Л - значит Ложь

ГЛАВА 7

Хогвартс

28 октября 1998 года

      Круглая комната. Северуса передёрнуло, когда он переступил порог. Склеп несбывшихся надежд. Могила многолетней веры. Хорошо хоть Дамблдор сверкает своими очками-половинками с безвредного портрета, а не подсовывает ему очередную лимонную дольку. Хотя первые несколько минут он никак не мог сосредоточиться на толстой пачке пергаментов, подсунутых ему Минервой, ежесекундно ожидая, что вот сейчас, из-за спины прозвучит: — Лимонную дольку, мой мальчик?       Директор Макгонагалл украдкой поглядывала на него с плохо скрытой жалостью, что не добавляло Северусу добродушия. Но ляпнуть какую-нибудь подходящую к случаю саркастическую гадость он не мог. Спасибо тебе, покойная Нагайна, за новый уровень самоконтроля.       Наконец, совладав и со взбунтовавшейся памятью и с накатывающим мутными волнами отчаянием, Северус сумел вчитаться в витиеватые буквы официальных документов. Первой попалась как раз копия приговора.       «Хоть тут никаких сюрпризов. Нет палочки, нет денег, нет дома и нет магии. Наверняка, маразматики в сливовых мантиях просто не придумали, что ещё можно у меня отобрать. Теперь посмотрим сноски. Дьявол кроется в деталях… Так… «под личную ответственность директора Макгонагалл и младшего опекуна». Опять сноска, — Снейп зашуршал пергаментами, разыскивая трёхзначный номер. — Подтверждают благонадёжность… Ручаются… Да, где же оно? А, вот… Старший опекун — Минерва Макгонагалл. Младший опекун — Лилиан Поттер… ЧТО?!»       Бывший профессор поднял недоумевающий взгляд на сидевшую в директорском кресле женщину. — Добрались до опекунства? — сразу поймала причину та. — Да. Ничего другого не оставалось. Эти трухлявые пеньки не желали выпускать Вас без поручительства. По-моему, половина из них до дрожи в коленках боится этого сумасшедшего Призрака.       «Да кто он, чёрт возьми, такой этот проклятый Призрак?!» — Поручительством директора Хогвартса и матери героя этот псих удовлетворился, — продолжала рассказывать Макгонагалл. — Да и как могло быть иначе? Если даже Лили сумела тебя понять и простить… Она, конечно, волновалась, беспокоилась, что может навлечь на тебя волну сплетен, но потом…       Северус почувствовал, как в груди разгорается тёплая искорка нежности. «Лили… Милая Лили… Неужели ты не замечаешь, что на моей репутации и так живого места нет, как нет и самой репутации? Что мне какие-то сплетни? Родная моя…»       Он вчитался в контракт опекунов-поручителей и сразу понял, что судьба подложила ему очередную свинью. Если в ближайшие десять лет он что-нибудь натворит, например, вышибет мозги одному чрезмерно материальному привидению, постоянно сующему свой нос в жизнь бывшего, быв-ше-го! Пожирателя, то обеих его «опекунш» накроет не хилый такой откат. Мало того… Мордредов охотник опять умудрился отобрать у него власть над собственной жизнью. Самоубийство тоже значилось в списках нарушений. О, да… — зельевар устало откинулся на спинку кресла, уронив документы на колени, — мерзавец позаботился о том, чтобы жертва не скостила сама себе срок. Связал по рукам и ногам. Лили… Конечно же, он не мог навредить Лили. И теперь обречён десять лет вбивать в чугунные головы школьников хоть какие-то знания о зельях. И это без палочки, без магии… Мордред!»       Взбешённый мужчина со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. — Нашли контракт? — снова подняла глаза Минерва, до сих пор сосредоточенно изучавшая чей-то пустой портрет.       Северус только кивнул. — Понимаю, Вам это не нравится, — неизвестно чему обрадовалась женщина. — Признаться, я ожидала куда более бурной реакции. Вы искусный зельевар, признанный Мастер, а тут такое… Но другого выхода не было. Гарри запла… убедил мистера Филча, что ему давно пора на покой. И мы…       «Филч? При чём здесь Филч?» — опешил Северус.       Неожиданная догадка обожгла мозг, разогнав все мысли, и зельевар судорожно зашелестел пергаментами.       «Где же он? Где?! А, вот. Так. Соглашение сторон… Школа чародейства и волшебства… Мистер Северус Снейп… Место школьного завхоза?! Что?! Да я лучше сдохну!»       «Это тебе тоже не светит в ближайшие десять лет», — ехидно напомнил внутренний голос.       «А что мне вообще светит?! Мне вообще хоть что-нибудь, когда-нибудь, светит?! Или в моей жизни всегда должно быть так же светло как у дементора в заднице?!» — Северус, пожалуйста, — на какой-то момент зельевару показалось что эта невозмутимая женщина сейчас расплачется. — Это не навсегда, мы обязательно найдём выход, со временем!       «Ну, конечно, а я тем временем буду драить лысой шваброй коридоры, проклиная очередную модификацию навозных бомб… Мордредово дерьмо! Как меня угораздило во всё это вляпаться? Почему меня не забыли в уютной камере, с такими милыми, добрыми охранниками и весёлыми дементорами?!» — И потом, никто не говорил, что магия тоже не будет подчиняться Вам все десять лет, — продолжала увещевать несчастного Минерва, — Мы докажем вашу благонадёжность, браслеты снимут… Дадим Вам должность, ну, хоть ассистента профессора зельеварения. Поработаете с Лили. Она несмотря ни на что, так хорошо к Вам относится! А там и до…       «С кем поработаете?! Ещё раз… С кем?! Лили?! Лили — профессор зельеварения?!»       Северус недоуменно огляделся, словно пытаясь найти выход со сцены того театра абсурда, куда он так неосмотрительно угодил. Десять лет драить полы на глазах у любимой?»       Бывший профессор резко поднялся и, выдернув непослушными пальцами левой руки перо из чернильницы, кое-как накарябал на обороте неподписанного контракта: «Азкабан. Сейчас». — Северус! Ну, что Вы? — Макгонагал попыталась приобнять его за плечи, но он скинул её ладонь и снова ткнул искалеченным пальцем в короткую кривую строчку. — Зачем! Мы так старались Вам помочь. И Гарри, и Гермиона, и все мы… Лили так переживала, что в последний момент судьи передумают, по пять раз на дню у меня переспрашивала, может ли такое случиться.       Северус хрипло хватал приоткрытыми губами воздух, тяжело упираясь искалеченными руками в директорский стол. — Как я ей скажу, что Вы предпочли Азкабан всем нам?!       «Действительно… Черт… Что это я? Дементоры из меня все мозги вытянули, что ли?! Лили, моё солнце, столько сделала, так старалась. Она всё заранее продумала. А я… Тоже мне, гениальный шпион! Скотина неблагодарная… Она нашла для меня место рядом с собой, а я тут оскорблённую гордость лелею! Швабра? Ну, пусть швабра… А вернётся магия, и мы снова вместе будем работать в лаборатории! Как тогда, когда проклятый Поттер ещё не сунул в наши отношения свой аристократический нос!»       Он снова, уже в который раз за сегодняшний вечер, стал перебирать обвешанные витиеватыми печатями пергаменты.       «Ничего сложного. «Утверждённые Визенгамотом персоны» должны подписать петицию о признании меня благонадежным. «Список персон облечённых доверием верховного суда приведен в статье двести сорок два пункт «Б». Замечательно. Лили, родная моя, ради тебя я стану самым благонадёжным завхозом на этой проклятой планетке!»       Макгонагалл следила за его изысканиями слегка испуганным взглядом. И не смогла сдержать облегчённый вздох, когда несносный гордец, наконец, поставил свою, некогда витиеватую, а теперь корявую и неразборчивую подпись на нужном пергаменте. Главное, он позволил себе помочь. А уж дальше будет легче…       Если бы женщина знала насколько «легче» будет дальше, она бы, наверное, ощутила желание побиться головой о массивный директорский стол. А, может быть, только ещё плотнее стиснула узкие губы, готовясь поддерживать, уговаривать, убеждать. Всё что будет необходимым. Ведь она так виновата перед ним. Они все виноваты. Они все в долгу перед Северусом Снейпом. Так думала Минерва Макгонагалл, провожая взглядом высокую фигуру с неестественно прямой спиной. Проводить его, так сказать, во плоти, она не рискнула: прекрасно помнила, как нетерпеливо он вырвал руку в министерстве. — Бедный мальчик… — пробормотала женщина, когда бывший профессор, а ныне — завхоз, скрылся за дверью и, повернувшись к одному из портретов, попросила, — Финеас. Присмотрите, пожалуйста, чтобы он нормально добрался. Если что-то случится, сразу зовите меня.

