Любовная мишень принудительного порядка

Ворота, ведущие в червовую страну были огромными, тяжёлыми и просто до неприличия роскошными: причудливые золотые переплетения, вьющиеся между собой словно спелые виноградные лозы, крупные драгоценные камни, игриво перемигивающиеся друг с другом на знойном полуденном солнце, величественная арка, служившая, по сути, простым опорным каркасом, но выполненная своим создателем с такой беспечной, присущей лишь ему щедростью, что в сочетании с прочими безделушками, не могла оставить равнодушным даже такого мудреца, как Данте. И зачем философ пришёл сюда, в это холёное богатством и показной зажиточностью место, не до конца понимал даже он сам. Кажется, последние слова червового короля, служившие по идее для этого весомым аргументом, прозвучали как-то «Это очень-очень важно! Прошу, дорогой друг, я буду с нетерпением ждать твоего визита в своё королевство!» Что же такого ВАЖНОГО могло понадобиться от него Ромео накануне дня всех влюблённых, Данте оставалось только «догадываться». Когда массивные створки, наконец, дрогнули, и их разодетый, словно на пышное торжество обладатель в радушном приветственном жесте раскинул руки, выходя из собственных владений, философ, не мешкая, двинулся к нему навстречу. — Ах, любезный друг! Я уж начал было опасаться, что ты решил бросить меня в моей непростой ситуации! Ловко увернувшись от надвигающихся на него объятий, Данте, не мешкая, прошёл внутрь. — Прости, что разочаровал твои ожидания, — иной раз даже склонный по своей сути вступать в философские разговоры на тему дружбы и предательства бубновый король, явно не выглядел настроенным на беседу. Его собеседник понял это почти сразу, лишь только подметив чрезмерно поспешную походку и непривычно рваные движения философа. — У тебя что-то случилось? — осторожно поинтересовался Ромео, в то время как Данте успел полностью оккупировать один из его гостевых диванчиков, смяв собственным телом гору атласных подушек. — Что-то… — отстранённым голосом повторил философ, чуть было не начавший толковать о случаях и их неминуемых наступлениях в целом. — Ты у меня случился. Ты и твоё неизбежно приближающееся 14 февраля, которое ещё никогда… не-ет, даже не думай отводить глаза! Я ведь прекрасно понимаю, что ты позвал меня сюда именно за этим. Ты каждый год зовёшь меня сюда только для того, чтобы я помогал тебе красть стрелы этого твоего дарователя любви Амура. Хватит! Поймав откинутую бубновым королём подушку, Ромео растерянно обхватил её сразу двумя руками. — Н-но я думал тебе нравится беседовать с ним на темы любви и счастья… — очередной снаряд угодил червовому королю прямиком по лицу. — Нравилось. Мне действительно нравилось говорить с ним, но всё это было ровно до того момента, как я узнал, что ты нагло используешь меня в качестве прикрытия! — Данте решительно встал на ноги. — Итак, «дорогой друг» на этот раз я пришёл сюда только для того, чтобы сказать тебе о том, что я больше не собираюсь участвовать в твоём фарсе, — проговорив последнее, философ уже собрался было покинуть чужие владения, как вдруг почувствовал две чужие руки, решительно вцепившиеся в его белую торжественную мантию мёртвой хваткой. — Прошу тебя! Я… я хотел! Действительно хотел всё тебе рассказать, просто после всех торжеств ты всегда так стремительно покидал мой дворец и… — переполненный отчаянием Ромео даже шлёпнулся на колени. — Умоляю! Эта дама… она настолько прекрасна, что, даже получив отказ, я ни на минуту не могу перестать думать о ней! Ах, если бы ты только знал, Данте, какого это быть до безумия влюблённым в кого-то… я сойду с ума, если не получу её внимания! Я… Бубновый король сверил мученика неодобрительным взглядом. — Ты можешь добиться её внимания и без подобных уловок. Осознав, что