Лисья нора

      Дым постепенно развеялся. Он осмотрелся, потираясь мохнатым боком о стенки, и выдохнул спокойно. Кажется, угроза миновала. Откуда-то со стороны показалось до боли знакомое лицо. Этот человек заглянул в нору, отыскал ее жильца и тут же замахнулся тапком.       ― Ты плохой мальчик, плохой!       Курильщик отскочил, касаясь пышным хвостом стенки. Он сразу узнал Гомера, даже несмотря на то, что тот был сам на себя не похож ― весь позеленевший, заросший мхом, точно обратившийся в лешего. Его вид не пугал, но тот факт, что он настолько зол, заставлял дрожать. Курильщик все сильнее упирался в стенку: нора маленькая, бежать некуда. Можно лишь выбраться из норы, но ведь там Гомер и он зол. А значит, об этом не может быть и речи.       ― Уходи, старик, ― послышался голос со стороны. ― Не пугай диких зверей, даже если ты их когда-то и приручал.       Голос был жутким и рычащим. Курильщик прислушался. Гомер в самом деле ушел, причитая о чем-то и размахивая своим тапком ― испачканным, порванным во всех местах. Даже этот тапок был ему под стать.       ― Вы все ― потерянные. Вы не хотите спасения. Вы плохие мальчики, плохие! Нет вам спасения.       ― Сгинь уже, старик.       Лицо Гомера исчезло, и теперь перед Курильщиком был опустевший проход. Кто-то прошел мимо ― он не знал кто. Виднелись лапы, большие и когтистые, и черный мех. Какое-то животное, слишком большое и черное для волка, но не такое крупное, чтобы быть медведем.       ― Закоснелые старики…       Все затихло, но Курильщик и не думал о том, чтобы выбираться из своего укрытия. Зачем, если в норе безопасно и уютно? Оглядевшись, он потоптался на месте и лег, положив голову на собственный хвост. Мех был мягким. Он отливал рыжиной с ржавыми оттенками, в редких лучах солнца ― раскаленная медь. Курильщик определенно нравился сам себе. Ему нравилось даже то, что он стал лисой. В этом нет ничего плохого, напротив ― в лесу ведь должны жить животные.       ― Что тут у нас?       Новые голоса застали его врасплох. Курильщик замер, надеясь на то, что обладатели этих голосов просто пройдут мимо, однако уже спустя несколько мгновений в нору заглянул некто. Его лицо сверкало в лучах солнца, как и длинные медовые волосы, так что Курильщик и вовсе закрыл глаза. Было больно смотреть.       ― Лисья нора. И лиса внутри.       ― Лиса? Лиса! Покажите мне лису!       На сей раз Курильщику пришлось спрятать уши в мех ― второй голос был до того высоким и мерзким, что резал слух.       ― Вот, сам смотри.       ― И правда. Она там что, мертвая совсем?       ― Не похоже, двигается же.       Услышав это, Курильщик замер. Быть может, если он не будет двигаться, эти существа решат, что он мертвый и оставят его в покое? Хотя это вряд ли, судя по их настойчивости.       ― Да, вполне живая. Эй, лиса! Вылезай к нам!       Поняв, что уловка точно не сработала, Курильщик все же выпутался из собственного меха и поднял взгляд. Теперь вход в нору не освещал своей сверкающей кожей тот самый медововолосый, вместо него появилось другое лицо ― смуглое, большеглазое, с вздернутым носом, острым подбородком и выделяющимися клыками. Курильщик склонил голову набок, разглядывая незнакомца и где-то на уровне подсознания начиная понимать, что он где-то прежде видел это существо.       ― Зачем?       ― А просто так, ― отозвался незнакомец. ― С нами веселее, чем в твоей норе, уж ты мне поверь.       Но Курильщик не был намерен верить.       ― Ты сперва объясни зачем.       Существо в ответ на это воззрилось на него с немым вопросом в глазах, смотря так, будто бы он увидел нечто весьма глупое и несуразное. Курильщик даже не обиделся, он, кажется, много-много раз прежде видел подобный взгляд, устремленный на него.       ― Объяснить? ― сказало, наконец, существо. ― А зачем объяснять? Ты же можешь сам выйти и посмотреть.       