Свет и тьма

Собирался Антон в жуткой спешке. Даже он ощущал на коже приближение чего-то плохого, и это подстёгивало его ещё сильнее. Мальчик судорожно застегивал рюкзак, который выдал ему Сергей и трясущимися руками пытался надеть на себя теплую зимнюю куртку, так же позаимствованную у Серёжи. — Они будут тебя искать. Поверь мне, будут. Тебе надо изменить внешность, — давал советы на дорожку мужчина. — И как это сделать? — тут же спросил Шаст, ища рукой упавший под стол кулёк чая. Да, Сережа хорошо позаботился о пропитании парня. — Раз ты у нас весь такой особенный, — усмехнулся собеседник, — тогда может у тебя это и без особой магии получится? — Что делать то надо? — устало отозвался юноша. Он устал уже от своей особенности. Как же ему всё это надоело. Лучше бы он никогда не открывал в себе этот дар! Не было бы стольких проблем. Его бы никчёмной и скучной жизни ничего бы не угрожало. Но если бы не это всё, он бы никогда не встретил его — Арсения. Любовь всей своей жизни, человека, ради которого он готов на всё, единственную причину, по которой хочется вообще жить. — Ну, не знаю. Я с таким ещё не сталкивался. Да блин, ты смесь всего самого странного и невозможного, что есть в магическом мире. У меня есть теория по поводу этого, но пока моих знаний недостаточно, — загадочно проговорил Сережа. — Попробуй сосредоточиться и представить внешность того человека, кем ты хочешь стать. Мужчина развел руки в стороны, как бы говоря, что это все, что он может предложить. — Ну я попробую, но ничего не обещаю, — пожал плечами высокий парень и присел на мягкую кровать. Антон прикрыл глаза. Темнота окутала длинное худое тело юноши, и он даже на мгновение испугался, но тут же расслабился, потому что тьма стала постепенно рассеиваться, и на прорисовывавшемся горизонте забрезжил рассвет. Теплые оранжево-желтые лучи освещали пространство вокруг, и больше не было ощущения одиночества и страха. В одно мгновение солнце сменилось луной, и вокруг парня выросли высокие черные стены. Вернее, цвета их видно не было, потому что стояла глубокая ночь и скудный лунный свет еле-еле попадал в узкое оконце возле самого потолка, из-за чего в комнате царил полнейший мрак. Шаст часто заморгал, пытаясь привыкнуть к резко наступившей темноте. Когда глаза немного адаптировались, мальчик наконец смог разглядеть пространство, куда его занесла неведомая сила. Помещение было крохотное, убранство скромное: стул, небольшой столик, широкий платяной шкаф и кровать. Стены были какого-то светлого оттенка, хотя в начале казались иссиня-черными. Маленький коврик, которому по виду шел уже не первый десяток лет и непрочный материал которого истоптали тысячи ног, валялся на полу возле постели, и его уголок был немного завернут, словно хозяин быстро куда-то убегал, не удосужившись поправить половик. Антон наклонился и развернул непокорный угол. Юноше ведь не трудно. На столе и полках были расставлены разные милые и уютные мелочи, видимо напоминавшие хозяину комнаты о чем-то очень важном. Мальчик медленно приблизился к полочке, находившейся на уровне груди, и стал внимательно изучать вещицы. Коробок спичек. Почему он тут лежит? Это же абсолютно обычная вещь. Видимо для человека, обитавшего здесь, это было действительно что-то ценное. Дальше аккуратно на цепочке висело серебряное кольцо. Странно… Прямо как у самого парня. Такая же небольшая змейка, огибающая тонкую стенку, такая же печатка, на которой была ровно написана одна единственная буква: «А». Юноша отлично помнил как выбирал это кольцо. Он тогда только-только переехал в новый город, и ему было очень грустно без семьи в холодном и чужом Питере. Тогда он ещё не успел пропитаться безграничной любовью к нему, а потому частенько скучал и хандрил. Чтобы хоть как-то поднять себе настроение, он, не долго думая, направился в ювелирный магазин. Это давнее хобби Антона — собирать кольца и браслеты. Чем необычнее и эксклюзивнее они были, тем это считалось круче. Жалобный взгляд мальчика в тот день прошёлся по всем кольцам в ювелирке, но так ничего его и не зацепило. Всё было обычное и непримечательное. Серебряные гладкие колечки были красиво разложены на прилавках и ярко