собеседник поддержал диалог, червовый правитель радостно встрепенулся. — О, она решительно отвергает все мои ухаживания и подарки! Последняя надежда, не покидающая меня до сих пор — стрела Амура. Стрела, действию которой не в силах противостоять никто! Признаюсь, до этого момента я действительно позволял себе использовать его стрелы не совсем по верному назначению, но теперь… теперь я действительно влюблён, Данте! Прошу, не бросай меня справляться с этой саднящей, непереносимой болью в груди в одиночку! Я сойду с ума, если не смогу растопить лёд в её сердце… Лицо Ромео приобрело свою самую трагичную гримасу. — Ладно, — обречённо выдохнул философ, будучи не в силах и далее терпеть нытья любвеобильного правителя. — Одну стрелу! Я отвлеку Амура ровно до того момента, как ты вытащишь из его колчана одну стрелу, после чего сразу же удалюсь и ноги моей больше не будет в твоём королевстве. Счастью Ромео не было предела. — Конечно-конечно! *** Ежегодное торжество, посвящённое дню всех влюблённых, уже успевшее пережить собственную кульминацию в виде приветствий, танцев, моря шампанского и горы светских бесед, плавно клонилось к своему зениту. Приглашённые гости расслабленно отдыхали в отведённых им комнатах, попивая приносимые слугами напитки и разговаривая о насущем ни о чём. Некоторые из них постепенно начинали собираться по домам вслед за уже успевшими покинуть торжество приятелями. Сам организатор, слегка утомлённый количеством произнесённых речей и тостов, стоял вместе с правителем бубновой страны возле одного из парадных спусков, расслабленно облокотившись при этом на перила. — Смотри-смотри, Данте! Вон она… ах, как же она прекрасна в этом вечернем платье, как элегантно смотрится на её плечах это прелестное кашне, как воистину по-королевски ровен её стан и грациозна походка. Ну, где же? Где же шляется этот Амур, когда он так нужен?! Он ведь ещё ни разу не пропускал моих торжественных встреч! — Может, наконец, осознал собственную ошибку? — Не нагнетай ситуацию. Я и без того уже весь на… вон же он! Амур, дорогой, ты всё-таки пришёл! — напрочь позабыв о манерах и совершенно не по-королевски сбежав вниз по ступенькам, Ромео с готовностью подхватил равнодушно озиравшегося по сторонам херувима под локоть. — Ваше Величество… — Ну, какое Величество, Амур? Это же я, Ромео! Ох, ты не представляешь, как сильно я рад встрече с тобой. Мы ведь так давно не виделись… но полно же приветствий! Наверняка ты сильно устал с дороги… скорее, бросай свой колчан и стрелы моим слугам и пойдём, наконец, в гостиную, ты всё-всё мне расскажешь! Подбежавший слуга, привычным жестом приготовивший руки для принятия на себя столь ответственной ноши, остался позади идущих, будто бы незамеченный. — Кстати, ты ведь помнишь Данте? Правителя бубновой страны, что был на двух моих прошлых балах ранее? Он ещё беседовал с тобой, и ты сказал, что остался крайне удовлетворён этой беседой. Сегодня он тоже здесь. — Припоминаю. — Ах, Амур, твой лук! Ведь раньше ты всегда оставлял его на сохранение моей прислуге… Мальчик-слуга, неуверенно протянувший свои руки, вновь остался позади идущих абсолютно ни с чем. — Да оставлял, но с прошлого раза, я, знаешь ли, не досчитался у себя парочки стрел. Ты ничего об этом не знаешь? — сказав последнее, Амур требовательно взглянул на собеседника, словно ожидая услышать от него хоть какой-то намёк на раскаяние. Глаза Ромео в этот миг изумлённо распахнулись. — В самом деле? В таком случае позволь мне лично проконтролировать безопасность твоей реликвии, спрятав её в самом надёжном месте моего дворца. Ну, в самом деле, не таскаться же тебе с ним весь праздник! — не успел Амур сказать и слова в ответ, как червовый король уже выхватил из его рук всё содержимое. — А вот, кстати, и