В чем-то он был прав, но Курильщик не был готов согласиться. Да, он мог просто выйти и взглянуть, но вдруг его там поджидает какая-то опасность? Он ведь не знал этого наверняка. А между тем эти двое ― клыкастое существо и медововолосый, ― вполне могли его обмануть. Например, чтобы сожрать его, а из его лисьей шкуры потом сделать себе одежду. Да и мало ли, вдруг кому из них пригодилась лисья тушка?       ― Я не выйду, если не объяснишь.       Существо недоуменно замерло, а между тем второй голос сказал ему.       ― Да оставь, странная эта лиса. Пусть сидит себе и дальше в своей норе, раз так хочется.       Существо покосилось на медововолосого и пожало плечами.       ― Ну пускай, раз так. Я за свободу выбора.       И они оба ушли. Курильщик прислушался к тишине ― в самом деле ушли, и оно, наверное, к лучшему, но лиса вдруг подумала о том, что, возможно, стоило довериться незнакомцам и хотя бы посмотреть на них поближе, разглядеть получше. Впрочем, уже поздно. Курильщик вновь улегся поудобнее, теперь думая о том, что в его норе так уютно и хорошо, никакие тревоги не мучают. Разве что только любопытно ― а что там, во внешнем мире? Действительно ли там опасно?       Когда дым снова появился, он запаниковал. Неужели его снова будут выкуривать? Опасность вернулась, ему некуда деваться, но он не вылезет из норы.       ― Да не бойся ты так, глупая животинка. Я всего лишь Большая птица, я не причиню тебе вреда.       Дыма становилось все больше, но он не душил и не терзал, как прежде. Курильщик так и замер, выискивая ту самую Большую птицу.       ― Зачем ты здесь?       Послышался смешок.       ― Пришел посмотреть на тебя. Поговаривают, что здесь обитает глупая лиса, которая по глупости своей может сильно пострадать. А я, знаешь ли, добрая душа, не могу пройти мимо, не наставив на путь истинный.       Вновь смешок, от которого Курильщик весь продрог, точно от холода. Он замотал хвостом, не понимая, что происходит ― к чему вообще этот дым и что от него нужно Большой птице?       ― Какой еще путь истинный? Я тебя не понимаю.       Дым имел сладковатый привкус, то ли фруктовый, а то ли ягодный ― разобрать сложно.       ― Да, глупая лиса, ты многого не понимаешь. Да и как ты поймешь, не вылезая из своей норы?       Неужели его опять хотят выманить из норы? Нет, Курильщик так просто не поддастся на эти уговоры и не будет рисковать своим душевным спокойствием.       ― А зачем мне выходить из норы?       ― Чтобы понять, глупая ты лиса, ― и вновь смешок. ― Или ты так и будешь задавать глупые вопросы, не высовывая морды из норы? Так ты точно ничего поймешь, животинка.       Курильщик прищурился.       ― Откуда мне знать, а вдруг там опасность? И вдруг ты на самом деле хочешь меня убить?       Ответили ему быстро.       ― Мир не крутится вокруг тебя и твоей норки, глупая лиса. Мир идет по течению мимо тебя, а ты, животинка, этого вовсе не замечаешь. А я, как и было сказано раньше, добрая Большая птица. Я ставлю на путь истинный, а не убиваю.       Чуть пристыженный, Курильщик отвернулся. Ему нравился этот дым, да и голос Большой птицы тоже был вполне по душе.       ― Расскажи мне о внешнем мире, ― попросил он. ― Расскажи, и тогда я тоже выйду.       Большая птица чуть выждала. Дыма стало особенно много, он окутал всю нору, точно туман, но это не пугало.       ― Не получится так, глупая лиса. Ты не поймешь. Если в самом деле хочешь знать ― вылезай и смотри сам. Иначе никак, животинка. Иначе никак, ― повторила Большая птица.       Курильщик вдруг понял, что Большая птица уходит. Но ему не хотелось, чтобы он ушел. Хотелось узнать ответы на свои вопросы, хотелось послушать его еще. Дернувшись с места, он высунул голову и наткнулся на большой птичий клюв и два огромным желтых глаза.       ― Не уходи… ― стыдливо попросил Курильщик.       Большая птица усмехнулась, дернув своим клювом.       ― А ты, животинка, возможно и не совсем еще безнадежна, ― большая когтистая лапка взмыла в воздух. Из-за дымного тумана Курильщик плохо видел, что делает Большая птица, на миг сильно испугался, но его собеседник лишь потрепал лису по голове, не задевая мех когтями. ― Не безнадежная, ― повторил он, все так же трепля лису по голове.

