Потерять и Обрести

      Вероника становится старше.       Хэзер этого не замечает, серьезно — ей семнадцать, у нее гладкая кожа, вьющиеся волосы и все еще яркие глаза. Ее зубы синие из-за очистителя, но шея идеальна, а губы пухлые и аккуратные.       А Вероника становится старше.       Она впервые начинает это замечать, когда видит морщинки у глаз Вероники, когда та смеется, и эти морщинки не уходят, когда она читает, и когда ей нужно взять очки, и когда в ее красивых темных волосах появляется седина. Она впервые начинает это замечать, когда Вероника сидит в кровати, читая и потягивая вино, и она совсем одна, и Хэзер совершенно неожиданно осознает — где ее муж, где ее дети, где ее счастливая жизнь?       Она замечает, когда Вероника встает с кровати и держится рукой за спину, и когда веснушки на ее щеках заменяются морщинами, и-       Веронике шестьдесят, а Хэзер семнадцать, и она смотрит как ее лучшая подруга (ее убийца?) взрослеет.       ***       Веронике семьдесят, когда она, умирая, лежит на стерильной больничной койке. Хэзер хочется чувствовать себя отомщенной — наконец-то, наконец-то, это как маленькая месть — но слезы текут по ее щекам. Вероника выглядит постаревшей, седой, морщинистой и бледной, и она совершенно одна в больничной палате. Хэзер хочет сказать ей, что нет, но она знает, что Вероника уже не может слышать. Она почти глуха, наполовину слепа, и даже если бы не это, она бы не увидела Хэзер. И все равно, Хэзер садится на кровать рядом с ней, и крепко держит ее за руку.       И она улыбалась, она смеялась, она никогда не ходила на дорогие косметические процедуры, которые так любила мама Хэзер. Она была добра к детям, и завела кошку.       Вероника выглядела счастливой, она прожила хорошую жизнь, но она умирает в одиночестве.       Хэзер тоже умерла в одиночестве.       Она начинает плакать, даже не осознавая этого, рыдать, убирая волосы со лба Вероники, зная, что ее руки почти не могут к ней прикоснуться. Ее руки все еще такие гладкие, такие молодые, а руки Вероники все в морщинах. Она гладит ее по волосам, пока та не засыпает.       ***       Вероника умирает на следующий день.       Хэзер мерит шагами палату все это время, злясь на медлительный аппарат, показывающий пульс. Она даже не знает, что собирается делать, когда Вероника уйдет. Думает, что собиралась дождаться Веронику, но что если она застрянет здесь? Тогда она, наверное, найдет Мак, зависнет ненадолго с ней, но-       Она не хочет покидать Веронику. Она была с ней пятьдесят лет, как она может просто-       Пульс на мониторе замирает, и Хэзер дергается.       Вероника мирно спит — ее поднос с едой на столе, а одеяло полностью ее укрывает. Хэзер суетится рядом, кое-как добиваясь, чтобы пара прядей на ее голове легли получше.       Монитор замирает еще раз.       Хэзер начинает плакать снова, держась за голову — господи, это ее единственная подруга.       Линия на мониторе становится полностью прямой, и Хэзер всхлипывает в абсолютной тишине комнаты.       А затем пара рук обнимает ее сзади.       Она замирает, и всхлипы застревают в горле — эти руки молодые, тонкие и в веснушках.       Она оборачивается.       Вероника стоит позади нее, и Хэзер не видела ее такой уже давно — семнадцатилетней, с темными волосами, большими сверкающими глазами и здоровой кожей лица. Она ухмыляется, а Хэзер чувствует, как текут по щекам слезы.       — Твою чертову мать, Ронни, — выдыхает она, бросаясь Веронике в руки. Это такое облегчение, наконец-то кого-то касаться, чувствовать теплую, настоящую кожу под своими пальцами, и она прижимается к ней сильнее, всхлипывая.       — Скучала по мне, Чендлер? — Вероника шутит с улыбкой в голосе, и Хэзер смеется сквозь слезы.       — Господи, Вероника, ты выглядишь такой молодой, — говорит она вместо того, чтобы признать это, вытирает слезы и проводит рукой по темным волосам Вероники, чтобы удостовериться, что все это взаправду.       — А ты выглядишь как всегда, — говорит Вероника с теплотой во взгляде. — Хей. Я тоже скучала.       Хэзер снова заключает ее в объятия, чтобы не отвечать — господи, она так скучала.       И теперь они будут держаться вместе.