Plus Ultra

Тодороки сонно потягивается, морщась от ярких солнечных лучей. Он сладко зевает, лениво переворачиваясь на правый бок, чувствуют чью-то твердую спину. Да, это определенно была чья-то спина, теплая, нет, даже горячая. Определенно не женская. Определенно знакомая... Шото вздрагивает, в голове у него поселился рой пчел, а во рту до невозможности сухо. Тодороки даже не пытается открыть глаза. Он вздрагивает, прислушиваясь к чужому сопению и легкой вибрации от спины. Тодороки морщится, чувствуя отвращение, между ног мокро и липко. Шото поворачивает свою голову, что приносит неимоверную боль. Хотя, вначале он даже не почувствовал это. Да, это определенно был знакомый человек. Тодороки смотрит на его спину, загорелую и мощную спину, на которой видны следы от ногтей и отпечатки зубов. Ему даже слегка жаль его.

Какого черта, Шото!?

Ему хочется разрыдаться от этой ситуации, от чего-то липкого между ног, от мягкой постели, от яркого солнца и от спящего Киришимы.

Киришима...

Тодороки вздыхает, стараясь не потревожить спящего Эйджиро. Шото встает, чуть не падая обратно. Его ноги дрожат, ему кажется.. еще чуть-чуть и его вырвет прямо здесь. Какого черта, Шото!? С каких пор ты смешиваешь вино с шампанским!? Ничего лучше не придумал!? Тодороки спотыкается об стеклянную бутылку. Шипит и оглядывается на Киришиму, тот все еще спит.

Как же ему стыдно.

Шото еще раз осматривает помещение. Здесь маленькие окна без штор, ламинат шоколадного цвета и обои кофейного оттенка, которые были сплошь обклеены дешевыми плаками, в углу не далеко от кровати висела старенькая гитара, а на столе стоял небольшой кактус. Тодороки открывает первую дверь, в этот раз удача на его стороне. Он смотрит в зеркало, на свое жилистое и бледное, обнаженное тело.

Стыдно.

Его тело усыпано алыми отметинами, царапинами, следами от зубов, алые ключицы, припухшие соски, обкусанные губы... На его кистях следы от чужих рук, колени стерты, как и локти. Его плечи, грудь, живот, внутренняя сторона бедер... Синяки, укусы, царапины. Да, он похож на несчастную жертву изнасилования.

Какого черта!?

Он залазит в ванную, дрожа от неприятного холода. Всхлипывает, потому что стыдно... А еще страшно. Горячая ванна совершенно не успокаивает. Наоборот. Теперь его мучает все еще больше вопросов. Как? Почему? Из-за чего? Киришима хотел этого? Ведь хотел? Шото выворачивает наизнанку. Рвет. Рвет. Рвет. Он уверен, это все юный организм, не привыкший к алкоголю и тот клубничный йогурт. Тодороки медленно, но верно вспоминает. Тот вечер был поистине потрясающий. Тот пляж, теплая вода, аккуратные камушки. Там были Ашидо, Каминари, Момо... А еще Бакуго и Киришима. Они смеялась, пили вино с одного горла, бросали камушки по воде... Сладко целовались. Так нежно и любя. Прикусывая и причмокивая, соревновались своими языками, с привкусом дешевого вина. Они были счастливы... Тодороки плачет, скулит, делает воду теплее.

Мерзко. Шлюха. Ненужный щенок.

Бакуго красивый. Намного красивее, чем он. У него мощная спина, красивое и уверенное лицо, идеальное тело.. А у Тодороки ничего. Худые руки, ноги, ребра можно пересчитать. Они наслаждаются в лучах заходящего солнца. Бакуго прижимает его к старому дереву, перебирает его алые волосы, дышит в приоткрытые губы. Которые просят, желают, умоляют. Киришима отвечает на поцелуй, жмурится, улыбается, слегка фыркает... Киришима решает проводить Тодороки до дома. - Бакуго дойдет один. Он уже большой мальчик, - Эйджиро пьяно улыбается, смеется, чмокает Бакуго в нос. Его шатает из сторону в сторону, он улыбается еще шире, толкает Бакуго в забитую электричку, там его уже ждут Момо и Урарака... Тодороки целует Киришиму. Перед глазами плывет, он не чувствует своих ног... Губы у Киришимы другие, не такие, как у девушек... Эйджиро стонет, касаясь чужого языка... Бакуго и Киришима смеются, прыгают в воду. Барахтаются и толкаются, как маленькие детишки. Кацуки хрюкая, шуточно топит Эйджиро. Они чертовски счастливы. Тодороки отворачивает, пробует клубничный йогурт и расслабленно улыбается. У Киришимы в волосах цветы, заботливо вплетенные Миной. Щеки Шото краснеют. На Киришиме одини только жалкие шорты цвета хаки, а сам он весь мокрый и счастливый... Киришима толкает Тодороки на кровать, пытается справиться своей одеждой. Он загнанно дышит, слегка хрипя. Они бежали по ступенькам на двадцать первый этаж. Он целует его шею, ключицы, щеки... Тодороки ударяет кулаком по когда-то белой плитке. Шипит и плачет. Глотает капли воды, вперемешку со слезами. Сколько же он здесь... Шото слышит стук двери, скрип пола. Киришима проснулся...