***

      Курильщик поморщился. Он вдруг ясно осознал, что его кто-то треплет по голове. Чужие пальцы зарылись в его волосы, касались подушечками кожи головы. Это было странно и несуразно. Распахнув глаза, парень увидел лицо Стервятника. Тот курил кальян и смотрел куда-то чуть в сторону, словно вовсе не замечая того, что рядом есть Курильщик. Парень поморгал немного, привыкая к полутьме, а потом опустил взгляд. Когда ему стало ясно, где и как он лежит, Курильщик густо покраснел. Так стыдно ему еще никогда в жизни не было.       Он лежал на кровати, должно быть, Стервятника. Та самая кровать, рядом со стеной, стоявшая подле нее стремянка с фикусом это только подтверждала. Но сам факт того, что он почему-то проснулся на кровати вожака третьей мерк по сравнению с тем, что Стервятник тоже был здесь, только вот он сидел, и его ноги заменяли Курильщику подушку. Левая рука Стервятника зарылась в его волосы, а правой он придерживал книгу, которую читал. Эта книга, к слову, покоилась на груди Курильщика.       ― Что…       Парень был до того растерян, что даже не нашел подходящих слов, чтобы узнать, что же происходит. Заметив, что он начал подавать признаки жизни, Стервятник выдохнул дым и отложил кальян. Тот самый дым со сладковатым привкусом, к слову.       ― О, ты проснулся. Это хорошо, а то я уже подумывал о том, чтобы начать волноваться.       ― Что, черт возьми, происходит?       Курильщик спросил это громко, со всем обуревающим его недоумением, но Стервятник на него шикнул.       ― Тише ты, птенцов моих разбудишь.       Он покосился в сторону, а Курильщик тут же понял, о чем речь. Да, когда они с вожаком третьей пили чай, в комнате не было никого, кроме них, а сейчас на всех кроватях спали Птицы. Когда они вообще вернулись? Курильщику стало не по себе. Он сглотнул, справедливо решив, что шуметь не стоит, Птичий Папа будет зол.       ― Как? ― выдохнул он, снова посмотрев на Стервятника. ― Я что, отключился? Почему я тут лежу?       Тот пожал плечами и убрал книгу с груди Курильщика себе куда-то за спину, а уже потом отозвался:       ― Ты заснул, пока мы разговаривали. Видно, собеседник из меня не лучший. Опасаясь того, что ты свалишься со своего кресла, птенцы переложили тебя сюда. Уж прости, свободной кровати у нас нет.       Курильщик быстро-быстро заморгал, силясь понять, о чем же ему толкуют. Он уснул в ходе разговора? Как такое могло произойти?       ― Ты… ― голос дрогнул. ― Ты что-то подмешал мне в чай?       С тем чаем определенно что-то было не так. От него помутнел рассудок, это Курильщик с горем пополам помнил. А еще он помнил, как Стервятник оказался совсем близко к нему. Кое-что произошло, прежде чем наступила тьма в голове. Густо покраснев, Курильщик вновь уставился на Стервятника. А не выдумал ли он это сам? Просто зачем вожаку третьей делать что-то подобное?       ― Подмешал? ― Стервятник задумался, вышло слишком наигранно и театрально. ― Нет, ничего не подмешивал. Это просто чай, мы всегда его пьем.       Курильщик в это решительно не верил. Может, для Птиц наркотики настолько привычны, что они их уже от заварки не отличают?       ― Это не было просто чаем.       ― И с чего ты это взял?       Стервятник хмыкнул, а Курильщик поморщился, вспомнив о том, что ему снился сон. Он опять был той самой лисой в норе, а еще там были… кто-то, сильно напоминающие реальных людей, с которыми он ежедневно так или иначе пересекается или пересекался. А еще птица, Большая птица… Парень нахмурился. От этой самой птицы из сна шел дым, выходит, разум подкинул ему видение, соотносимое со Стервятником?       ― Я не полный идиот, черт возьми.       Стервятник размял плечи.       ― С этим бы я поспорил.        «Глупая лиса».       Даже голоса были идентичны. Курильщик мотнул головой, лишь сейчас сообразив, что чужая рука все еще копошится в его волосах.       ― Что ты вообще творишь?       Он поспешил ликвидировать эти прикосновения. Не то, чтобы ему было неприятно, скорее даже напротив ― приятно настолько, что это откровенно пугало. Это неправильно. Стервятник не должен делать ничего подобного, а Курильщику не должно это нравиться.       ― Ничего особенного, ― отозвался Стервятник. Его титаническому спокойствию оставалось только поражаться. ― До чего ты нервный, Курильщик. Разве произошло что-то ужасное? Что-то такое, из-за чего ты можешь не оценить наше гостеприимство. Я решил не будить тебя, чтобы ты выспался в полной мере, фактически уступил тебе свою кровать и даже послужил немного подушкой для тебя. Если ты не заметил, у нас, у Птиц, подушек нет вовсе.       Курильщик зачем-то оглянулся, словно было важно убедиться в последнем утверждении. В принципе ему не солгали, подушек в поле зрения и правда не было. Но разве это значит, что в таком случае Стервятник должен был просидеть черт знает сколько времени на месте, чтобы ему, Курильщику, было куда голову положить? Происходящее все сильнее напоминало полный бред.       ― Можно было меня просто разбудить, ― буркнул он.       Стервятник вдруг тихо усмехнулся. Странно, но от этого его смешка у Курильщика по коже пробежали мурашки.       ― Не ценишь птичье гостеприимство, ― сказал хозяин кровати. ― Мало кто ценит, что уж там.       Руку он все же убрал. Курильщик тут же поспешил приподняться с места. Зацепиться было особо не за что, но Стервятник любезно подтолкнул его в спину. Уставившись на свои ноги, Курильщик убедился в том, что он не только полностью одет, но и обут. Скинув ноги с кровати и сев, парень почувствовал себя чуть увереннее, хоть и далось ему это не просто. Лорд бы справился в два счета и в лице бы не изменился. Стервятник смотрел на потуги с легкой полуусмешкой.       Курильщик снова огляделся. На столе стояла целая куча чашек, определенно нечистых, а так же лежали сухари, фантики и что-то еще, названия чему парень не знал. Все кровати были заняты спящими людьми. И, кажется, горшочков с цветами даже стало больше. Слюнявчики с рисунками и какими-то малопонятными надписями были привязаны к балкам двухъярусных кроватей, они отчего-то напоминали замену ловцам снов. Инвалидные коляски стояли рядом с кроватями своих хозяев. Это, должно быть, только в четвертой колясники обходились без средств передвижения, ползая по комнате, как черти. Птицы в этом плане больше напоминали Фазанов. Кто-то из спящих тихонько похрапывал, но в целом все было тихо.       Курильщик вдруг распахнул глаза, вспомнив о том, что он сюда пришел-то не просто так, а по поручению Слепого. Взгляд тут же наткнулся на плиту в другой части комнаты, черную от прилипшей грязи и копоти, но совершенно пустынную.       ― А… где…       Надо же было прийти в третью, чтобы просто забрать что-то нужное вожаку и просто уснуть в ходе чаепития. Сколько вообще прошло времени? Если все здесь и уже мирно спят, видя третий сон, неужели уже глубокая ночь? Неужели никто из четвертой не пришел, чтобы узнать, куда пропал их состайник? И неужели Птицы успели попить чаю, пока Курильщик мирно спал в их комнате? Сколько вообще всего успело произойти, пока парень тут спал? Стало жутко.       ― М-м?       Стервятник снова взялся за кальян. Обернувшись к нему, Курильщик испытал острое желание покурить.       ― Я ведь должен был что-то забрать…       Что-то неведомо что, кипевшее в кастрюле и имевшее запах спирта. Что-то, чего на плите уже нет.       ― А, это, ― Птичий Папа кивнул: ― Табаки уже забрал. Они с Лордом приходили часа три назад, хотели узнать, куда ты пропал. А я заверил их в том, что ты в полном порядке и будить тебя не надо.       Значит, о нем все-таки вспомнили. Жаль только, что его так и не разбудили, быть может, было бы проще.       ― Зачем?       Стервятник красиво выдохнул дым. Действительно красиво, даже как-то особенно эстетично.       ― Не стоит будить спящего человека, он, возможно, видит какие-то очень важные и значимые сны.       Опять он о снах. Курильщик не хотел вспоминать подкинутые разумом до ужаса реалистичные картинки, в которых он был спрятавшимся в норе зверьком, над которым насмехалась какая-то птица. Приятного в это было слишком мало.       ― Меня разбудить стоило. Сейчас… уже ночь?       