. - У тебя сплошные ошибки, необразованный кошмар, я так писал в семь… - бормочет Локи. – Что ты написал на шее? - Не скажу. Тони тянется и пробует ключицы на вкус. Локи твёрдо упирается ему в плечо ладонью, но Старк ничего не может с собой поделать: это действительно возбуждающе, под языком бугристая линия, которыми изрисовано всё тело Локи. Где-то он свернул не туда. - Извращенец. - Я отличаюсь от тебя так же, как ты от меня. Тоже извращенец. - Это совсем другое. - Докажи. Пока Локи думает, Тони его целует. Много раз, не один, так, чтобы Локи закрывал от удовольствия глаза. Кажется, доказывать он ничего не собирается. У него во рту небольшие аккуратные клыки. - Напиши мне что-нибудь... - Роман? – Тони фыркает. – Какая ерунда, - трётся об гладкую и одновременно нет из-за борозд скулу, - Что, например? Вдруг Локи это важно. - Письмо. Бумажное. Хочу письмо от тебя. Рунами. Передашь через Тора. По некоторым условиям Локи нужно появляться в Асгарде на три месяца без перерыва. Иногда Тони представляет, как бы оспаривал это перед Фьюри и царём другого мира за хорошим скотчем со льдом. За Локи не нужен присмотр, большой мальчик, сидевший уже. А ещё из-за этого они не могут съехаться, как нормальная пара. Которая ходит на свидания, втрескивается друг в друга по уши, а потом начинает жить вдвоём в одном доме и спать в одной постели не только ради секса. Мозговым клеткам Тони от двадцати до тридцати лет. Они с недавнего времени очень семейные, немного идеалистические, туповато не циничные. На следующий день – нетипичное для декабря резкое потепление. Черный фломастер со стекла в ванной не стирается. Он самый обычный, спиртовой, но сами руны магические – и не потому что намертво въелись в стекло. - Сэр, к сожалению, я не могу их просканировать. - В чём дело, Джарвис? - Постоянная смена данных, сэр. - Да ну? Проекцию. Проекция дрожит синей голограммой над рунами, и проблема настолько же элементарна, насколько – нерешаема. Для человеческого глаза руны обычная надпись, но для строк компьютерного кода они вибрируют и переливаются, изменчивы, как квантовые частицы, и Джарвис каждый раз получает новую информацию и не может собрать её воедино. Скорость изменений астрономическая. С листа, на который попробовал их переписать Старк, они пропали. Локи явно не хочет, чтобы Тони расшифровывал это с чьей-то помощью; явно веселился, плетя колдовство, стоя здесь мокрым в полотенце. - Воздействия есть? - Никаких, сэр. Значит дело именно в надписи. Записки на зеркале, романтическое кино на четырнадцатое марта с запозданием, вернувшийся в Асгард Локи, и месяцы ни слуху, ни духу. А надпись проявилась только сегодня. Тони задумывается над принципом работы магических таймеров. Один йотун крайне редко соглашался создавать иллюзии и заклинания, будучи подключённым к датчикам и сканерам в его мастерской. Старк обкладывается бумажными записями и собственным письмом. Локи вернул его вместо ответа, и исправлений там нашлось больше, чем идиотизма: Тони расстарался, просматривал всемирную паутину, это было его первое любовное письмо, просто отвратительное. Зелёные руны Локи переливаются поэтичным изумрудом на куске плотной бумаги, и уж их-то просканировать возможно. Тони танцует от них как от кода к шифру. Руны с зеркала над ним лукаво посмеиваются, не желая выдавать свои секреты без боя, внимания и времени. Очень похоже на Локи. В глупом слове «возлюбленный» спрятался нужный корень. Местоимения прыгают с места на место, склонения в письме вымученные, но «мне», «ты», «я» - всё наконец-то выстраивается в нужный ряд, и Тони раскрывает, что на стекле что-то знакомое, но написано по-другому – синонимы? Асгардские руны лишь похожи на скандинавские, они охотно издеваются, неудобные для чтения; Старк надевает очки с диоптриями. В окружении третьей чашки кофе асгардская письменность чуть поддаётся, раскрывает свои отличные от скандинавских правила, и Тони отправляет половину работы в мусорку. Это всё увлекательно, но он же не лингвист. Попросить перевести Тора? Ни за что. Это точно что-то личное. Старк надеется, что это личное. Довольный смех Локи звенит через все разделяющие их космические пространства. Надпись раскрывается только в день возвращения бога в Мидгард. - Я принёс кофе, - руки Тони касается картонный стаканчик, будто бы Локи отсутствовал десять минут. За это время Тони отправил ему ещё три письма. Ему нужны были данные для перевода – и совсем немного раскрыть душу. - Хоть бы позвонил. - Зачем? Тор не сказал тебе, когда я возвращаюсь? – грудь Тони начинает дрожать. – Почему ты смеёшься? - Кофе поставь и расскажу. Кофе остаётся на столике у дивана. Перчатка костюма молнией летит через комнату, обтекает руку Старка, и он дёргает Локи за себя. Без перчаток его не сдвинуть, что ж поделать. - Старк! - Я расшифровал. Тони крепко прижимается губами к чужому рту. В нём всё летит без костюма – с тех пор как расшифровал. Это очень глупо. - У тебя там была ошибка. Ты нарочно её оставил. Запутать меня решил? Я умнее, этап пройденный. - Я хитрее. Ну, так что, говори? И самоуверенный бог немного краснеет, сидя у него на коленях. Впервые Локи отводит взгляд наискось к его плечу; только Тони известно, что стеснение ему вообще знакомо. Старк утыкается ему у кромки волос возле уха и шепчет, что если в следующий раз для признания в любви придётся играть в загадки с зеркалом, то он требует развод. Локи запрокидывает голову, улыбается слегка йотунски-клыкасто и заливается краской настолько восхитительно, что Тони вспоминает, что для развода надо жениться. - О, норны. Пускай. Я так люблю тебя. - Если любишь – хватит править мои письма, последнее было даже честным. - Тебе не нужно мне их больше писать. Я переезжаю. Мои вещи в коридоре. - Во всём коридоре? - До самого выхода, - уверенно кивает Локи. – Перетащим примерно через двадцать лет. Это не ошибка. Локи – не ошибка.