A life is a moment

      Чуе всегда нравились сказки. Красочные истории, наполненные счастьем, изящной красотой и счастливым концом, после которого тепло в душе разливалось, словно топлёное молоко, согревая затухающую душу изнутри. Мир снаружи казался серым, работа в мафии не приносила ни капли радости, только если Накахаре перепадала слава победы или премия, но такого не случалось — всё шло в руки этого глупого, назойливого и мерзкого суицидника. Со стороны он выглядел как самый настоящий дурак, но Чуя знал, каков Дазай Осаму на самом деле.       

Он самое настоящее чудовище.

      Дуэт из собаки и кролика с самого начала не имел шанса на успех, но Мори решил, что настолько разные виды вполне способны взаимодействовать друг с другом. Интуиция его не подвела, поэтому спустя какое-то время их боялись все. Только не кролика. Кроликам положено бояться хищников и бежать в страхе, не выступать на передовой. Особенно текущим кроликам. Чую просто не хотели воспринимать всерьёз, и это конкретно задевало, давило, тянуло на самое дно тяжеленным камнем.       Как бы рыжий мафиози не старался, он не мог перестать бояться. Бояться, что однажды этот оборзевший на всю голову пёс просто возьмёт и убьёт его. Конечно, Накахара не считался слабаком, — многочисленные тренировки не прошли даром, — но что-то внутри постоянно мешало омеге чувствовать защищённость. Это были тупые инстинкты, которые Чуе было неподвластно подавить в себе. Его длинные рыжие ушки постоянно прижимались к голове, как только грозное рычание слышалось неподалёку. Дрожь пробирала тело, все рецепторы так и кричали: «Беги!» Но Чуя не бежал.       

Очень зря…

      Между ног всё горело ярким огнём, маленький пушистый хвостик подрагивал, а омега чуть ли не задыхался от внезапно накатившего жара, заставляющего живот сжиматься в сладком недуге. Течка застала его врасплох прямо в собственном кабинете. Мафиози отодвинул один из ящиков, хватаясь рукой за живот, слегка надавливая, пытаясь унять боль, при этом шаря второй в поисках таблеток. Которых почему-то нет… Черт. Твою мать!       Шикнув, Накахара всхлипнул, поднимаясь с кресла и чуть ли не падая, внюхиваясь в воздух. Вокруг витал аромат самых различных альф, начиная охранниками и заканчивая уборщиками. Нужно было выбираться отсюда как можно быстрее. Чуя не мог позволить себе сидеть в кабинете и течь от безысходности сложившейся ситуации. Он аккуратно открыл дверь, оглядывая мутным взглядом коридор. Тёмное освещение ничуть не помогало, но делать было нечего, — пришлось идти.       Спустя несколько метров в нос забился до боли знакомый запах, заставляя живот крутиться сильнее.       — Добрый вечер, зайчонок, ты это не терял? — Осаму улыбнулся, довольно прищуриваясь своим глазом и крутя в руках маленькую упаковку блокаторов.       Накахара зашипел от злости, чувствуя, как страх накатывает на него с новой силой. От напарника исходила отвратительная мутная аура, которую не смог бы пробить даже мощный луч света. Задрожав от столь сильного чувства, кролик сорвался с места и понёсся изо всех сил, буквально чувствуя на себе сзади прожигающий взгляд. Он слышал, как за его спиной раздавалось бешеное дыхание охотничьего пса, который ни на секунду не отставал от своей маленькой жертвы, вот-вот готовый наброситься.       Его резко прижали к стене, хватая за горло и сильно сдавливая. Глухой стук головой об стену, и кролик уже дёргается в чужих лапах, в прямом смысле задыхаясь. Тонкие пальцы сжимали хрупкую шею сильнее, а Чуя лишь чувствовал, как бешено колотится его сердце, как в нос забивается соблазнительный аромат, как между ног блядски мокро, а уши крепко прижимаются к рыжим волосам. Пёс довольно зарычал, кусая одно из них, тем самым заставляя омегу вскрикнуть и вжаться в стену сильнее. Страшно.       — Фу! — крикнул Накахара, глупо надеясь, что Дазай отпустит его, но хватка лишь усилилась, оставляя омегу без необходимого кислорода. Спустя мгновение его отпустили, и кролик закашлял, хватая воздух ртом.       — Я не слушаюсь приказов текущих омег, Чу-у-уя, — довольно облизнувшись и дёрнув хвостом, альфа схватил воротник чужой рубашки, разрывая её, и вцепляясь укусом в предплечье. Чуя закричал от боли, обессиленно обмякнув в чужих руках. Это бесполезно. Его не спасет никакой прекрасный принц. Он его изнасилует.       Легонько рыкнув, Осаму надавил коленом на чужой пах, грубо массируя, тем самым заставляя бедного, загнанного в ловушку кролика застонать. Пошло и развязно. Как ему и положено. Накахара всхлипнул, крепко зажмуриваясь, прекрасно чувствуя, как в уголках глаз скапливаются маленькие слезинки, а в штанах становится лишь влажнее.       — Будь послушным и останешься в живых. Это же такое простое правило, почему ты никак его не запомнишь? — пёс начал вылизывать собственный укус, тщательно собирая крупинки крови, что безумно заводило молодого хищника. Он стянул с омеги невероятно мешающиеся штаны, разворачивая того лицом к стене и приспуская промокшее насквозь бельё. — И после этого ты будешь говорить, что не хочешь меня? Глупый кролик.       Чуя стиснул зубы от обиды, прекрасно осознавая, что Осаму говорил чистую правду. Он хочет его, прямо сейчас и немедленно, но хочет. Его дырка давно течёт, она взмокла, да он и есть текущая сука! Всхлипнув ещё раз, кролик дёрнул маленьким хвостиком, чувствуя, как его грубо берут за уши и тянут, заставляя прогнуться в спине, блядски раздвигая ноги и открывая ещё больший вид на сам факт того, что он ничтожество. Громкий лязг молнии заставил омегу дёрнуться, но всё же остаться на месте, ощущая, как горячая головка упирается в проход.       Дазай входил в него прямо и быстро, одним толчком, без растяжки, чуть не разрывая девственный проход, ведь у альфы был далеко не маленький член. Накахара рвано вскрикнул, не в силах сдерживать поток слез, рвущийся из глаз. Это кажется отвратительным, но он стонет, отмечая, что его внутренняя сущность довольна, но это, чёрт возьми, до кончиков его длинных ушей, сука, больно. Альфа сзади довольно рычит, виляя своим широким хвостом и начинает втрахивать свою сучку в стену, а Чуя не мог приказать ему остановиться, ведь собственный член стоит, прямо как по команде.       Его мучения длятся недолго, но на самом пике кролик чувствует, как орган внутри пульсирует, отчего и пугается по-настоящему. Он дёргается в чужих руках, но его грубо прижимают к стенке, безбашенно вгоняя внутрь огромный узел, который закупоривает его, словно бутылку вина. Омега кричит и бьётся, уже даже не остаётся сил плакать, Чуя кончает на стену, сжимаясь вокруг огромного члена, словно попал в расставленный капкан.       — Ну вот и всё, Чуя, спасибо за шикарный секс.       Внутри у Накахары ничего не остаётся, кроме разбитого стекла его собственных надежд, он уже не протестует, не кричит, просто старается дышать, принимая в себя поток горячей спермы и отчётливо понимает, что все сказки — наглая ложь.

И жить ему с этим всю жизнь…