Я нашёл себя в Чукуре

Одно единственное письмо и я уже нахожусь у черта на куличиках. Еду в раздолбанной машине с автоматом наперевес. В руках зажата бумажка с координатами, которые я уже выучила наизусть. Я бросила всё и всех в районе. Никому даже слова не сказала. Просто исчезла в ночи. Если кто-то из района узнает, где я, то меня убьют. Просто за то, что я совершила такую глупость и поехала на границу в горячую точку. — Долго нам ещё до лагеря? — обратилась я к водителю. Он был лет пятидесяти, с длинной бородой и клетчатым платком, повязанным на шее. — Ещё минут тридцать. Селин, ты же в курсе, куда ты едешь? Там нет мира. Там только боль и кровь. Такой милой девочке не стоит находиться в таком месте. — Абдула, я знаю, где и когда мне надо быть. Я самостоятельный человек. И это мое решение. — Но ты же знаешь, что можешь не найти там того, что ищешь? — Тогда я буду искать ещё. У меня есть данные что, то что мне надо, находится именно там! И я не могу свернуть с пути тогда, когда уже большая часть пройдена. — Твой выбор. Но на всякий случай запиши мой номер. Если буду в том краю, я заберу тебя обратно в Турцию. — Спасибо — я записала его номер в телефон и опять уставилась в окно. Телефон был не мой, свой я оставила в квартире в Чукуре. Чтобы не смогли отследить. Этот же я купила уже здесь, когда пересекала границу. Я понимала, что это большая глупость ехать чёрт знает куда, просто из-за полученного письма. «Маришка, привет. Извини, что пишу тебе. Я до последнего не хотел беспокоить тебя. Но мне нужна помощь. Я приложу к письму координаты, где я нахожусь. Сначала посмотри по карте, где это. И если ты не испугаешься места и того, что тут происходит, то помоги мне. Не волнуйся, я не плохой. С великой любовью и преданностью. Твой Мурат». С Муратом мы познакомились в институте. Он приехал из Турции по обмену. И мы с ним сдружились. Он плохо знал болгарский, и поэтому я говорила с ним всегда только на турецком. За четыре года он стал мне самым близким другом. Он не раз спасал меня от разъярённого брата. А когда он всё же не успевал или я просто молчала, он вытаскивал меня из больницы и помогал оправиться. А теперь, этот приезд, самое малое, что я могу сделать для него. Я должна ему жизнь. — Приехали! — отзывается Абдулла. Я смотрю вперёд и вижу с десяток глиняных домиков и пару палаток. Люди бегают туда-сюда. К машине очень быстро подбегает мальчик лет 11. — Вы кто? — спрашивает он на арабском. Блин, арабский я практически не знала. Придётся выкручиваться. — Мурат. Тут? — как можно медленнее произнесла я. — Вы кто? — ещё раз спрашивает парень. — Се… Марина — Мурат вряд ли знает моё новое имя. Даже то письмо пришло на мой старый адрес в Болгарии. — Ты друг? — парнишка так же медленно говорил. — Да. — Пошли! — он открывает дверь машины и начинает тянуть меня. — Абдулла, если что, я позвоню — напоследок кричу я. — Удачи тебе! — он быстро разворачивает машину и тут же скрывается в клубах пыли. А парень продолжает тащить меня в неизвестном направлении. На меня все оборачиваются и смотрят. В итоге парнишка привёл меня в комнату в одном из домов. По центру стол, кровать в углу. Окна забиты и практически не пропускают свет. Около стен несколько шкафов, на парочке висят замки. — Мурат — кричит парень и убегает. Я осматриваю себя, немного нервничая. Я одела максимально удобную одежду. Кофта с длинными рукавами и камуфляжные штаны. На голове платок, который скрывал все волосы. И ботинки, которые могли бы вынести ношения на постоянной основе. В рюкзаке у меня так же парочка примерно таких же вещей и огромное количество патронов. В сумке же, которая была у меня в руках, лежали пару автоматов и магазины к ним. Нельзя сказать, что я ограбила оружейную района. Я оставила там