В такси

То неловкое чувство, когда хотел вспомнить свой адрес, но не смог этого сделать. Единственное, что врезалось в мозг, находилось чуть ли не в другом конце города. А таксист требует маршрут. Ну ладно, поеду, раз моя память меня не бережёт. Слишком холодно для сентября, слишком. Даже в моём состоянии. Удивляюсь, как я ещё думать не разучился. И не пропил все мозги. Да уж, лучше б пропил. А заодно и память. Чтоб как будто ничего и не было. Ведь на самом деле и не было ничего. Трясущимися руками прикуриваю очередную сигарету, не обращая внимания на водителя. Да пошёл он. Вообще все пошли. Ох, сколько раз я хотел умереть. Я даже сейчас могу просто выйти из машины на ходу. Но вот незадача - у меня вряд ли получится даже просто открыть нормально дверь. А вот нахрена я туда еду? Ругаться или молить о пощаде? Буду молиться просто, чтобы никого дома не оказалось. Мне и сказать-то нечего. Покажусь, типа: "Привет, я не сдох ещё. Ты, видимо, тоже. Ну пока." И всё. Можно спросить, как дела. А можно впечатать в стену и изнасиловать. Если дверь откроет. Хоть бы не было его дома... Что ж, вот и приехали. Надо бы отпустить таксиста. Может, я надолго. Можно же уснуть ещё на ступеньках, здорово, правда? Охуеть, как здорово. Всю жизнь мечтал отморозить зад на холодном подъездном бетоне. И почки тоже. Так уж и быть, звоню в домофон. Ура, неужто мои молитвы услышаны, и никого? Фраза на экране «Open». Я чуть инсульт не схватил. Фух, это выходит кто-то. Ладно, внутри теплее, попробую позвонить в дверь. Блин, чё я пришёл сюда? Слишком много мыслей для пьяной в хламину головы. Ну тут уж ничего не поделаешь. Хоть записывай их. А потом выбросить, уничтожить. Кому нужно моё нытьё по поводу развала. Краха. Моей жизни. Всего, что давало мне силы. Я теперь жалею о всех поступках по отношению к Вадиму. Зря я так. Вот! Наконец понял, зачем я приехал, почему ноги сюда меня принесли (точнее машина). А его нет. Минуты 3 я прозвонил в дверь. Потом постучал. Сел, опять о чём-то подумал. Думать – вредно. Не, ну я же хотел, чтобы его не было. Не было дома, а так я всем сердцем хочу, чтобы он был. Всегда. И, желательно, рядом. Всё, достало, я пошёл. В полностью мрачном расположении духа я поплёлся вниз. Ох бля, чуть не упал. 2 раза. А это лишь 2-й этаж. Спасибо, братик, что не седьмой. Эх, кто я такой: наркоман, алкоголик, бродяга. Хорошо Саша спел. Прям про меня. Вышлю ему подарок. И откуда это неведомое желание заставить Вадима ревновать? Ах, я же забыл, что ему похер. Не на всё, нет. На меня. Полностью. Ну хоть с днём рождения поздравил, даже не в юбилей. Уу, обожаю тёмные туннели. Медленно передвигая ноги и слегка покачиваясь, я шёл вперёд. И решил не обращать внимания на чёрную фигуру, идущую мне навстречу. Тусклая лампа немного освещала путь. Если бы её здесь не было, я бы так и ушёл, наверное… Но нет. – Глеб? – мягкий голос разрушил ход моих мыслей. От такой неожиданности я споткнулся, но сильные руки подхватили меня. – Глеб! Это ты! – радостно воскликнул Вадик и обнял меня. Он что же, рад меня видеть? Хм, удивительно. Ну допустим. – Да, это я! *ик* Здарова, как сам? *ик*, - и откуда эта икота? Ах да, я же в стельку. Может, это глюк? Я начал ощупывать брата. – Нет, я не глюк, Глебка,- о, как прекрасен голос Вадима… Так-с, я сказал это вслух