светились под светом светодиодных ламп. Скупая прибыль и никаких эмоций. В расстроенных чувствах парень вышел из магазина и направился, куда глаза глядят, по плохо освещенной улице. Фонари горели слабо, и их неяркий свет лился на скорченное в гримасе лицо юноши. Настроения не было совсем. Холодный ветер и непрекращающийся дождь лишь добавляли к этой картине уныния и жалости. Мальчик был близок к настоящему отчаянию. Как вдруг, в конце мрачной улицы показались огоньки. Они переливались разными оттенками и цветами, заставляя даже самого грустного улыбнуться такому разнообразию красок в палитре. В тот день в Питере проходила ярмарка мастеров по рукоделию, художников и бродячих музыкантов. Зайдя в квартал, где располагалось само празднество, Антону сразу стало отчего-то легче. Он будто мгновенно начал вылечивается от осенней хандры и забывать о такой мучительной разлуке с близкими. Приятная музыка щекотала где-то изнутри центр удовольствия, громкий смех и разговоры заряжали определенной радостной атмосферой, а сотни всяких разных побрякушек, свисавших с поставок и лежавших на лоточках, дарили ощущение праздника, как будто это всё были подарки, которые вот-вот должны были вручить заскучавшему мальчику. Шаст подошёл к первому попавшемуся столику с украшениями, и его взгляд тут же зацепился за прекрасно сделанное изящное колечко, вокруг которого извивалась маленькая серебристая змейка, а печатка так точно была сделана специально для него. На ней красовалась большая и красивая буква «А». А — Антон. Символично. Не раздумывая ни секунды, парень показал продавцу на украшение и счастливо заулыбался, понимая, что нашел что-то действительно стоящее, что-то, что будет греть его в самые холодные и мрачные дни, потому что зима в Санкт-Петербурге ожидалась свирепая. Но юношу это больше не пугало, ведь именно в тот вечер он полюбил этот город со всеми его невзгодами, полюбил и доверился ему, надеясь, что теперь все будет хорошо. Почему-то в тот момент у него на душе стало спокойно, и он, с огромной радостью надев на безымянный палец кольцо, зашагал дальше по улице, широко улыбаясь во все свои 32 зуба. В тот вечер он поверил в чудо и сказку… Антон, вернувшись из воспоминаний и размышлений, повертел ещё немного в руках колечко и положил его на то же самое место, где оно и находилось ранее. Следующим предметом на полке был ничем не примечательный листок бумаги. Он одиноко лежал на твердой поверхности и выглядел таким хрупким, что казалось, что при любом дуновении ветерка он просто разорвется на мелкие клочки. Юноша с интересом взял листочек и перевернул его, открывая глазам текст, написанный черными чернилами. Красивые буквы с симпатичными закорючками. У кого может быть такой почерк? Вчитавшись в написанное (да-да, Шастун знал, что читать чужие письма неприлично, но так хотелось), парень округлил свои зелёные глаза и быстренько пробежался ещё раз по тексту. Нет, он не обманулся. Это была его же выписка от врача в психбольнице, где он лежал чуть больше двух недель назад. Мальчик судорожно перечитывал раз за разом свое имя на листке бумаги и не понимал, как и почему выписка оказалась в этой комнате. Слепое предположение мелькнуло в сознании Антона, но тут же позорно спряталась где-то в глубине, боясь быть увиденным. Доставлять дикую душевную боль Шаст себе не хотел, поэтому все мысли хоть как-то связанные с Арсением гнал прочь, осознавая, что все догадки притянуты за уши. Мальчик безумно хотел ещё хоть разок увидеть эти прекрасные голубые бездны и ощутить шелковистость гладкой кожи. И это невероятно мучило, заставляя сердце сжиматься и биться в непереносимом темпе, чуть ли не выбивая ребра изнутри. Юноша чувствовал, как что-то внутри него с каждым днём всё больше ломается, оставляя глубокую рану, которая никогда не затянется и останется с ним до конца его жизни. Арсений был нужен, необходим Антону, как воздух, как солнце в темном царстве или как живительная вода в пустыне. Без этого всего он не сможет выжить. Сморгнув образовавшуюся влагу, Шаст потянулся к следующей вещице, попутно откладывая злополучный лист в сторону. Почему-то, когда в руках парня оказалась твердая дощечка из светлого