деньги, накопленные мною за всё время проживания в районе. — Кого там принесло?! — слышу знакомый голос из соседней комнаты. И ко мне выходит Мурат. Мой Мурат! Хмурый, загорелый, уставший, с каплями пота на лбу. Но стоит ему увидеть меня как его лицо озаряет та самая улыбка, от которой можно либо ослепнуть, либо влюбиться в этого негодяя раз и навсегда. Он секунду стоит на месте, а потом срывается и бежит меня обнимать. И вот я уже в медвежьих тисках, плачу ему в плечо. — Марина! Это правда ты? — он отстраняется, и окутывает своими ладонями моё лицо. Его руки шершавые, пахнут порохом и табаком. — Я. Это я! — плачу я. Я столько времени не плакала. А тут просто разрыдалась как маленькая девчонка. — Ты получила письмо? — Не сразу, но оно дошло до меня. Ты много не знаешь обо мне. Как и я о тебе. Но для начала, ответь-ка мне на вопрос, что ты забыл на чёртовой войне? — толкаю его я и снова обнимаю. — Сам не понял. После института вернулся в Турцию, работал, а потом отец погиб недалеко от границы. — Боже! — всхлипываю я. Я была знакома с его отцом лично, и этот милый старик был самым добрым человеком на планете. — Как я выяснил потом, это было убийство. Кто-то из «плохих» застрелил его из-за клочка земли. — Точно! У вас же есть дом в паре километров от границы. — Теперь ни дома, ни отца. Я не выдержал и приехал сюда. Собрал людей. Начал защищать мирных и границу. — А обо мне, почему вспомнил? — Ты сейчас пытаешься мягко узнать «для чего я тебя вытащил сюда»? — Ты сказал. Не я. Но я бы в любом случае приехала. Так как я должна тебе. И люблю тебя! — Мне нужен одарённый человек. — Я? Ты ничего не спутал? Я не такой человек. Умею только влипать в неприятности. — И ты можешь взломать любую защищённую фигню. — Тебе хакер нужен? — Типо того. Сам не справляюсь. Уже второй месяц туплю. Но меня сейчас беспокоит не это. — А что? Что может волновать тебя больше войны? — Ты! Приехавшая ко мне с автоматами и пистолетами наперевес. Где ты блин нашла их? И как через границу провезла? Что вообще случилось с тобой? — Это долгая история. — У меня есть время. Моя смена в карауле начинается только завтра в 5 утра. — Ты спать не должен? — Я не дружу с этим видом счастья. Так что колись! Ну, я и рассказала ему обо всём, что произошло со мной за последние два года. — Amına koyayım! — выругался Мурат. — Как всё это могло с тобой случиться? — А как ты оказался тут. На всё воля судьбы. — Ты только что чуть не сказала «на всё воля Аллаха»? — мы с Муратом сидели на кровати и пили чай. — Я постоянно себя одёргиваю. Я так и не приняла вашу веру. И считаю, что я не имею права произносить его имя. — Почему не примешь? — Потому что, я хочу сохранить в себе маленький кусочек себя из прошлого. Ко мне уже в районе привыкли, что я не хожу в мечеть и не молюсь, так как они. Просто привыкли. А я… Я просто, не знаю… — у меня не было слов. Мысль буквально вертелась на языке, но я не могла её сформулировать и выдать в адекватном предложении. — Ты не боишься потерять себя. У тебя мама живёт в районе и сестра. У тебя есть семья. Ты боишься себя из будущего. Ты не знаешь, что может случиться. Поэтому так отчаянно цепляешься за свою веру. Я помню тебя во времена института. Ты ненавидела ходить в церкви и говорила, что это просто выманивание денег. Вера это не отдать деньги на свечу. Это то, что находится у тебя в сердце. Если ты веришь в бога, то пусть будет так. Но не обманывай себя. Просто подумай над этим. Я не имею права тебя перетаскивать на какую-либо из сторон. Это твой выбор — Мурат сделал последний глоток чая и поставил стакан на стол. — Ладно. Сейчас не обо мне. Что тебе надо взломать? — Ты действительно согласна на это? Сразу говорю, ты мне ничего не должна! — Нет, должна. Ты спасал меня не раз. Но даже если