Данте. Друг мой, на время моего отсутствия по ОЧЕНЬ важному делу, вверяю нашего дорогого гостя в твои надёжные руки, — незаметно подмигнув философу, Ромео в тот же миг ринулся обратно к лестнице. — Не вздумайте скучать, я скоро вернусь! — Ромео… Его прекрасная дама вот-вот должна была отбыть из дворца. Случись это, влюблённый до безумия правитель, однозначно сошёл бы с ума. Он резко замер, узрев предмет своего обожания совсем неподалёку. Дама ожидала экипаж и что самое приятное — делала это совершенно одна. Прочая толпа поклонников уже успела оставить её, а это, разумеется, играло Ромео только на руку. Неумело натянув тетиву, король старательно прицелился, выжидая идеального момента для спуска стрелы. Ранее ему уже не раз выпадала возможность пользоваться этим луком, но по непонятным причинам именно сейчас он почему-то волновался, как никогда. — Ромео, ты ничего не хочешь мне объяснить? — Сейчас-сейчас, я уже почти… — Ромео! Узрев прямо перед собой негодующего херувима, одёрнутый за плечо правитель, с перепугу разжал пальцы удерживающие тетиву. Отпущенная им стрела, со свистом пролетевшая мимо девушки, угодила прямиком в грудь зашедшего ни с того, ни с сего гостя. — Амур… — Ты что вытворяешь? Пронзённый, но вместе с тем, не почувствовавший особой боли гость, решивший сам не зная зачем, поприветствовать даму коротким учтивым поклоном, непонимающе замотал головой. — С вами всё хорошо? — обеспокоенным тоном поинтересовалась дама. — Со мной? Со мной всё в полном порядке. Просто вы… я… как же вы всё-таки прекрасны! Перепуганное лицо девушки, в добавок к обомлению зардевшееся ярко-алым румянцем, внезапно подарило собеседнику очаровательную улыбку. — Вы, правда, так считаете? — Амур, он уводит мою даму… — Тихо ты! — злостно шикнул крылатый, рывком затаскивая короля за ближайшую колонну. — Кажется, он ей тоже небезразличен… Услышав чужие слова, Ромео растерянно захлопал глазами. — Но, Амур, это ведь я должен был стать для неё не безразличным! — Сам виноват! Кто вообще дал тебе право пользоваться моими полномочиями? Король притих. Только что сформировавшаяся пара, стремительно покидала дворец, взявшись за руки, в то время как он вместе с Амуром продолжали оставаться на месте. — Моя прекрасная леди… — Ты вообще отдаёшь отчёт своим поступкам? Представляешь, что могло случиться, если бы она отвергла его чувства?! — Я лишь хотел её любви… — Любви… ты понимаешь, что я не могу просто взять и закрыть на это глаза? Прости, Ромео, но ты вынуждаешь меня прибегнуть к крайним мерам. В ответ на слова херувима, решительно направившего свой лук прямиком на короля, опечаленный правитель лишь тяжело вздохнул. — Давай… только не тяни с этим. Пусть лучше я до безумия влюблюсь в первого встречного и умру, страдая от неразделённой любви, чем продолжу жить с мыслью о том, что сам сделался палачом своего счастья! Амур медлил. Остроконечная стрела, нацеленная прямиком на свою потенциальную мишень, никак не решалась поразить её. — Нет уж, любовные терзания по кому-то, будут тебе лишь в радость… — послышавшиеся где-то совсем неподалёку шаги, заставили Амура повернуть голову. Данте. Неспешно продвигающийся по направлению к выходу философ, узревший вдруг всю представшую ему картину, непонимающе остановился. — Что здесь происходит? На губах херувима промелькнула короткая, не внушающая доверия улыбочка: — А вот твои терзания по поводу чьей-то влюблённости, вот это уже интересно… Глухой свист стремительно рассёк воздух. Убедившись в собственной меткости, херувим довольно хмыкнул, тут же исчезая и оставляя в память о себе лишь еле заметную рябь полупрозрачного белого дыма. Проникнув в глаза и нос, она заставила присутствующих громко закашлять. — Амур, что за… что за дела? Если это твоя очередная