или он читает мои мысли? Неважно, мне и то, и другое подходит. – Давай я отведу тебя в дом, нечего слоняться по дворам,- заявил брат и потянул меня обратно. Я подчинился. Глупо сопротивляться, когда на это нет сил. Открыв дверь, Вадик любезно пропустил меня внутрь. Я ввалился, как мешок картошки. Точнее, как мешок с костями. Во мне проснулось забытое чувство стыда. – Выглядишь не очень,- оценил брат, - давай я тебе чаю сделаю. Я только кивнул в ответ и начал войну с ботинками. Грязные, рваные, они никак не хотели сниматься. Не в кино там, клипе или сериале – с моих ног. Но я сумел выйти победителем в этой сложной битве и поплёлся на кухню, где Вадим уже наливал кипяток в кружки. Он что, тоже будет чай? Ладненько. – Ну как, расскажешь, что ты тут делаешь? – Я, если честно… Приехал *кхкхммкхх*, - я закашлялся, - потому что не смог вспомнить, где живу… Вадик усмехнулся: – Ммм, класс. Я сделал глоток. О боже, это намного лучше алкоголя. Вадим знает толк в чае. – Я хочу… хочу… извиниться,- медленно протянул я. – Извиниться? За что?- Вадим заметно удивился. – За всё, - меня понесло. Я начал извиняться с чувством, с экспрессией. Действительно за всё: за то, что сделал, что наговорил, даже за то, чего не делал. – Эй, Глеб! Ты что, не плачь!- воскликнул Вадим. Я не мог ничего поделать, слёзы сами потекли из глаз. По моим синякам, по щекам, по щетине. Мои рыдания раздавались эхом по всей кухне. Их было не сдержать. Не думал, что стану тряпкой. Но сейчас можно. Вадим встал и нежно обнял меня. Снова. Ну что он со мной делает. Я уткнулся ему в плечо, пряча туда свои всхлипы. – Думаю, тебе надо поспать, - строго сообщил брат, - я доведу тебя до комнаты – поспишь в моей,- ласково добавил он. Я согласился. Мне стало так легко на душе, как было очень-очень давно. Я решил оставить терзания до завтра. Утро вечера мудренее, как говорится. Я понял, что мне никого дороже, чем Вадим, нет и быть не может. Но если бы я сейчас всё вывалил, Вадик бы счёл это бредом, очередным моим пьяным бредом. Последствием интоксикации… Поэтому, до утра. Брат проводил меня до кровати, укрыл и пожелал спокойной ночи. Я что-то промычал в ответ. А ведь правда, уже десять вечера. Я почти сразу провалился в сон, как услышал, что скрипнула кровать за стеной. До завтра, Вадим, до завтра. Я скажу всё, что хотел сказать очень давно. И всё будет у нас хорошо.

***

Какой странный сон. Очень темно. Луч? Я открыл глаза и увидел всё ту же комнату, где и заснул. А это вообще сон? Кажется, да. Окно открыто, из него льётся тёплый свет. Он зовёт меня. Ну раз я сплю, почему бы и не выйти? А вот и лестница. Внизу, как большие подушки из сладкой ваты, расположились облака. Я люблю вату. Особенно сладкую. Поднимусь, пожалуй. Ничего не будет.

***

Утром Вадим решил сварить брату кофе и отнести прямо в комнату. Настала пора уже ему извиниться и, наконец, выложить всё, что томилось на душе все эти годы. Он уже представлял, как оба будут этому рады и раз за разом прокручивал в голове разговор. Что ж, крепкий напиток сделан, сложены все прочие атрибуты, ногой открыта дверь. Он окликнул Глеба. Ответа не последовало. Подошёл ближе – поднос с чашкой ароматного кофе, булочкой и маленькой ромашкой падает на пол и разбивается вдребезги. Сломано всё. Вадим не смог добудиться брата.