Сияй!

Сегодня, я долго не мог подняться с постели. Черт подери, у всех выходной, а у трейни - день адских испытаний. У меня, в добавок еще и день откровенных насмешек, стеба, подножек и разнообразных издевок. Благо, хоть хореограф - мужик нормальный, не трогает меня, в отличие от остальных преподавателей. Он даже пытается заткнуть моих обидчиков, только, конечно, из-за дисциплины, а не сочувствия. Ему плевать, кто какой ориентации, какой ты, главное - чтобы старался и выполнял все необходимые требования. Сегодня, наша группа работает совместно с группой Сухо и Джонина. Джонин, как чувствует, вечно тыркает меня. Не перевариваю его, когда он так себя ведет, хочется подойти и ударить. Только вот, я ему едва макушкой до подбородка достаю, а плечи у него, как у культуриста. Он считает себя Богом танцев и всегда стремится показать мне мое место. Нет, я, конечно, не мешок с картошкой, но до него мне далеко. Вот и сейчас, стоял у зеркала, никого не трогал. Но тут появился он, толчком убрал с "поля", мол ему места мало, и начал выдавать па да пируэты. Сухо же на долю секунды глянул на меня сочувствующе, а потом полностью был поглощен сексуальными движениями своего парня. Конечно, зачем ему я, когда у него такой... Ну что за придурок! И как только его терпит Сухо, до сих пор не могу понять. Мне остается тихо притаиться в углу и прокручивать движения в голове, изредка легко манипулируя руками и двигая ногами. Благо, вскоре пришел тренер, и мы спокойно провели полноценное занятие. Ну как спокойно. Я имел удовольствие в очередной раз слышать похабные шуточки по поводу привлекательности моей задницы, подколы в виде подножек. Что характерно, в участниках кампании по гнобению меня, Джонина не было. Я все же уважал его за то, что когда дело доходит до серьезных вещей, а тренировки относятся именно к таким, он полностью растворяется в процессе, выкладываясь на сто процентов. С этого я, несомненно брал пример. Но сволочизма это ему не отбавляло. В перерыве перед вокалом, он таки устроил подлянку - сломал мой карандаш, а точилку припрятал где-то в своих спортивных штанах. И когда успел только? Нотную тетрадь пришлось заполнять ручкой. Наш преподаватель всегда злится, когда мы черкаем, поэтому мне пришлось поизголяться. В итоге, я все равно получил высший бал, за что меня наградила ненавидящим взглядом добрая половина аудитории. А я на это чихать хотел. Мило улыбаюсь им и сажусь на свое место. Но и тут без происшествий не обошлось. Я, вдруг, лечу на пол и ударяюсь затылком о ножку стула, который так любезно отодвинул позади сидящий Джонин. Пробую подняться и понимаю, что готов убить его. Я, кажется, потянул мышцы на ноге, поэтому на хореографии будет тяжко. Козлина, я тебе еще устрою. Я все-таки усаживаюсь и принимаюсь за домашнее задание, все аудиторное закончено. Слышу тихий шепот и узнаю голос Сухо. Он отчитывает Джонина за поведение, а тот лишь хмыкает в ответ. После вокала снова хореография, только, на этот раз, свободная. Работа на импровизацию, при этом нужно еще и подпевать. Почти полноценное выступление. Работаем обычно в парах, которые составляются методом жеребьевки. И вот он, "час икс"! Меня ставят в пару с Джонином, чтоб его! Слышу, как он и Сухо одновременно разочарованно вздыхают, но я лишь виновато улыбаюсь Джунмену. Песню, которую нам предстоит исполнить вытягивает Джонин и замирает с выпученными глазами. Он быстро переводит взгляд на меня и протягивает несчастный клочок бумаги. На нем: Enrique Iglesias - Ring My Bells, а у меня... А что, собственно, у меня? Я думал, вообще, вырублюсь от шока. - Быстренько рассосались и работаем! На все - час, потом демонстрируем результат в том порядке, который был в жеребьевке, - хореограф удаляется из зала, а мы так и стоим, смотрим, как два барана, друг на друга. Первым из ступора выходит он. - Ставим базу, я беру на себя расходки и основной танц-материал, ты тянешь вокал, - фыркнув, он идет в угол и встает перед