глупая шутка, тогда… Данте? — бубновый король стоял прямо напротив Ромео. — Что произошло? Я ведь, кажется, просил тебя отвлечь Амура, а не отправлять его следом за мной! Собеседник выглядел не менее озадаченно. — А я, знаешь ли, тоже сделал всё, что было в моих возможностях! Поздоровался, спросил об его делах, но он сам убежал, стоило только тебе скрыться из виду вместе с его луком! Да, в конце концов, почему это я оправдываюсь?! — руки говорившего, до сих пор гармонично соединённые им между собой, были поспешно разведены философом в стороны, открывая червовому правителю обзор на стрелу, глубоко вонзившуюся в грудь своего обладателя. Увидев её, Ромео припадочно вздрогнул. — Нет-нет не смот… — стоило взглядам двух королей встретиться, как стрела тут же исчезла, — …ри. — Куда я не должен смотреть? — Что значит куда? Мне в глаза, разумеется! — Ромео взволнованно стал ходить кругами. — Ах, что же делать? Что делать?! Стрела попала в тебя, первым, кого ты увидел, был я, стало быть… — Ты правда веришь в то, что я мог влюбиться в тебя из-за какой-то стрелы? — Не какой-то! — отчаянно выкрикнул червовый король, схватив философа за плечи, но тут же опасливо одёрнув руки. — А стрелы самого Амура… я ведь уже говорил, устоять против её чар невозможно! Данте пожал плечами. — Слабости дают нам прекрасную возможность практиковать терпение и стойкость… Услышав эти слова, червовый правитель задумался. Медленно обойдя философа вокруг, он вдруг старательно прищурился, после чего, наконец, остановился, с усмешкой скрестив руки на груди. — Значит, домой? — Было бы неплохо… — с уверенностью прошагав в сторону выхода и уже почти покинув чужой дворец, философ вдруг непонимающе замер, никак не решаясь переступить через порог. — Ну и чего ты встал? — Да я просто… — он вновь попытался идти, но ноги упорно отказывались слушаться. Шаг. Ещё небольшое усилие… всё тело будто бы сопротивлялось. — Просто не могу?.. — Ага! — торжествующим голосом выкрикнул Ромео. — А я ведь говорил, что противостоять действию этих стрел невозможно! Говорил? — Я же не сказал, что не могу уйти потому, что сам того не желая, начал питать к тебе нежные платонические чу… — собственный рот философа, не взирая на сопротивление обладателя, стал нести какую-то ахинею. — В любом случае, чему ты радуешься? — ровным тоном уточнил почти ушедший гость, неспешно возвращаясь при этом обратно. — Я, правда, не могу покинуть твой дворец! — Ах, моя леди только что нашла себе замену, и я сильно опечален… прошу, не будь слишком настойчив, когда решишь признаться мне. Философ остановился. — Я не собираюсь в чём-либо тебе признаваться. — Ладно-ладно, — усмехнулся король, помедлив. — Лучше скажи, как там мои волосы? Хорошо лежат? Не растрепались? — Изумительны и шелковисты, как и всегда… — не подумав, брякнул Данте, тут же пожалев о сказанном. — То есть, нет! Вернее да! Вернее… — улыбка Ромео никак не давала говорившему сосредоточиться. — Ты ведь прекрасно понимаешь, что я не могу это контролировать! — Понимаю, просто это так забавно… — Нужно срочно найти противоядие от этой штуки! Вся моя внутренняя гармония… кажется, я постепенно схожу с ума… — Противоядие? Насколько мне известно, лишь Амур может снять действие собственных чар. Эй, а мой пиджак? Ты всегда говорил, что он просто ужасен. До сих пор так думаешь?.. *** — Нет, с этим определённо нужно что-то делать. Если то, что сейчас происходит, будет продолжаться и дальше… Гости уже давно разъехались. Оставшаяся во дворце прислуга тщательно намывавшая полы, мебель и горы посуды, всеми силами старалась придать апартаментам их первозданный вид, в то время как два, до сих пор не изволившие отправиться спать правителя, усердно изучали библиотеку червовой страны в поисках хоть какой-нибудь