Я нашёл себя в Чукуре

Каждый день я ждала сообщения от Акчи. В первый же день я собрала сумку со всеми необходимыми вещами, чтобы на первом же свидании мне её передали. Я никому не говорила про наш с прокурором договор, потому что знала, стоит мне кому-то рассказать, то тут же эта информация попадёт к Ямачу. А уж он бы точно не позволил мне провернуть такой план. Он бы сослал меня в какую-нибудь дыру, в которой сам Бог меня не нашёл бы. Я написала пару писем маме, Ферхату и Ямачу. Чтобы, уже после того как меня посадят, они узнали всю правду. — Селин, сколько можно пялиться в этот экран. От того, что ты на него смотришь, чуда не случится — мама прошла мимо меня в кухню. — И вообще, чего ты так сильно ждёшь? — Ничего, я просто бездельничаю — вру я. — На тебя не похоже. — А на тебя не похоже то, что ты приняла решение жить в Чукуре, не посоветовавшись со мной, но я же молчу — я приторно улыбнулась. — Ты мне это до конца жизни припоминать будешь? — Только до того момента, пока я сама не совершу глупый поступок. — Зная тебя, это затянется всего на пару дней. — Ага. И тут мой телефон завибрировал. «Завтра в 14:00. Будь дома» я тут же удаляю это сообщение и выдыхаю. Больше никакого волнения. Как назло в день задержания в моей квартире собрались все кому не лень. Ферхат, братья Кочовалы, и даже мама, которая сейчас варила нам всем кофе. Все тут собрались, чтобы обсудить дела на будущее, но они и не подозревали, что своё будущее на следующий год я знала. Ровно в 14:00 в дверь стучат. — Я открою — кричу я и соскакиваю со своего места. В дверях стоит прокурор, и двое полицейских. — Слушаю — играю я свою роль. — Селин Коч, вы задержаны по подозрению в хранение оружия с целью дальнейшей продажи — я чуть ли не улыбнулась. Акча хорош. Он смог связать то, что мы продаём оружие, но выбрал статью за которую дают минимальный срок. В таком случае теперь он закроет всё дело Кочовалы, и братья будут в безопасности, да и Акча сможет заплатить долг, кому бы он там не задолжал. — Что тут происходит? — в голос говорят Ферхат и Ямач. — Господа, отойдите! — грозно рычит Акча, надевая на меня наручники. Он молодец, играет свою роль просто блестяще. Если бы я не знала всю историю, то я бы поверила. — Вы можете объяснить, за что вы задерживаете Селин? — Ямач был в шаге от того чтобы сойти с ума. Я знала его и сейчас видела, как у него затуманился взгляд и то, как он пытался заглушить звон в ушах. Это было не хорошо. Но и другого выхода у меня не было. — Ямач, я тебе потом всё скажу. А сейчас, давай обойдёмся без проблем с представителями закона. Хорошо? — меня уже практически увели. — Хорошо. Мы найдём адвоката! — уже в след кричит мне Ямач. Меня выводят на улицу и практически сразу сажают в патрульную машину. Вслед за полицией на улицу выбегает моя мама, а за ней и все остальные, кто был в квартире. Мама плачет и её успокаивает Ферхат. Ямач и Селим кому-то звонят, Джумали же просто наблюдает как машины полиции одна за одной уезжают. А дальше начинается вся волокита с допросами, уликами, и прочей фигнёй. Я особо не старалась вникнуть. Смысл? Я знала, на что иду. Акча мог спокойно повесить на меня сотню дел, чтобы засадить меня до конца жизни. Но он всё же сдержал слово и в суд моё дело идёт с его запросом на наказание сроком один год. Суд должен был быть через два дня. А меня отвозят в ближайшую тюрьму, дожидаться его. Акча, пока никто не слышал, сказал что в ней я и буду сидеть. Так что он нашёл блок, в котором сидели все из Чукура. Два дня пролетают за одну минуту, и вот я уже стою в зале суда, а мне зачитывают приговор. — Селин Коч приговаривается к одиннадцати месяцам заключения за хранение оружия с целью дальнейшей продажи. Дальше меня уводят двое конвоиров. Пока меня ведут из зала суда на улицу. Я вижу Ямача, остальных братьев, Ферхата, отца Идриса и маму Султан. Всех кто нас охраняет. У всех печальные лица. Последней вижу мою маму. Она плачет. — Всё будет хорошо. Я скоро выйду — напоследок улыбаюсь ей, и меня уводят. Дни в тюрьме тянулись один за одним. Сегодняшний день ничем не отличался от вчерашнего. В блоке я быстро приобрела авторитет и многие ко мне ходили за помощью или советом. Это было немного странно, ведь в блоке были некоторые старше меня в два или три раза. Но они знали, что я правая рука Ямача. Как-то я подслушала, что обо мне говорят, будто я как Эмми для отца Идриса. Ко мне каждый день приходил кто-то. Мама, Ферхат или ещё кто. У меня, наверное, побывал весь район. Ямач узнал о моей сделки с прокурором через три дня после суда и тогда, только бог уберёг его, не начать орать прямо в комнате для свиданий. — Как ты могла пойти на такую глупость? Ты могла раскрыть себя и тогда тебя бы передали в Болгарию. — Это было исключено. Акча всё это знал и постарался скрыть от суда эти детали. — «Акча» значит? Уже по имени? — Ямач, братик, давай ты не будешь сходит с ума. Я сделала это чтобы спасти вас. Если бы не это дело, всех вас посадили бы на многие года. Тогда Чукур оказался бы в забвение. Я спасла вас и район. А что значат одиннадцать месяцев взамен на вашу свободу? — Это всё равно было безрассудно! — Я такая. Ты разве ещё это не понял? — Ты сумасшедшая! — Как и весь район, включая тебя, Ямач. Ты лучше позаботься о моей маме пока я внутри. — Не беспокойся. Отец нашёл ей квартиру, и она стоит за прилавком. И в наши грязные дела мы её не впутываем. — Спасибо — я больше всего боялась именно за маму. На неё свалилось слишком много. Мой брат, я, район, переезд. — А и ещё. Прокурор был у нас. И визит у него был уж точно не официальный. Он теперь занимается морскими перевозками. Ты что-то об этом знаешь? — Знаю. Он уволился и стал как мы. Так что вы с ним помягче, он всё же новенький во всём этом. — Он ведёт себя далеко не как новенький. У него есть люди и средства. — Хорошо. Если понадобится, работайте с ним. Я за него ручаюсь. А жизнь продолжала идти. Через пять месяцев заключения моя мама перевезла сестру и её дочь в район. Ферхат умудрился поймать пулю в руку и пролежать в больнице месяц. Братья начали тесно сотрудничать с Акчёй. Меня выпустили через десять месяцев, сославшись на то, что у меня было примерное поведение и на нехватку места в тюрьме. Встречал меня Акча. Так как остальные просто не знали, что меня выпустят. — А ты как прознал о моём освобождении? — То, что я не в системе. Не означает, что я ничего не буду знать. Я обняла его. Просто в благодарность за всё что он сделал для района и моей семьи. — Так, мы тут нюни будем распускать или тебя всё же отвезти на район? — В район — я вытерла слёзы и села в машину. После всего, что произошло. Я надеялась, что будущее будет спокойным. Но как говорил Ямач: «Если проблем нет, значит, проблема есть». КОНЕЦ.