С этими напрочь закрытыми окнами ничего и не поймешь толком. Стервятник все так же курил. С виду могло показаться, что он вообще никак не заинтересован в том, что вокруг него происходит, и это по-прежнему напрягало.       ― Полагаю, что да.       ― И ты несколько часов просидел тут… из-за меня?       Это казалось форменным безумием, но едва уловил взгляд Птичьего Папы, Курильщик понял, что ответ положительный. Да, он несколько часов сидел вот так, копошась в чужих волосах, читая книгу и куря кальян. Птицы и правда странный и слишком спокойный народ.       ― Возможно, моя вина в том, что тебя так разморило. В любом случае ты нуждался в отдыхе.       Курильщик отыскал взглядом свое инвалидное кресло и придвинул его поближе. Он не сможет сам в него забраться, нужна помощь со стороны. Но просить о помощи Стервятника не хотелось по многим причинам, в особенности потому, что он сам передвигается с помощью трости. Так не хватало Македонского.       ― Почему тебя вообще волнует мой отдых? ― спросил он.       Стервятник пожал плечами.       ― А почему нет?       Диалог быстро зашел в тупик. Курильщик не знал, что и думать. Все стало хуже, когда он отчетливо вспомнил о том, что было до того, как он вырубился. Стервятник стоял перед ним, склонившись так, чтобы их лица были практически на одном уровне. Самого парня в тот момент уже сильно унесло от «чая», он мало понимал, что да как, а вот Птичий Папа был совершенно адекватен. Ну, адекватен настолько, насколько вообще может быть адекватным Стервятник. Это еще спорный вопрос, как понятие адекватности к нему относится, но не суть важно. Важно то, что он совершенно точно поцеловал Курильщика. Именно так. Прикосновение его губ нельзя было толковать никак иначе.       Зачем ему понадобилось делать что-то подобное? Курильщик снова посмотрел на вожака третьей: он все так же курил, в профиль его нос с горбинкой особенно выделялся, устремленный в пустоту взгляд казался взглядом умудренного философа. Стервятник не красивый в общем понимании этого слова, но он, так или иначе, цепляет. И Курильщик не знал, хочет ли он вдаваться в подробности и выяснять у Птичьего Папы о причинах того, почему он его целовал в губы.       ― Они тут тоже чай пили? ― спросил он, словно желая переключиться на что-то иное и выбросить прочь из головы ненужные мысли.       Стервятник обернулся.       ― М-м?       ― Ну, ― парень указал на стол. ― Они чай пили, когда вернулись?       На сей раз Птичий Папа улыбнулся практически тепло, с какой-то даже гордостью во взгляде.       ― Пили. Мои птенцы любят, когда папа заваривает им чай.       Он говорил о состайниках так, будто это были его дети, самые что ни на есть родные. И правда Птичий Папа, даже не поспоришь. Курильщику всегда казалось, что Стервятника так называют больше в шутку, как, например, и Сфинкса называли матерью всех обитателей Дома и мачехой для Черного. Но, очевидно, шутки тут не было вовсе.       Выбросив прочь из головы ненужные ассоциации, Курильщик спросил:       ― Как так вышло, что я даже не проснулся от шума?       Стервятник мотнул головой.       ― Птенцы не шумят, если папа велит не шуметь.       На какой-то миг Курильщику показалось, что этот ответ имел двойной смысл, словно ему разом сказали о самых разных вещах. Странное ощущение, парень уже устал чувствовать себя глупым.       ― И их не удивило то, что я сплю в твоей кровати?       ― Нет.       На сей раз Стервятник был более чем лаконичным. Сглотнув, Курильщик снова покосился на кресло. Интересно, в чем он допустил ошибку? В том, что пришел в третью слишком рано, хотя Слепой и говорил ему, что торопиться не стоит? В том, что согласился пить чай со Стервятником? В том, что не понял, что чай явно не самый обыкновенный?       Вся эта ситуация смущала и нервировала одновременно. Он слишком задержался в третьей, настолько, что даже перестал реагировать на специфичный запах ― он привык к нему.       ― Мне нужно вернуться в четвертую.       Птичий Папа снова отложил кальян.       ― Конечно.       