полезной информации. — Знаешь, а мне даже нравится. Нет, правда, ты вдруг стал таким вежливым и обходительным со мной, что даже… что? Не смотри на меня, как на умалишённого! Имей совесть, ещё ни один человек во вселенной не посвящал мне стихов о мироздании, ставя меня в сравнение чуть ли не с самим сокровенным смыслом, я под впечатлением! — Не заставляй меня вспоминать об этом… — совершенно отчаявшийся философ откинул в сторону очередной бесполезный том с сердцами на переплёте. — Бесполезно. В его голове творилась настоящая каша: зарождение любви, важность любви, понятие любви, невозможность жизни без любви, самая красивая история любви, самая трагичная история любви… но, что самое обидное, ни одной мысли о том, как избавиться от этой проклятой любви! — Данте, я спать хочу… мы сидим тут уже третий час, можно я уже пойду? — Сидеть! Думаешь, мне так хочется читать всю эту бесполезную романтическую ерунду? — Но я, вообще-то, говорил тебе, что в моих книгах не будет ничего полезного. Ты сам захотел удостовериться. К рукам червового короля легла очередная рукопись. — А ты, вообще-то, мог бы мне в этом поспособствовать. Осознав, что уйти у него навряд ли получится, Ромео скучающе перелистнул несколько страниц. — Я знаю о чём эта книга. И эта. Да чего уж там? Мне известно содержание всех книг, лежащих на этом столе. Я, в конце концов, владелец этой библиотеки! И как владелец я точно тебе говорю — снять свои чары способен только Амур! Данте недоверчиво поднял глаза на говорившего. — Должен быть и другой способ. Ты ведь уже использовал стрелы на ком-то ещё, как эти несчастные переставали чувствовать к тебе влечение? — Разве я говорил о том, что они переставали? — рукопись в руках Ромео была неспешно отложена им в стопку прочитанных томов. — Несколько милых дам и по сей день продолжают испытывать умильный волнительный трепет, оказываясь рядом со мной. — И ты считаешь, это нормально? Червовый король невинно пожал плечами. — Ну-у, я об этом как-то не задумывался… — под пристальным взглядом собеседника он вдруг почувствовал себя крайне неловко. — К тому же я ведь не отвергаю их чувства! Даже напротив, поощряю собственным вниманием, ибо свято уверен в том, что любви достоин каж… — король не договорил, решительно вскочив на ноги. — Погоди-ка… да ты ревнуешь! Услышав последние слова, философ поспешил уткнуться обратно в книгу. — Нет. — О, Данте, как же это мило… — Нет, Ромео, это не мило. Это отвратительно! Ты отвратительный, вся эта ситуация отвратительная и эти книги, и то, что я не могу себя контролировать и… иди сюда! — поймав замешкавшегося короля за запястье, философ решительно дёрнул его на себя, заставив Ромео оседлать собственные колени. — Данте? — Всё ещё считаешь, что это мило, Ромео? И вот это? И это тоже мило? — руки философа мёртвой хваткой обвились вокруг талии короля, не оставляя тому даже малейшего шанса на побег. Осознав своё положение, Червовый правитель растерянно повёл плечами. — Скорее неожиданно. Никогда бы не подумал… просто обычно я привык брать инициативу на себя. Ух, Данте, а ты на удивление сильный! Ослабь… пожалуйста… хватку… Голова философа устало опустилась на чужую грудь. Руки бубнового правителя легли чуть свободнее, и почувствовавший это Ромео облегчённо выдохнул. — Прости. Просто мне ещё никогда не доводилось чувствовал себя настолько паршиво из-за кого-то. Вновь обретя способность двигаться, червовый правитель с неведомым ранее умилением запустил пальцы в ярко-алую шевелюру философа, принимаясь бережно перебирать чужие волосы. — Ох, мой темпераментный бубновый король совсем расклеился… — Перестань нести всякую чушь! — Но тебе ведь приятно? — заискивающим голосом добавил Ромео, даже не подумав остановиться. — Ты же влюблён в меня, а значит