Связанные

      Приют «Heart of good» славился своими фотографиями в интернете, положительными отзывами о якобы выросших там воспитанниках, красивым забором с диким виноградом, что аккуратно оплетал прутья. Но всё это лишь красивая обложка для привлечения людей, как блестяшка для сорок. На самом же деле в этом заведении запросто можно было услышать душераздирающие крики детей, звуки ударов и ругательства, выкрикиваемые взрослыми. Здесь так же не в новинку продажа детей каким-нибудь высокопоставленным лицам за хорошенькую сумму. Это место больше походило на колонию для детей, хотя дети скорее чувствовали себя рабами, которых можно продать, отдать, ударить, оскорбить, и они тебе ничего не сделают. Их легко можно напугать, стоит лишь замахнуться. Но так было не со всеми. Некоторые сбивались в небольшие группки, защищая друг друга, другие спасали младших, остальные специально подставляли других, чтобы избежать побоев. Каждый выживал, как мог. Исключением не оказались и эти двое ребят, что сейчас прижались к углу, надеясь слиться с ним воедино и хоть как-то защититься от хворостины, что разрывала кожу, оставляя красные полосы, из которых потом медленно текли капельки крови. Русоволосый паренёк лет 14-ти зажимал между собой и стенкой рыжую девочку, что была на два года младше него, дабы принять все удары на себя. Она просила мужчину, чьё лицо было перекошено от гнева и удовольствия, доставляемого криками детей, остановиться и не делать этого, но он не слушал и продолжал взмахивать рукой, сопровождая действие громким рычанием.       Когда всё утихло, девочка обрабатывала раны своего спасителя, находящегося в полуживом состоянии. Пустой взгляд голубых глаз будто поглощал в себя всю тьму в комнате, становясь всё более размытым и мрачным, однако всё вернулось в норму, стоило их обладателю услышать родной голос. — Зачем ты полез меня защищать? А если бы он не прекратил? — Рано или поздно эта жиробасина должна была устать и уйти, так что всё нормально. Шшшш…щипит. — Это карма. — беззлобно усмехнулась рыжая, но всё-таки стала чуть аккуратнее в своих действиях и немного хмуро посмотрела на мальчика. — Рик, я серьёзно. В следующий раз я сама отвечу за свои поступки.       Едва тот успел открыть рот, собираясь что-то сказать, как вдруг из динамиков раздался противный гудок, оповещая всех о том, что пора выходить гулять во двор. Девочка, как можно быстрее, закончила перебинтовывать торс друга, и они выбежали вслед за всеми, дабы не провоцировать новую вспышку гнева. Прогулки тоже отличались от тех, которые проходили в детских садах и других заведениях подобного типа. Выходя на улицу, дети также расходились в разные стороны, и каждый занимался своим делом. Одни рассматривали ограждение из винограда, продумывая план побега, — это были новички, которые ещё не понимали, что за такое подозрительное поведение их ждёт наказание. Другие просто поднимали глаза к небу и наслаждались временной долей свободы, старались дотянуться, как можно выше, дабы почувствовать воздух за пределами оградки, узнать, как он пахнет, насколько он плотный, влажный и прохладный. А некоторые, как Рик, забирались повыше и, пользуясь своим ростом, а также ловкостью, смотрели за оградку. Лишь они знали, как выглядит мир там, снаружи. Подруга с удовольствием слушала рассказы друга о том, что он видел, но не могла не завидовать ему. Рик попал сюда не так давно, но быстро просёк правила этого места и подружился с ней, которую сюда отдали в три года, с той, которая не помнит жизнь за пределами приюта и лица собственных родителей, поэтому и хваталась за парнишку, как за спасительный канат. Видя его радостное лицо, она невольно опустила свои зелёные глаза и погрузилась в мысли. Девочка уже давно замечала в себе некоторые странности, но никак не могла понять, что же не так, но всё равно она чувствовала себя странно в последнее время, особенно в моменты, когда Рик спасал её от нападок или кричал, получая свою порцию. Иногда ему удавалось закончить свои мучения раньше, переставая двигаться и реагировать, будто был без сознания. Это сделать было очень трудно, и первое время пугало малышку, так как она боялась его потерять. Однако парень всегда улыбался, приходя в себя, и говорил, что это была шутка. — Эй, ты чего? — внезапно вывел её из размышлений вопрос друга, на что девочка ответила виноватой улыбкой и сказала, что задумалась о том, как здорово видеть то, что она не может. Это заставило Рика странно улыбнуться и подойти к подруге. Он заключил её в объятия, ласково гладя по голове. — Что же ты молчала, Лилит?       В следующее мгновение руки мальчишки обхватили талию девочки и резко подняли её тельце над землёй, на что та вскрикнула, зажмурившись. «Ты чего удумал?! Отпусти, это не смешно, Рик!» — кричала рыжая, так как думала, что это очередная шутка со стороны друга. — Не кричи, дурёха, а лучше открой глаза и посмотри. — насмешливо протянул тот, чувствуя некоторые неудобства от держания пусть и лёгкой, но дрыгающейся тушки.       