***

      Бывший профессор зельеварения никогда раньше не интересовался, как живёт завхоз. Знал, где его комнаты и ладно. По-этому он слегка опешил, когда распахнув знакомую дверь, оказался в какой-то кладовке забитой швабрами, мётлами, тряпками и батареей всевозможных моюще-чистящих средств. В груди вновь всколыхнулась ярость: ему что, предстоит десять лет спать на коробках с порошком для чистки серебра?! К счастью, прежде чем взбесится окончательно, он успел заметить низкую дверь между стеллажами.       Жилая комната встретила Северуса безликим антуражем. Узкая кровать в углу, шкаф, два кресла у маленького, почти игрушечного камина. У противоположной стены примостился небольшой стол. А вот про стул позабыли. Домовые эльфы постарались, чтобы ничто не напоминало новому жильцу о прежнем постояльце. Бывший зельевар раньше не сталкивался с такой практикой и слегка удивился. Он-то думал, что ему придётся ещё не одну неделю вдыхать запах капель от насморка, который вечно сопровождал Филча, и натыкаться на позабытые или брошенные им вещи, которые эльфы не рискнули просто выбросить.       «Наверное, Минерва озаботилась. Хотя… Вряд ли она знает о подобном больше меня. Нет… Это точно Лили. Вот ей прекрасно известно, как я не люблю всякий хлам… Лили…»       Северус сбросил мантию. Потом, подумав, аккуратно развесил её в шкафу. Мантия у него пока была одна, а ему даже разглаживающие чары недоступны. Не ходить же пожёванным чучелом. Тем более, Минерва предупредила его, что на общих трапезах, он должен будет присутствовать за столом преподавателей.       «Наверное, об этом тоже позаботилась Лили… Жаль, что я столько провозился с бумагами. Так и не успел тебя сегодня увидеть. Лили… Милая… Родная… Все семь лет учёбы я мечтал обедать с тобой за одним столом… Может быть всё к лучшему? Должна же и моя жизнь, наконец, наладиться. Пусть даже и таким диким способом…»       Северус Снейп впервые за много лет заснул и проспал всю ночь без сновидений. Хотя, может быть ему что-то и снилось. Что-то хорошее. Потому что во сне он улыбался…