должен любить и мой голос, и мои прикосновения. — Да не влюблён я! Король усмехнулся. — Упрямый… а на коленки твои я, стало быть, сам запрыгнуть решил? На это философ не нашёл другого выхода, кроме как многозначно промолчать. Какое-то время они сидели, не говоря ни слова. — Ладно, иди спать. — А как же ты? — Побуду здесь ещё немного, почитаю. — Но Данте! Я ведь уже сказал тебе, что это бесполезно! Бубновый король небрежным движением отстранил от себя удобно умостившегося на нём правителя. — Ромео, иди спать. — А если тебе станет хуже? — Плевать. Главное, что ты уйдёшь, и я снова смогу себя контролировать… * * * Ночь у червового короля выдалась крайне неспокойная. Мягкие подушки, до недавних пор бесконечно обожаемые своим обладателем, вдруг стали казаться ему неприемлемо жёсткими, накрахмаленные белоснежные простыни сделались невыносимо колючими, а под пуховым одеялом так и вовсе было невозможно дышать. Сна не наблюдалось ни в одном глазу. Провалиться удавалось, разве что, только в короткое беспамятство и то на совсем незначительный промежуток времени. А ещё ужасно хотелось пить. Жажда сушила горло просто до безумия. В конечном итоге Ромео всё же встал с кровати, но с мыслью исключительно о том, что он просто пойдёт выпить стакан воды. Совершенно неожиданным образом дорога до кухни пролегла мимо королевской библиотеки, в которой, как ни странно, до сих пор горел свет. — Данте, ты всё ещё здесь? Философ обнаружился лежащим на диване. Подложив одну руку под голову, он болезненно сжимал пальцами второй так и недочитанную ранее книгу. Его сильно зажмуренные веки измучено подрагивали, напряжённый лоб был целиком усеян мелкими бисеринками пота, а всё тело периодически пронимала мучительная судорога. — Данте? Что… что с тобой? Философ среагировал на чужой голос крайне слабо, лишь слегка приоткрыв глаза и чуть сильнее сжав пальцами раскрытый переплёт. — Зачем ты пришёл? — Как это зачем? Ты… ты ведь страдаешь! — с этими словами король обеспокоенно выхватил из кармана ночной рубахи платок, порываясь вытереть им чужое лицо, но тут же замер, оказавшись перехваченным за руку. — Уйди… — Но Данте! — Я сказал, уйди! Меня раздражает твоё присутствие и твоя жалость… и я не хочу даже думать о том, что всё это происходит со мной из-за такого как… — крупная горячая капля, упавшая на щёку говорившего, мгновенно заставила его замолчать. Приглядевшись, философ с удивлением обнаружил и то, что это была вовсе не капля, а слеза нависшего над ним червового короля. — Прости… прости меня, Данте! Я не знал… даже представить себе не мог, что любовь способна причинить кому-то столько боли… я всегда считал, что быть влюблённым в кого-то, значит быть бесконечно счастливым, но ты и это твоё состояние… Недоумению философа не было предела. — Ты плачешь? В ответ на этот вопрос червовый король громко всхлипнул, но тут же отрицательно качнул головой. — Врёшь, у тебя глаза красные, а у меня из-за тебя уже всё лицо мокрое! Последний довод мгновенно заставил Ромео использовать платок в личных целях. — Просто меня слегка задели твои слова… — Во-от как? Ну, извини пожалуйста за то, что я весь из себя такой чёрствый сухарь! Лежу загибаюсь тут, совсем не думая о твоих чувствах… — Данте не договорил. Лицо червового правителя слишком резко приблизилось к нему на довольно опасное расстояние. — Ты правда считаешь меня отвратительным? — Если я скажу «да», ты ведь ни за что с меня не слезешь? Пренебрежительный голос бубнового короля вынудил Ромео недоумённо замотать головой. — Зачем ты это делаешь? — Делаю что? — Продолжаешь отрицать свои чувства, даже не смотря на действие стрелы! Данте хмыкнул. — А, так тебя «это», стало быть, задевает? — А если и «это»? Если и «это», то что?! — Да ничего… — говоривший