Лилит всё-таки решила послушать его и медленно открыла глаза. Но едва ей стоило увидеть открывшуюся картину, как они изумлённо распахнулись, выдавая в одной эмоции весь коктейль чувств. За оградой кипела жизнь. Самая, что ни на есть, жизнь! Повсюду ходили люди разных возрастов, проезжал автотранспорт различного вида, но больше всего девочку поразило и въелось надолго в память не это… Молодая женщина вела за руку мальчика, одетого в такую одежду, о которой каждый жилец детдома не мог и мечтать. Лилит навсегда запомнила тот мягкий мелодичный голос, которым она разговаривала с ним, тот нежный взгляд, которым она смотрела на него, ту улыбку, когда он назвал её «мамой», те объятия, которые она ему подарила, стоило малышу упасть и заплакать. Это вызвало неприятную, ноющую боль в груди и тоску, что пожирала изнутри напару с чувством несправедливости и зависти. Как только Рик начал её опускать, девочка стала поднимать голову, вытягивая шею, дабы ещё хоть немного снова взглянуть на улицу, хоть и понимала, что её нынешнее положение выглядело очень подозрительно и могло вызвать мысль у взрослых, что она хочет сбежать. Как только её ноги коснулись земли, рыжая опустила голову, не силясь поднять взгляд, так как ощущала неприятное жжение в глазах от накапливающейся влаги. Она всеми силами пыталась себя сдерживать, но один хнык всё же вырвался из её плотно сжатых зубов. Парнишка без слов всё понял и просто крепко обнял подругу. — Чем мы отличаемся от них? Почему у нас нет мамы? Где она? Почему мы тут? Почему…? — тихо спрашивала Лилит, вцепившись в рубашку друга, как в спасительный круг. Слёзы текли по её щекам, немного болезненно обжигая их и капая то на ткань одежды, то на землю. Челюсти были плотно сжаты, дабы ни один лишний звук не вышел из горла. В этом месте нельзя плакать у всех на виду — покажешь свою слабость, которой непременно воспользуются. — Я не знаю, Лилит…не знаю… — с горечью прошептал Рик, крепче прижимая к себе девочку, также стискивая зубы и зажмуриваясь. — Но что бы ни случилось, я всегда буду с тобой. Даже в следующей жизни я найду тебя и буду также оберегать. Обещаю…       Дальше день проходил в обычном ритме, но Лилит и Рика почему-то никто не трогал и даже не обращал внимания, особенно на второго. Это было очень странно и заставило обоих насторожиться. И, как оказалось, не зря…       Ночью мальчик снова не пошёл спать в свою комнату и остался вместе с подругой. Она всегда засыпала только под звуки музыкальной шкатулки, которую он когда-то подарил ей, и категорически отказывалась спать, если та не была заведена. Разумеется, паренёк говорил девочке, что она может завести шкатулку сама, но та утверждала, что он делает это лучше, хотя разницы не было никакой. В итоге он просто сдался и перестал пытаться уговорить девочку спать одной. Вот так они и спали вдвоём в одной кровати, обнимаясь и будто защищая друг друга от всего мира. Однако в этот раз всё было совсем иначе… Посреди ночи Лилит проснулась от очень громких криков внизу, в холле. Рика рядом не было что заставило её насторожиться — обычно ночью детей не трогали неизвестно почему, но некоторых продавали, либо они пропадали без вести, поэтому каждый старался уснуть, как можно быстрее и крепче, чтобы его не позвали в холл ночью. Встав с кровати, рыжая взглянула на уже давно переставшую играть шкатулку и, закрыв крышку, медленно пошла к выходу. Спросонок она не осознавала всю опасность своих действий и просто хотела найти друга. Тем временем крики всё не прекращались, и к ним добавились звуки ударов тела о стену и что-то деревянное, а завершал многообразие звуков звон разбитого стекла. Девочка не чувствовала привычного страха и смотрела только вперёд спокойным взглядом, но снова возникшее непонятное чувство терзало дальний уголок её мыслей, в то время как обычно настороженная душа прямо излучала спокойствие, разливающееся по телу тёплыми волнами. Стоило малышке миновать последнюю ступеньку, как шум резко стих, и на его место пришла странная тишина, что, казалось, повисла тяжёлым покрывалом над ней, но она всё равно пошла вперёд, хотя два голоса настойчиво просили остановиться и, развернувшись, бежать со всех ног назад. Пусть они и были очень тихими, девочка смогла отметить их огромное отличие. Один был живым, бодрым и немного высоким с задорными нотками. Второй же — полная противоположность — низкий, бархатный и принадлежал определённо женщине, когда пол первого определить было невозможно. Но не стоит пока придавать им значение, поскольку они уже утихли, отчаянно до последнего пытаясь докричаться до малышки. Тем временем та была уже у той самой двери, за которой был источник шума. Медленно повернув ручку и открыв дверь, Лилит увидела ужасный беспорядок, будто тут происходил целый бой. Переведя взгляд на середину ковра, она почувствовала, как в ней что-то сломалось и будто начало раскалываться на две части. — Рик… — именно он неподвижно лежал там, в небольшой луже собственной крови. Не веря собственным глазам, девочка подошла к другу и, присев на корточки, легонько толкнула его. Тёплый. Это пробудило в рыжей мысль, что мальчик снова сделал вид, что потерял сознание, но уснул, пока лежал на ковре и восстанавливал силы, дабы подняться по лестнице. — Ты жив… я же тебе говорила так больше не шутить. Ну ничего, я тебя отнесу в комнату.       За то время, пока она тащила друга до комнаты, невольно заметила, что мышцы постепенно будто твердели или застывали, но не стала на этом заострять внимание, посчитав, что пареньку просто снится плохой сон, или тело после драки ещё не отошло. Но почему он полез драться? Этого Лилит, к своему сожалению, понять не могла, ведь Рик всегда только защищал её или оборонялся сам. Тем не менее, она всё-таки донесла его до своей комнаты и бережно уложила на кровать. Обработав раны, девочка наложила повязки, но это было немного трудно сделать, так как приходилось самой переворачивать друга. Но она всё равно справилась и, снова заведя музыкальную шкатулку, улеглась рядом с Риком. — Ладно, так уж и быть, сегодня я её сама заведу, но только один раз. — с лёгкой улыбкой прошептала Лилит и, обняв паренька, уснула.