дерева, в комнате стало нестерпимо жарко. В рамке, вырезанной из цельного куска какого-то растения, красовалась фотография. На ней мило улыбался высокий светловолосый парень, в зелёных глазах которого застыли радость и счастье. Поза была настолько непринуждённой и ненаигранная, что создавалось полное ощущение, что это просто умелый фотограф поймал такой момент, а не сам юноша позировал для красочного фото. В левом нижнем углу была маленькая подпись, выведенная синим фломастером. Да, Антон хорошо помнил тот день, когда была сделана эта фотография. Это был июнь, и к нему впервые за долгие девять месяцев приехали родители с сестрой. Он был так счастлив их видеть, что был согласен на любые безумные поступки и похождения. Сестрёнка посчитала, что уже давно не была в парках развлечения, поэтому все семейство завалилось в самый огромный, страшный и интересный парк Питера. Тут было всё: кафешки, тиры, лотки со сладкой ватой, невероятные аттракционы, сводящие с ума даже самых стойких, танцевальные площадки и другие развлекательные центры. Они катались и веселились весь день напролет, наслаждаясь обществом друг друга. Вечером, когда уставшие брат с сестрой сидели на стульях возле кафе-мороженого и доедали, наверное, уже десятую порцию, к ним подскочил папа и крикнул громко: «Скажите «мороженое»!» Дети засмеялись, но послушно выполнили задание. В этот момент камера щёлкнула, и из полароида выпала фотография довольно улыбающегося Антона. Вторая была сделана исключительно для Вики, а третья — общая. На том снимке Шаст один из самых счастливых людей на планете. В его семье всё в порядке, проблем в жизни нет, его сводили в парк аттракционов, да ещё и кучу вкусняшек купили. Ну как тут можно не радоваться? В тот же вечер он подписал фотокарточку синим фломастером, потому что только такой был под рукой: «С любовью из солнечного Питера!». Мальчик усмехнулся, вновь вынырнув из накрывших волной воспоминаний, и уставился на телефон, одиноко лежавший в стороне. Руки парня разжались и рамка выпала, с треском разбиваясь о дощатый пол. Смартфон с полностью побитым стеклом и такой же раскрошенной крышкой примостился на самом краю полки, чуть ли не падая вновь. Это был тот самый телефон, который Шаст швырнул в стену, думая, что Арс его бросил. Эта вещь тут. Но почему? Что связывает всё, находящиеся здесь? Ответа не потребовалось. Антон вздрогнул, услышав позади себя тихий всхлип и медленно повернул голову к кровати, небрежно застеленной светлым одеялом. На нем лежало сложившееся в три погибели тело, дрожащее как осиновый лист на ветру и чуть слышно завывающее от эмоций и чувств, разрывающих все внутри. Мальчик нерешительно подошёл к постели и протянул руку к человеку, почти касаясь кожи кончиками пальцев. Он чувствовал тепло, исходящее от незнакомца, ощущал его запах и совершенно точно мог сказать, что это… — Арс?.. — протянул юноша, страшась, что его догадка окажется неверной, и он выставит себя полным дураком перед кем-нибудь. Тело резко перевернулось в сторону парня. Голова с удивлёнными, но такими счастливыми глазами, в которых в ту же секунду исчезла боль и отчаяние. — Антон? — не менее удивленно и одновременно облегчённо задал вопрос Арсений и, не дожидаясь ответа, вскочил с кровати и крепко-крепко обнял худого юношу. — Это правда ты?! — Да, я. — уверенно отвечает парень и обвивает мужчину длинными руками. И вновь, как и в прошлый раз они стоят и молчат, слушая дыхание друг друга и наслаждаясь теплом и запахом их тел. Никто не хочет хоть как-то двигаться и отрываться, но резкий шум за дверью заставляет Арсения отпрянуть от Шастуна и заслонить его своим полупрозрачным телом. — Арс, что это? — взволнованно зашептал юноша, хватаясь плечо мужчины. — Души, — коротко бросает Арсений и подходит к деревянной двери. Замок щелкает, и со скрипом она открывается, запуская в комнату лучик яркого теплого света. Жестом Арс подзывает к себе парня, и тот неуверенной походкой подходит к мужчине, который затем берет его за талию и притягивает к себе, открывая вид на огромнейших размеров зал, украшенный позолотой и красным бархатом. Тени факелов и свечей скачут по стенам в причудливом танце, а остальные