Взяв в руки трость, он зачем-то потянул ее вверх, на второй ярус, и не сильно пихнул того, кто там спал. Не успел Курильщик спросить, как спавший проснулся и посмотрел вниз.       ― А?       Это был Красавица, весь заспанный и очаровательно лохматый.       ― Помоги нашему гостю, он уже уходит.       Несколько секунд Красавица судорожно соображал, что ему сказали, а Курильщик боролся с желанием провалиться сквозь землю. Он совершенно не хотел, чтобы ради его удобства кого-то будили.       ― Ага, сейчас.       Красавица подскочил с кровати и тут же спустился. На нем была майка и свободные штаны, норовившие сползти и обнажавшие впалый живот. Он казался куда более худым, чем думал Курильщик, весь такой тонкий и изящный. На его фоне Стервятник казался куда старше и внушительнее. Парень наспех подтянул штаны, а после подошел к Курильщику.       ― Давай руку.       Тот лишь кивнул, радуясь тому, что в комнате темно и никто не видит, насколько он покраснел. Красавица явно имел опыт в помощи неходячим, хоть действовал не так уверенно и ловко, как Македонский. В конце концов, Курильщик оказался на своем кресле и тут же почувствовал себя увереннее и лучше.       ― Спасибо.       Красавица улыбнулся.       ― Тебя отвезти?       В ответ Курильщик замотал головой. Не настолько же он беспомощный, в самом деле.       ― Нет, я сам.       ― Хорошо, ― кивнул Красавица. ― Пойду тогда дверь тебе открою.       Курильщику все так же было стыдно. Стоит убраться прочь и побыстрее, оказаться в четвертой и закурить, наконец. Было бы еще неплохо выпить кофе, но заваривать его ночью слишком проблематично.       ― Спасибо, ― буркнул он.       Красавица помчался к выходу, а собиравшегося развернуть коляску Курильщика вдруг остановила рука Стервятника. Он обхватил ею ворот водолазки парня, привлекая к себе его внимание.       ― Пора вылезать из норы, Курильщик.       Парень пораженно распахнул глаза.       ― Что?       Стервятник лишь хмыкнул. Он поднялся, опираясь на трость, но не стал вставать в полный рост. Это могло сойти за дурное дежавю, но он в самом деле приблизился к нему. Курильщик лишь замер, хотя теперь он не был под влиянием чая или чего-то в том же духе. Стервятник уверенно сократил расстояние между их лицами, вновь касаясь губами его губ, и теперь это было куда ярче и острее, чем в прошлый раз. Это был поцелуй, пусть односторонний и относительно целомудренный, но все же именно поцелуй. Курильщик на миг потерял связь с реальностью, распахнув от удивления глаза, но при всем этом он даже не подумал том, чтобы отстраниться и поинтересоваться, какого вообще черта творит Птичий Папа.       ― Доброй ночи, ― сказал Стервятник, разорвав поцелуй.       Он вовсе не изменился в лице, просто потянулся как ни в чем не бывало, присел обратно на кровать, поставил трость в сторону, а после и вовсе лег. А вот Курильщик продолжал шокировано смотреть на него, практически не моргая. Он уже было сообразил, что надо что-то говорить, если есть желание понять, что к чему, как его окликнул Красавица.       ― Курильщик, ты идешь?       Парень вздрогнул. Стервятник на него не смотрел, было очевидно, что если у него что спросить, он либо просто проигнорирует или притворится спящим. Курильщику потребовалось время, чтобы вцепиться руками в коляску и уже развернуть ее. Он был слишком шокирован, чтобы адекватно реагировать. Чтобы вообще хоть как-то реагировать. Направившись в сторону выхода, он наткнулся на все такое же заспанное лицо Красавицы. Интересно, а он видел, что вожак третьей только что поцеловал в губы другого парня? Скорее всего нет, ведь в комнате царит полумрак, но Курильщик вдруг ужаснулся, прикинув, что Красавица вполне мог уловить взглядом произошедшее. И даже не совсем ясно почему. Птицы, небось, давно привыкли ко всем чудачествам своего вожака. Если, конечно, поцелуи с колясниками из других групп подходит под определение слова «чудачества».       ― Спокойной ночи, ― улыбнулся Красавица, когда коляска гостя пересекла порог.       