зеркалом, а я отправляюсь рыться в фонотеке. Нахожу слова и пытаюсь запомнить, исполняю пару раз и оглядываюсь по сторонам. Сухо старательно повторяет за каким-то парнем из своей группы, иногда поглядывая на своего парня. Он очень старается, но у выходит недостаточно пластично, и он пытается снова и снова. И тут я понимаю, что это - мой шанс. Я могу показать, что Джонин не такой уж Бог танца, а такой же студент, как и все мы. Я начал поглядывать в сторону своего партнера и понял, что смогу отыграться. Суть таких вот занятий - научиться передавать атмосферу песни. В данной композиции главная тема - страсть. Я повторяю слова еще раз и направляюсь к объекту моих кошмаров. Несложные связки с плавными переходами, много волн, всяческие выпады и немного ленивые повороты. Классика, что сказать. Мы пробуем прогнать, он считает, я пою. Припев выходит каким-то несуразным, и я предлагаю ему немного сымпровизировать, расставляя только одинаковые точки. На удивление, он легко соглашается, и мы прогоняем все заново. Я пару раз сбиваюсь, а он поправляет и указывает ошибки, удивляя меня. Хотя, я бы тоже помогал ему, если бы это был конкурс, связанный с вокалом, и от этого зависела оценка. За танцами время проходит незаметно. Звук открывшейся двери, заставляет вздрогнуть от неожиданности. В комнату заходит преподаватель и садится на стул в центре у зеркала, все остальные садятся кучкой рядом с ним. Мы выступаем последними, перед нами шесть пар, за это время я успеваю настроиться и взять себя в руки. В задумке нашего выступления - соблазн. Мы пытаемся соблазнить друг друга, но, при этом, не хотим уступать. В итоге, становимся ОЧЕНЬ близко и "начинаем сходить с ума от близости", а точнее извиваемся, задевая друг друга руками. Тут главное сыграть, только я боюсь, что волнение даст о себе знать в самый неподходящий момент, и я начну пялиться на зрителей и учителя, работая на публику. Сейчас, я должен работать в паре и смотреть на него, быть полностью заинтересован им. Подходит наша очередь, мы расходимся по сторонам и застегиваем толстовки, которые принадлежат неизвестно кому и валяются в зале постоянно. Мы должны будем снять их друг с друга. Я натягиваю капюшон и киваю Сухо, который стоит около проигрывателя. На красивый проигрыш мы выходим на встречу друг другу, смотря под ноги, потом случайно сталкиваемся плечами и удивленно смотрим друг на друга. Когда начинаются слова, я протягиваю руку, чтобы снять с него капюшон, но в последний момент, он хватает меня за запястье. Он плавно опускает руку вниз, а потом резко разворачивает меня спиной к себе, заламывая ее. Расстояние между нами сводится к минимуму. Джонин проводит ладонью по моему плечу, переходя на грудь, и, ловко цепляясь пальцами, расстегивает толстовку. Пока он проворачивает все это, я откидываю голову ему на грудь и закусываю губу. Начинается куплет, и я смотрю на Джонина, отвлекаясь лишь при поворотах, а вот он допускает ошибку... Он соблазняет не меня, а Сухо. Смотрит прямо на него вызывающим взглядом, иногда переводит его на остальных присутствующих. Хоть он до сих пор в капюшоне, я все равно вижу, как его глаза горят азартным блеском. Плавные линии начинают ломаться, когда мы резко поворачиваемся друг к другу. Припев. Походим ближе, я скольжу по нему взглядом, якобы изучая, но он безразлично смотрит в точку на уровне моих глаз. Вот, мы снова стоим вплотную. Он немного извивается и пытается снять с меня злополучную вещицу, но я успеваю увернуться. Хватаю его за плечи и тяну вниз. Он удивленно распахивает глаза, потому что наши носы почти соприкасаются, и, пока он растерян, я снимаю с его головы капюшон и расстегиваю молнию. Потом немного похабно ухмыляюсь и, выдыхая ему в губы, отстраняюсь, снимаю свою толстовку и кидаю в него. Не оборачиваюсь, пока не выключается музыка. Как только слышу одобрительные слова преподавателя, разворачиваюсь и натыкаюсь на разъяренный взгляд карих глаз. Кажется, я конкретно вляпался.