тени — души — о чем-то шумно разговаривают. Антон рвано выдыхает, разглядывая мужчин и женщин, скопившихся в помещении. У некоторых не было половины лица, кто-то стоял без руки, у кого-то не хватало кое-где кожи, но большинство ничем не отличались от обычных людей. Уродливо свисавших кожа, кровавые следы на ней. От такого зрелища в животе мальчика забурлило, и он постарался вновь скрыться в темноте комнаты, пытаясь забыть то, что сейчас увидел. Но обезображенные лица стояли перед глазами, заставляя юношу содрогаться от омерзения и страха. — Кто это? И зачем ты мне это показал? — боясь быть услышанным, тихо пролепетал парень, присаживаясь на кровать и с недоумением глядя на прекрасный силуэт мужчины в дверном проеме. Тот медленно прикрыл дверку и повернулся к Шастуну, вглядываясь в него своими нереально голубыми глазами. — Я хотел показать тебе, где я нахожусь. — невинно и как-то безразлично произнес, наконец, Арсений и подошёл ближе к юноше. — А где ты, и кто они? — непонимающе покосился на стенку, за которой и находился зал, парень. — Мы все — души. Мы не можем быть ни в одном мире. Мы на границе, связывающей эти две системы. Мы — никто. Просто люди, которые не закончили какие-то дела на земле, но так как завершить их некому, то все здесь вечные пленники, — тяжело вздохнул мужчина и опустился на колени перед парнем, кладя свои тонкие руки на бедра. Шаст пораженно выдохнул, и жалость внутри уселась тяжёлым чувством. — Я могу что-то сделать? — спросил юноша, с надеждой уставившись на опущенное лицо Арса. — Не думаю, — твердо ответил мужчина. — Это, конечно, жутко необычно, что ты можешь являться сюда, но вряд ли твои способности могут что-то большее. — Ты меня недооцениваешь, — хмыкнул парень, кривя свои пухлые губы в незлобной ухмылке. Серьёзно, откуда Арсению знать, на что способен юноша? — Антон, я так скучал по тебе… — рвано выдыхает Арс и невесомо целует руку юноши, проводя губами по всевозможным кольцам. Металл приятно холодит разгоряченную кожу. — Ты бы знал, как я скучал, — тянет мальчик, вспоминая все свои приступы и истерики, вспоминая, как ему было ужасно без этих лёгких прикосновений и чарующего голоса, вводящего в какой-то транс своими низкими нотками. Мужчина резко встаёт с колен и садится на парня, закидывая свои руки ему на плечи. Их лица находились на неприлично близком состоянии. Они оба ощущали теплое дыхание друг друга на оголенной коже. Невероятное чувство… Затем Арсений прикоснулся губами к щеке Антона и провел ими вниз до самой шеи, а после остановился на ключице, обводя ее своим холодным носом. Мальчику в одну секунду стало нестерпимо жарко. Он вдохнул и напряжённо выдохнул, выдавая себя полностью. Арс тихо засмеялся, и Антон готов был поклясться, что это был лучший смех в целом мире. Такой приятный и успокаивающий, нежный и завораживающий. Тихие нотки в нем били куда-то прямо в сердце, задевая те самые нужные струны, от которых все внутри вздрагивало и сжималось. Пока юноша ушел в себя от размышлений о прекрасном смеха, мужчина осторожно прикусил участок кожи на шее парня, от чего тот вздрогнул и еле слышно застонал. Арс тут же зализал образовавшуюся небольшую ранку и прошёлся языком дальше по шее, но когда во рту почувствовала вкус крови, мужчина резко отпрянул и схватил Антона за подбородок, поднимая голову вверх. Кровавая рана на шее кровоточила и истекала неприятно темной жидкостью. — Ох… — поник Арсений. — Тебе очень больно? Это же всё из-за меня! Из-за меня ты так страдаешь. Арс отскочил в сторону от ничего не понимающего парня и прижался спиной к стене, сжимаясь в маленький комочек. Плечи мужчины начали трястись от беззвучных рыданий, и Шаст тут же подошёл к нему, чтобы успокоить. — Арс… — негромко произнес он. — Я сам это выбрал. Ты ни в чем не виноват. Я люблю тебя больше всего на свете, больше собственной жизни, поэтому это лишь мой выбор. — Но… Но тебе же так плохо. Как ты можешь всё ещё любить меня? — всхлипнув, Арсений поднимает на мальчишку заплаканные удивительно синие глаза и с какой-то надеждой смотрит в зелёные омуты. — Да блин, Арс! Мне плохо без тебя! Я хочу быть каждую секунду рядом, хочу прижимать тебя к себе и никогда