бы этого не было. Я бы всё равно помогла тебе сейчас. Ты мой друг, как иначе-то? — В общем. Я пытаюсь взломать эту чертовщину уже второй месяц. Всё безрезультатно. Я бы мог, конечно, пойти на пролом и оставить кучу следов, но тогда меня и моё место за пару минут вычислят и разбомбят. А у меня в лагере живут и мирные жители. Дети, женщины. И я не могу утащить всё это оборудование куда-нибудь в пустыню. А потом я вспомнил, что есть ты. Супер «хакер» и решил испытать удачу и написать тебе. — И вот я здесь. Ладно. Дай мне пару часов и тишину. Я посмотрю, что можно сделать с этой шайтан фигней. Я вплотную села к компьютерам и начала изучать код. Через час я поняла, почему Мурат не мог справиться с этой херней. Код был прост как две копейки, но вот ловушек и потайных лазов там было предостаточно. Будто играешь в сапёра не зная правил игры. Я не заметила, как на пустыню опустилась ночь и взошла луна. Всё что я видела, это набор разных кодов перед глазами. К четырём утра я всё же смогла сделать то, что так хотел Мурат. — Я всё! — падаю на заправленную кровать Мурата и прикрываюсь глаза. — Как? Женщина, как ты это сделала всего за 10 часов? — Пришлось повозиться с этими ловушками. Но спустя три ловушки я поняла, что они написаны однотипным кодом. И я создала свой код, который аннулировал их код ловушек. А потом всё дело техники. Сделала бэкап, скопировала его с помощью зеркала и вуаля. У тебя есть доступ к их программе, а они этого даже не знают. А если что-то вдруг и найдут, то подумают, что это свои же и сидели. — Черт! Ты монстр! Я люблю тебя! Теперь я в долгу у тебя! — Возьмёшь меня в караул, и мы в расчёте — мило улыбаюсь я. — Спятила? Я тебя на километр не пущу в места, где могут стрелять. Не дай Аллах подстрелят. Как я буду потом смотреть в глаза твоей семье. — Не волнуйся. Не впервой будет — я задираю кофту, показывая свои шрамы на животе и на груди. — Прикройся ты! — ворчит Мурат. — Я понял. Но я всё же побаиваюсь. В последнее время там не спокойно. — Если что, убегу оттуда как гепард. — Ага. Конечно! Знаю я тебя. Будешь там до последнего патрона, а потом в наступление пойдёшь с ножом. Не прав? — ухмылялся Мурат. — Ты слишком хорошо меня знаешь. Думала, за столько лет, забудешь какая я. Но ты будто ещё лучше меня узнал. — Ты хорошую историю рассказала про себя. Понял, кем ты стала — Мурат встаёт и накидывает куртку. — Ладно, поехали. Первый и последний раз! Потом отправлю домой первой же машиной, которая поедет в Турцию. — От меня так просто не отделаешься — ворчу я и тоже начинаю собираться. Убираю волосы под платок и накидываю на плечо автомат, а пистолет убираю за пояс. В карманы куртки и штанов уже высыпаны патроны. И уже через пару минут я стою около машины. — Ехать полчаса. Дальше пару километров пешком. Воду я взял. Поехали. В 10 утра солнце начало палить адски. Я обливалась потом. К влажной коже очень быстро прилипал песок. Так что вскоре я была похожа на Мурата. — Почему ты в платке? — Потому что, иначе я буду выделяться среди ваших людей. А тебе этого вряд ли хочется. Да и вопросов меньше. — Ты выглядишь, говоришь и ведёшь себя как мы. Но ты всё равно говоришь, что ты не такая — хмыкает Мурат. Я бы ответила, но тут начинается Ад. Мурат кричит пригнуться и по нам начинают стрелять. Мурат в ответ так же начинает стрелять. Мне хватает секунды, чтобы понять, нас нашли. И вот я уже хватаю автомат и начинаю стрелять по врагам. — Мурат, твою ж… Как они нашли нас? — кричу я. Мурат в паре метров от меня, стреляет из-за камня. — Кто их разберёт? Они скотины! — ответ скомканный. Через десять минут у Мурата заканчивают патроны в автомате, мои тоже были на исходе. Осталось не больше 12. А врагов становилось только больше. Будто они там размножались почкованием. — Siktir — рычу я. Всё, больше патронов нет. А эти мрази наступают. Смотрю на Мурата и понимаю, что он молится. Значит, всё действительно плохо. Сама не понимаю, откуда я знаю слова, но я начинаю читать молитву. И далеко не христианскую. Открываю глаза и вижу гранату практически под моими ногами. Быстро отпрыгиваю в другую сторону. А дальше слышу взрыв, и в глазах тут же образуется темнота. — Когда она придёт в себя? — слышу отдалённый голос. Голова гудит. Хочется пить и блевать. Так вообще может быть? Пытаюсь хоть как-то подать знак, что я пришла в сознание. — Селин? Ты слышишь? — двигаю пальцами. — Слава Аллаху! — выдыхает знакомый голос. Вот только, кто он? — Селин, не отключайся. Только не опять. Но эти слова не срабатывают, и я опять засыпаю. В следующий раз, когда я просыпаюсь, мне удаётся открыть глаза. Около кровати сидит Мурат на стуле. — Селин? Ты с нами? — Это было весело — шепчу я. Мурат смеётся. — Точно чокнутая! Я за врачом. Как оказалось, после того как граната взорвалась меня контузило. Не сильно. Но достаточно, для того чтобы я провалялась в отключке пару дней. Через пару минут, после взрыва, приехала подмога, которую вызвал Мурат ещё в самом начале. — Ты жук! Почему мне не сказал. Что подмога была в пути? — И что бы это изменило? — Я бы не молилась за свой упокой — ворчу я. Действительно. Я молилась. Смотрю на Мурата. Он улыбается, и по виду ему было больше весело, чем страшно. — Ты специально? — пихаю его ногой в колено. — Нет. Ты сама всё сделала. Я ни слова не сказал. — Вот именно! Не сказал — рычу я. Голова уже не так болела. Врач сказал, что отпустит меня завтра-послезавтра. Через два дня прошу у Мурата телефон. Свой я похоже потеряла. — Мне надо позвонить. — Ты знаешь, где лежит трубка — Мурат сидел за компьютером и изучал какие-то файлы. Набираю заученный номер, пару гудков и я слышу настороженное «Алло». — Ямач. Это я — слышу, как он материться. Кому-то что-то говорит и глубоко дышит. — Где ты Селин? Скажи, пожалуйста. — Скоро буду дома. Не волнуйтесь — и я отключаюсь. — Уедешь? — голос у Мурата расстроенный. — Теперь ты знаешь, что я ближе, чем ты думал. Звони в любое время дня и ночи и я буду тут уже на следующий день. И поверь, от меня так просто не отделаешься — смеюсь я и обнимаю друга. — Тебе сильно влетит, за то, что ты уехала в Сирию? — Если только чуть-чуть. Им не обязательно знать всего. — А как ты объяснишь шишку и синяк на лбу? — Как будто они меня не знают. Я просто неудачно повернулась и врезалась в косяк. Ты даже не представляешь, как часто это случается. — Беда ты моя, ох беда! — Мурат обнимает меня. А уже через пару часов, я еду в той же самой раздолбанной машине и болтаю с Абдуллой, как ни в чём не бывало. — Ты за эту неделю загорела. Скажешь своим, что была на отдыхе — смеётся Абдула. — Будто они поверят. Я песок из волос ещё неделю буду вытряхивать. Чукур. — Селин! — кричит Ямач, стоит мне пройти пару метров по району. Он злой. А я уставшая, грязная и не способная на ругань. — Что с тобой случилось? Почему ты выглядишь так? — Как? Как будто провела неделю в пустыне? Ну, это так. Ямач, милый, братик. Я сейчас слишком устала, чтобы кричать. Давай сойдёмся на том, что я вернулась живая и со всеми частями тела. Остальное не важно. Передай всем, что со мной всё хорошо. С Ферхатом я сама поговорю. — Он тебя убьёт, если увидит тебя в таком виде. Помойся, спрячь всю одежду, и скажи, что была на задании Ямача. И оно было секретным. Поэтому не сказала. Но Селин, ты мне расскажешь, что ты, чёрт возьми, забыла в Сирии! — Потом — улыбаюсь я. Уже собираюсь ползти к себе, как вспоминаю то, о чём я думала всю дорогу обратно. — И ещё, подготовишь завтра церемонию Шахада. — Что? — на этом моменте я разворачиваюсь и плетусь к себе домой.