Переоценка ценностей

      Ледяной комок страха застрял в горле Лиара, нервно оглядывающего рабочий стол своего наставника. «Он должен быть где-то здесь!..» — вертелось в его затуманенном сознании. Его руки тряслись, но он старался как можно более аккуратно приподнимать ветхие листы, исписанные непонятным бисерным почерком учителя, а затем класть их назад или откладывать в сторону. Где-то меж бумаг попадались засохшие листики различных растений — парень старался к ним не притрагиваться, ибо знал, что всё, что он только мог найти в доме лекаря, было потенциально опасной вещью. Сейчас же он пытался отыскать рецепт одной легендарной настойки.       Об этом целебном веществе по их городу ходили слухи, что, мол, в малых дозах оно снимает любые боли, а в больших — расслабляет и душу, и тело. Только вот лекарь выдавал его далеко не всем, да и то — только после осмотра… это, конечно, не нравилось никому. Всем хотелось разыскать рецепт, однако никто не смел предложить такому значимому человеку, который помог почти каждому в этом городе, деньги за его снадобья или их рецепты. Он никогда не брал денег — хлеб, еда, овощи, травы или грибы — но не деньги. Да и рецепты он не продавал, будто зная человеческую натуру, что все узнанное будет использовано во вред.       И только Лиар — ребёнок, который был воспитан лекарем даже больше, чем родной семьёй, имел шансы хоть как-то прикоснуться к тайнам знахарства. Мало того, он стал проводить в доме наставника целые дни, возвращаясь домой на ночь, а с утра опять убегая, чтобы познавать новый мир — грамоту, травничество, основы счёта. Последние ему не нравились особенно, однако в первых двух Лиар явно преуспел…       Учитель всегда был добр к Лиару, к его семье. Он был стариком, но не таким, как городские — из тех при ходьбе сыпался песок, да и сами они, казалось, скоро развалятся на части. Нет, он был крепким и бодрым для своего возраста. Даже слишком. И, кроме того, слишком сварливым и злым — недавно он сказал, что за то, что он передаёт свои знания Лиару, было необходимо платить, пусть изначально хотел, чтобы ребёнок перенял всё, что знал сам старец, продолжая дело помощи другим.       Этого Лиар, которому недавно исполнилось пятнадцать, вытерпеть уже не мог. Вместо того, чтобы учиться у отца ремеслу, вместо помощи семье в заработке денег, он проводил все дни в ветхой хижине по прихоти непонятного старика. К тому же у Лиара попросту не было денег — его отец едва наскрёб на лекарство для заболевшей матери…       Доводы, что другого ученика лекарь себе уже не найдёт, а потому придётся на любых условиях доучивать старого, не переломили хода событий — старый пень оставался непреклонен, сказав, что его отпрыскам необходимо какое-то наследство… только вот откуда у мужчины, который, судя по рассказам городских бабок, знающих всё и про всех, не был никогда женат, отпрыски — не ясно. Причудилось на старости лет, что с него взять…       И вот, в последний день нахождения Лиара в этом доме, старый лекарь дал ему задание разобраться на столе. У парня тут же в голове родился план грандиозной мести, о которой никто узнать, в лучшем случае, не должен. Попросту украсть рецепт, который хочет увидеть каждый человек в их городишке, а потом выгодно и за высокую цену продавать его переписанную копию. Как бы то ни было, лекарь хранил записи только на случай, если лишится памяти — в старости такое часто случалось, а он, как тот, кто знал о проблемах всех и каждого, прекрасно понимал, к чему и что нужно готовить.       Одного то, что Лиар потерял дело, которым хотел бы заниматься всю жизнь, не было достаточным поводом, чтобы так низко поступить с тем, кто дал так много… больше, чем требовал. Только вот Лиар не мог дать и этого. И не хотел. В силу возраста он считал, что ему все и всё должны, что на свете он один такой… и поэтому считал поступок спятившего лекаря несправедливостью.