Курильщик посмотрел в его лицо. Теперь, при свете лампочек в коридоре, он мог рассмотреть его получше. Красавица все так же сиял дружелюбием.       ― Ага, и тебе.       Дверь за ним закрылась, и Курильщик остался в пустынном, до ужаса тихом коридоре. Стараясь привести мысли в порядок, он и не заметил, как добрался до нужной двери. Еще не открыв ее, парень услышал, как шумит приемник. В четвертой вообще никогда не бывало тихо. Едва оказавшись внутри, Курильщик обнаружил, что спят далеко не все. Черный как-то слишком нервно вертел в руках гирю, сидя на своей кровати. Лорд обнаружился рядом с ним, и это было весьма неожиданно. Они синхронно уставились на появившегося Курильщика, и парень осознал, что прервал разговор.       ― Привет, ― хмуро буркнул он.       ― Привет, Курильщик.       Лорд спешно поправил свои волосы ― этот обыденный жест всегда выдавал его нервозность. Черный поспешил уставиться на гирю в своей руке, да так, будто обнаружил на ней нечто невероятно интересное. Курильщику безумно хотелось понять, который час, но он уже привык не спрашивать о времени. Даже если Табаки спит. Тот, к слову, в самом деле спал, свернувшись калачиком и уткнувшись макушкой в бок посапывавшего рядом Сфинкса. Общая кровать казалось какой-то даже слишком большой для них двоих. Все остальные мирно спали. Нога Лэри свешивалась с его кровати, неприятный запах от его носка можно было уловить за несколько метров. Видно не было только Слепого.       ― Зря вы меня не разбудили, когда приходили в третью, ― сказал Курильщик, обращаясь к Лорду.       Он как раз добрался до общей кровати. Хотелось оказаться на ней. Что ни говори, а спать рядом с состайниками было куда привычнее, чем на коленях у Стервятника. Македонский появился словно из ниоткуда. Он тут же протянул ему руки, давая понять, что готов помочь, и Курильщик помощью воспользовался. Он оказался на кровати, а Македонский молча укатил прочь коляску.       ― Стервятник сказал, что тебя лучше не будить, ― буркнул в ответ Лорд. ― А Табаки сказал, что тебе явно снятся хорошие сны, раз ты вообще смог заснуть в ногах у Стервятника.       Курильщик тут же густо покраснел, а Черный вскинул голову и уставился сперва на него, а потом и на Лорда.       ― В ногах у Стервятника? Что он там забыл?       Лорд пожал плечами.       ― А я знаю? У него спроси.       Черный вновь посмотрел на Курильщика, и парень пожалел о том, что не промолчал вовсе.       ― Я просто уснул, а Птицы уложили меня на кровать.       Черный нахмурился, пугая своим видом. По его лицу так и пронеслись активные мыслительные процессы. Вот он пришел к какому-то выводу и снова посмотрел на Лорда.       ― Вы что-то замышляете?       Тот вернул ему взгляд, и Курильщик невольно подумал о том, что не хотел бы, чтобы Лорд когда-нибудь так посмотрел на него.       ― Лично я ничего не замышляю.       Он буквально стек с кровати на пол и, активно шевеля руками, добрался до общей кровати как раз по другую сторону. Курильщик невольно проследил за ним, а потому не заметил, что Македонский снова оказался перед ним. Он молча протянул ему чашку с теплым кофе, зажигалку и сигарету. Курильщик посмотрел на парня потрясенно, в самом деле подозревая, что тот умеет читать мысли, но Македонский лишь легко улыбнулся своими искусанными губами и, едва Курильщик забрал протянутое ему добро, вновь отошел в сторону.       Черный что-то забормотал. Положив гирю к ногам, он снял ботинки и забрался на кровать. В то же время Лорд улегся рядом со Сфинксом с настолько гордым и независимым видом, что Курильщик окончательно понял ― у них с Черным был какой-то важный, но малоприятный разговор. И он его прервал своим появлением.       Курильщик поспешил закурить. Сделав первую затяжку, он выдохнул с облегчением ― вот так намного лучше. Черный и Лорд еще долго не спали, как, должно быть, и Македонский, который спустя пару минут выключил свет. Кофе Курильщик допивал уже в темноте. Поставив пустую чашку на пол, он устроился поудобнее на своем клочке кровати и вновь заснул, не к месту вспомнив о том, как его поцеловал Стервятник.       Возвращения Слепого он так и не заметил.