не отпускать. И то, что у меня под подбородком какая-то тупая ранка, ничего не меняет. Понимаешь? — срывается почти на крик Шаст и притягивает к себе хрупкое тело, заключая его в крепкие, полные любви, объятия. — Я тоже тебя люблю… — после долгой паузы наконец выдает Арсений. Парень немного отстраняется и заглядывает в бушующие синие океаны, готовый в них в ту же секунду утонуть. В них сейчас столько боли, столько сожаления, столько отчаяния и слез, а ещё любви. Любви, которую ни с чем нельзя перепутать. Любви, которая заполняет все внутри мужчины и разрывает на куски. У обоих сейчас такое чувство, что они не смогут друг без друга даже шага сделать. Антон прикрывает свои большие глаза и нежно прикасается губами к холодным и сухим губам Арсения. Этот поцелуй такой невесомый и еле заметный, но в то же время полный надежды и веры в то, что когда-нибудь все встанет на свои места, и всё будет в порядке, всё будет хорошо. Арс плакал, и Шаст тоже, поэтому поцелуй был немного мокрый, но это никого не смущало. Всё сейчас было идеальным. А потом Антон вновь исчез, оставляя Арсения одного в этой темной и немного пугающей комнате, наедине со своими разрывающими изнутри чувствами, готовыми прям сейчас разодрать мужчину на куски. *** — Да что ж такое! — всплескивает руками Сергей и опускается на лавку рядом с Шастуном. Мальчик лежит на кровати, всё ещё не открывая свои большие зелёные глаза. Через минут пять после этого Антон будто выныривает из волны и распахивает веки, удивлённо хлопая ресницами, когда Сережа корчится и хватается руками за голову, протяжно и жалостливо воя. — Шастун! Ты мог выбрать внешность кого-нибудь другого? — мученически тянет мужчина, поднимая взгляд на мальчика, который сейчас выглядел совсем иначе. Он не был похож на прежнего себя вообще. Волосы стали темными, кожа ещё более бледной, а глаза сияли ярко-голубым оттенком. Юноша подскочил на ноги и подбежал к зеркалу, взглядывая на свое отражение. Перед ним вовсе не Антон. Родные глаза смотрели немного удивленно, а привычные тонкие губы изгибались в неуверенной улыбке. Да, это был не Шаст, это был Арсений. Полностью его внешность. — Блин, — протягивает парень и вздыхает, прижимая руки к лицу, как это делал Сережа минутой ранее. — Да, с таким то перевоплощением ты далеко уйдешь, — хохочет Сергей, истерично хватаясь за что-нибудь свободной рукой, пока вторая опирается о лоб, словно измеряя температуру. — Я должен был предвидеть, о ком ты в первую очередь подумаешь. Сознаюсь, это моя вина. Антон негромко прыскает, наблюдая за тем, как смешно мужчина пытается встать, но с каждым новым приступом истерики вновь падает и распластывается на деревянной скамейке. — А ну-ка быстро возвращайся обратно! Так ты и то незаметней будешь, — командует Сережа, на что Шаст цокает языком, но всё же послушно раскрывает глаза. Через минуту в комнате стоит уже обычный-преобычный Антон Шастун и седой старик, согнувшийся пополам от непрекращающегося хохота. Парень недовольно окидывает себя придирчивым взглядом и разворачивается к мужчине. — Смешинка в рот попала? — сюсюкает юноша, наклоняясь к Сергею, который уже покраснел от такого веселья. — Ага, — еле отвечает тот, наконец стараясь утихомирить себя. Внезапно, лицо мужчины становится абсолютно серьезным и он тихо шепчет: «Они уже здесь…» Атмосфера в помещении резко становится мрачной и гнетущей, хотя ещё пару секунд назад всё было радостно и беззаботно. — Эта сумка, — Сережа кивает на рюкзак в углу комнаты. — Там все самое нужное. Мужчина быстро подскакивает к столу и хватает какую-то бумажку, всовывая ее в кулак Антона. — Это адрес, — поясняет Сергей. — Спасибо за всё, — коротко кидает мальчик, трясущимися руками хватает рюкзак и разворачивает листок, читая непонятные буквы. Мужчина улыбается на прощание, когда юноша растворяется в воздухе. В следующий миг дверь сторожки открывается, и внутрь вламываются четверо высоких парней, одетых в меховые пальто, и тут же обращаются к хозяину дома: «Где он?» Сергей натягивает на лицо маску спокойствия и безразличия, а потом размеренно и даже немного медленно отвечает: «Исчез.» Долгое молчание повисло в комнате, разъедая стены своим ядом.