помедлил. — Значит, его величество просто не привык к равнодушию своих поклонников? — Тоже мне равнодушие… да ты как меня увидел, сразу в чувства хотя бы приходить начал, а то лежал тут, помирать собирался! — Может и собирался, но с тобой разве можно хоть что-то по-человечески сделать? — Ах так?! Ну и лежи тут… сколько хочешь! Я для него как лучше стараюсь, из кожи вон лезу, помочь хочу, а он… «отвратительный», «ненавижу»… пусти меня! Поскольку расстояние между двумя правителями было крайне незначительным, философу ничего не стоило преодолеть его, слегка потянув червового короля на себя. Что самое интересное, первые пару секунд Ромео, как человек униженный и оскорблённый даже пытался сопротивляться. Правда, в пленительных объятиях чужих рук он довольно быстро присмирел, поскольку и сам сдерживал себя не менее сильно, чем его упрямый обожатель. * * * Наутро, не обнаружив возле себя пришедшего ночью Ромео, Данте уж было решил, что всё случившееся ему попросту приснилось. Нехотя встав с дивана, и кое-как подойдя к висевшему на стене зеркалу, он мельком бросил на себя оценивающий взгляд, после чего сделал не утешающий вывод — не приснилось. Искусанная шея, внушительные царапины на лопатках, мантия чёрт знает в каком состоянии… Оправив одеяние и, поспешно покинув библиотеку, философ хотел было отправиться на поиски владельца этих отметин, однако, лишь выйдя за дверь, он тут же остановился, обнаружив в конце коридора знакомую фигуру. — Амур? — Данте, искренне рад новой встрече! Прости, мне так жаль за вчерашнее… неудобно получилось, мы ведь даже толком и не поболтали. Однако, не смотря на это, ты так здорово подыграл мне, со всем этим фарсом, право даже не знаю, как тебя и благодарить… — хорошенько прицелившись, херувим спустил выуженную из колчана стрелу в одну из поднимавшихся по лестнице девушек. — Благодарить? — Ну да, Ромео еще с самого утра заявился ко мне с искренними раскаяниями и слезными мольбами снять чары с тебя и всех «подстреленных» им ранее девушек. Ты отлично справился! — очередная стрела была выпущена говорившим в проходившую неподалёку мишень. — Вообще-то, ты мог бы и предупредить меня о том, что собираешься проучить нашего общего знакомого, используя именно моё тело. Амур хмыкнул. — Мог бы, но разве ты сыграл бы свою роль так же убедительно, зная о моём плане наперёд? — с этими словами херувим спрятал неиспользованные стрелы поглубже в колчан. — Кажется, закончил… невероятно! Их оказалось довольно много. — Ладно, предположим, я действительно раскрыл бы себя ещё в самом начале, если был бы на сто процентов уверен в том, что в конечном итоге ты меня расколдуешь… Амур кивнул. — Вот и я про тоже. — Но теперь, раз уж всё закончилось, может ты, наконец, снимешь с меня свои чары? Крылатый непонимающе повёл плечами. — О чём ты? На тебе нет никаких чар. Я ведь уже сказал, всё это было лишь частью плана. А, или ты до сих пор в образе? Если так, давай сейчас же найдём Ромео, и я якобы пущу в тебя антилюбовную стрелу, для ещё большей убедительности! — с этими словами Амур решительно потянул недоумевающего правителя за собой. — Постой, я сейчас правильно тебя понял, та твоя стрела, пущенная в меня, была обыкновенной пустышкой? — Ну разумеется. Я ведь не тиран какой, чтобы бездумно выпускать в тебя настоящую любовную стрелу. Да ты бы с ума сошёл! Жар, холод, сбои в привычном поведении, а главное — все мысли только о том, как сильно ты хочешь быть с… одним словом, вёл бы ты себя, как самый настоящий влюблённый! Двое собеседников продолжали идти вперёд по широкому коридору. Один из них, всё никак не переставал рыться в собственном колчане в поисках подходящей стрелы, а другой растерянно перебирал в своей памяти все минувшие события. — Да уж, хорошо, что этого не случилось…