***

      Теперь же заветная бумажка с точным перечнем ингредиентов и детально изложенной последовательностью действий была засунута в сумку, висящую на поясе.       Лиар вышел из кабинета, не забыв закончить работу сортировки бумаг. Старый лекарь сидел, уткнувшись взглядом в пустую стену — на ней даже не висело никаких засохших растений или сушёных грибов… но подслеповатым взглядом он смотрел туда, помешивая варево в котелке — там было снадобье для больной матери. Это была, конечно, обыкновенная простуда, однако никакую болезнь запускать нельзя — Лиар это твёрдо понял.       Наставник стал плохо видеть и слышать, однако двигался быстро и точно — ни одного лишнего жеста, всё было будто отрепетировано… а ведь верно, на разучивание движений у него ушла вся жизнь… эх, насколько многому же он мог научить Лиара, если бы не тронулся рассудком и не выдумал таинственных наследников!.. В таком-то состоянии отказываться от помощи бойкого мальчишки, который только и хотел, что впитывать знания, проглатывать написанные лекарем собственноручно справочники и изучать всё, что только можно. Только вот, видимо, все знания бывшего наставника умрут вместе с ним, если Лиар, конечно, не успеет первым завладеть бумагами, что хранились в кабинете.       В доме лекаря всегда пахло едким спиртом и горьковато-пряными травами. Запах этой гремучей смеси стал для Лиара роднее ароматов свежей выпечки. Парень настолько привык быть здесь, каждый день узнавать что-то новое, не имея ни перерывов, ни свободных дней. Приходя к наставнику на рассвете, едва успев перекусить дома горбушкой хлеба, спеша снова потренироваться в чтении или письме, Лиар не знал других забот. Затем они вдвоём шли за травами, варили отвары, заказанные людьми. Многие рецепты парень мог воспроизвести уже и самостоятельно, но не тот, за которым приходили чаще всего. Рецепт которого ютился в сумке на поясе.       — Вот, — проскрипел старик, переливая зеленоватую и пахнущую мёдом жидкость в стеклянную баночку, затыкая её шишкой. — Отдашь это матери, пусть принимает по глотку трижды в день, — он закашлялся, а потом, вздохнув, поставил возле котелка склянку, после чего прошаркал в сторону кабинета.       — Спасибо вам большое, — сердце Лиара забилось сильнее — вдруг то, что его допустили к рабочему столу, было последней проверкой на верность и чистосердечность? Однако нет, лекарь вернулся, сжимая в кулаке два медяка.       — Твоя сдача, — устало проскрежетал он, а потом, подумав и подождав, пока Лиар спрячет в наплечный мешок лекарство, а в сумку на поясе деньги, добавил: — И больше не возвращайся. Я жду своего внука, он обещал сегодня заскочить, и не приведи бог ему тебя здесь застать!       Лиар сдавленно кивнул, а в следующую минуту уже ступил на лесную тропу, по которой было легче срезать путь до дома. Он часто здесь ходил, знал каждое деревце и каждый кустик.       В свои не очень-то великие годы он знал много больше, чем его городские сверстники. А точнее, он знал о ценности денег. В его семье всегда с этим были проблемы, а потому отец работал на износ, а сына, чтобы тот не допекал, безо всяких лишних раздумий отдал на воспитание лекарю, который и так уже был немолод. Теперь же на поясе Лиара висела маленькая сумочка с великим содержимым — с билетом в их безбедную жизнь. О том, что в его заплечном мешке позвякивала склянка с лекарством матери, он чуть ли не сразу позабыл.

***

      Свист оглушил парня, когда тот прошёл развилку у большого дуба. Лиар напрягся, а в следующую секунду ускорил шаг. Наставник… кхм, нет, бывший наставник говорил, что порой по лесам бродят разбойники и что они часто грабят тех, кто только вышел из дома лекаря. Мол, лекарства везде и всем нужны. Эти тёмные личности без зазрения совести, которой у них, обычно, не водилось, прячутся за деревьями, за особо пышными кустами, поджидая случайных путников.       Именно появления этих самых мутных личностей так боялся Лиар. Если у него украдут сумку с деньгами и рецептом — всё пропало!..       И он ещё быстрее стал перебирать ногами, чуть ли не спотыкаясь о те самые «знакомые» кусты. Кровь стучала в висках бешеным ритмом, а из-за спины раздавалась отборная брань и выкрики:       — Хей, малец, что ж ты бежишь? Аль прячешь чего, а? Вдруг обокрал несчастного старика, мы тебя мигом, — громкий смех резанул по ушам, будто преследователи были уже близко. — Мигом на чистую воду выведем, да-да!       Кто-то кому-то что-то кричал, но Лиар уже не разбирал человеческой речи. Всё слилось в одну сплошную какофонию: где кричат птицы, где люди, где шум его собственных шагов или звуки погони — не было понятно. Он не бежал — летел, забыв, что у него на поясе вместе с небольшим кухонным висит грибной ножик. Он им резал и давил травы для простеньких отваров: на нём должны были остаться соки какой-то дюже жгучей травы, названия которой Лиар, увы, не успел спросить. Для самообороны маловато, но хоть что-то.       Вдруг в лёгких резко перестало хватать воздуха. Всё тело будто налились свинцом, а потому скорость невольно упала. Этим-то и воспользовался один из преследователей. Он схватил парня за ворот рубахи и притянул его назад, придушивая беднягу.       — Ч-что вам нужно? — заикаясь, пробормотал он, молясь, чтобы они не подумали, что у него хоть что-то есть. Однако у него было аж две сумки, притом рядом с одной висели самодельные ножны. Хоть где-то да что-то должно было иметься…       — Догадайся, малец. Мы давно заметили, что ты к этому старому пердуну шляешься как к себе домой. Наверняка по-тихому обносил его, — беззубо усмехнулся мужчина, подошедший к Лиару. Его всё ещё держали только за ворот, а потому он, не думая долго, рванулся вперёд.       Кусок рубахи остался в кулаке разбойника, а пока тот недоумевал, что ему попался такой борзый малый, Лиар уже выхватил тот самый ножик, измазанный соком, полоснул по щеке беззубому, после чего побежал быстро как никогда.       Его пытались хватить снова, только за рукав, но тот был не менее прочным, чем вся остальная одёжка, а потому остался трофеем в руках этой незадачливой парочки. Теперь они решили теперь действовать низко. В Лиара прилетел крупный и тяжёлый камень, и если целились они в голову, то попали куда-то в середину спины, едва не задев склянку, которая звякала при беге, но не звучнее двух медяков. И почему только у них не было лука?       «Лекарство! Я и забыл!..» — нервно мелькнуло у паренька. Следующий камень, попавший в шею, был намного весомее предыдущего — и как его только с такого расстояния докинули? Только важно это не было. Удар повалил запыхавшегося Лиара на землю, а пока тот поднимался, ему уже наступили на спину. «Только не на сумку! Только не на неё!» — мысленно взмолился он, понимая, что такой отвар он не сможет приготовить, потому как он был совсем не прост.       — Ты чего-то явно не понимаешь, малец. Если что-то украл, то надо делиться с профессионалами… — строя из себя интеллигентов местного разлива, протянул уже второй из разбойников. — Или не звенеть так заметно выручкой при беге!       — У меня… у меня ничего… — говорить Лиару было тяжко — его слишком сильно вдавливали в землю, да и дышать дорожной пылью - то ещё удовольствие.       — Сумку на бочку — и разбежимся, малец, — снова ехидный и нарочито деловитый тон, заставляющий рыдать. — Или познакомишься с кое-чем пострашнее твоего ножичка.       К шее Лиара был приставлен, кажется, кинжал, да заточенный так, что едва ощутимое надавливание успешно вспороло кожу.       — Так что выбираешь, малец?       Вместо ответа юноша завёл руки за спину и отстегнул пояс. Он не заметил, как выкинул свой нож, пытаясь сбежать, но сейчас ему было не до лишних движений — они могли стоить жизни.       — Верный выбор, видимо, знания этого старого пня заразны. Разум в мелкоте пробуждают! — шепеляво усмехнулся беззубый, после чего нога исчезла со спины, а сзади послышались неторопливые шажки.       Теперь Лиар мог вскочить и убежать. Звякнули монетки в сумке… пока что в сумке. Юноше нужно было убежать, пока эти двое не поняли, что остались толком ни с чем: два медяка — не деньги…       И он побежал. Благо до дома оставалось совсем немного, а потому, когда звучный мат догнал его на выходе из леса, Лиара это уже не волновало. Порез на шее саднил, сердце болело, со лба крупными каплями стекал пот, а лёгкие горели адским пламенем, но счастье, что он вышел относительно невредимым из этой передряги успокаивало…       «Стоп!» — он похлопал себя по поясу и с ужасом понял: рецепт остался в сумке, что висела на поясе. И грибной отцовский нож тоже… Молясь всем известным богам, чтобы заплечный мешок не пострадал, Лиар сорвал его себя и заглянул внутрь. Склянка со снадобьем была цела и невредима…       Он позабыл о рецепте всего на каких-то несколько мгновений! Он потерял эту великую ценность... Но на душе от этого не стало хуже. Он подошёл к двери, облегчённо улыбаясь - всё-таки шёл он не за рецептом, а за лекарством, которое в целости и сохранности донёс до дома.       — Матушка, — крикнул он, входя в дом и проходя к кровати матери. — Я принёс…       И протянул ей заветный отвар.       — Трижды в день по глотку. Надеюсь на скорую поправку! — с видом бывалого лекаря он произнёс эту фразу, а затем, наклонившись для тёплого родительского поцелуя в лоб, прикусил губу, чтобы не расплакаться.       Он только попытался сделать как лучше… но теперь рецепт с чётко выписанным названием в руках у этих забулдыг — от них так и несло кислым пивом и вонью придорожной таверны. Может их там и обобрали? Лук украли или ещё чего...       — Сынок, отец из города принёс тебе книгу… сказал, что тебе будет интересно, — слабым голосом проговорила мать, едва улыбаясь, прикрыв глаза от усталости.       — Спасибо большое, — Лиар кивнул, после чего прошёл в соседнюю со спальней комнату, где лежал толстый талмуд.       — Ты говорил, что тебя обучили грамоте. Думаю, тебе это пригодится. Она лежала под дверью. На первой странице что-то написано непонятным почерком… всё остальное я прочёл, а эту часть — нет. Может, ты сможешь, — отец появился будто из ниоткуда, однако стоило Лиару поздороваться, поблагодарить за подарок, как мужчина снова исчез, будто и не входил в комнату. Умел он ходить бесшумно — ни одна половица под ним не скрипела.       Удостоверившись, что он остался в комнате один, юноша заглянул под обложку. На ней с обратной стороны был выведено знакомым почерком наставника:       «Лиар, я стар — мне жить остался едва ли месяц. Уверен, отправлюсь в иной мир в ближайшее время, которое предпочту провести в одиночестве. Эта книга — все мои знания. Храни её и учи… написана она была, правда, не мной, а всеми моими учениками, что были до тебя. Жаль, не все из них вынесли тягот такой жизни, но ты — достойный преемник!»       К горлу Лиара подкатил тянущий ком истерики. Значит, кража была зря! Значит, всё это было ради того, чтобы парень просто не хотел идти к своему наставнику и поддерживать того, чтобы злился и обижался, не позволяя гордости отпустить! Значит, рецепт был украден зря, ведь, скорее всего, он есть в этой книге…       «Отец… отец не смог прочесть эту часть. Соврал ли он?» — Лиар попытался сравнить способы написания букв на страницах и на обложке, после чего понял: содержание книги было написано во много раз понятнее, чем напутствие наставника.       Если так для всех, то почерка лекаря никто разобрать не сможет, а значит, разбойникам рецепт — испорченная и бессмысленная бумажка. Это грело сердце Лиара, пока по его щекам текли горючие слёзы.