Сияй!

POV BeakHyun Пока мы с Каем собирали вещи, Чанни пошел к машине. Джонин позвонил моей маме и сказал ей, что я уезжаю на несколько дней в поход с ребятами из компании, а я написал записку, что связь ловить там не будет. Она, скорее всего, не будет проверять, я и раньше так срывался. Решение возникло спонтанно, но я подумал, что лучше ей не знать всего, что здесь произошло. Джонин сказал, что пойдет к родителям. На него было больно смотреть, такой измотанный, глаза красные, опухшие, весь в синяках… Еще и Сухо… Я не хочу знать, что у них происходит. Если Кай захочет, то сам расскажет. Я вижу, что ему тяжело, но ничего не могу для него сделать. Даже спросить у него не могу, он все равно не поймет, что именно я прохрипел. Мама вот-вот вернется, а я до сих пор дома, не хочу, чтобы она видела меня таким. Голос восстановится дней через шесть, может больше. Надеюсь, что все будет в порядке. Хочется верить, что Чанни не соврал, и я, действительно, теперь могу спокойно быть с ним. Если честно, то я не до конца ему верю, потому что нельзя так просто сделать выбор. Особенно, если выбор пал между малознакомым парнем и девушкой, которая была с ним достаточно долгое время. Когда я притащил сумку в коридор, там уже стояли ребята. Джонин не поднимал взгляд, мне даже показалось, что он хочет попросить о чем-то. А Чанни выжидательно смотрел на нас двоих. Я не знаю, о чем они тут разговаривали, но чувствую, что все не так просто. Вручаю свою сумку Ёлю, закрываю квартиру и спускаюсь к машине за младшими. По дороге мы завозим Кая, а потом заезжаем в магазин за продуктами. Время проходит в тишине, мы оба молчим. Общаемся взглядами, касаниями или просто интуитивно. Он постоянно пытается поцеловать меня или просто обнять, все время держит мою руку. Это так непривычно, но мне очень приятно. Мне кажется, что так он пытается меня поддержать. Наверное, я, и правда, влюбился. POV Kai Я не хотел идти домой, там меня ждал огромный нагоняй за прогулы. Но это не главное. Я больше не могу так. Сколько можно делать вид, что им не все равно? Они знают, что общаюсь я только с Джунменом, да и то - не особо, так в чем же тогда дело? Мне кажется, что все, что для меня делают родители - это только потому, что они должны знать, что со мной все в порядке. Лишь бы не употреблял наркотики и не встречался с кем попало. Только, они немного прогадали. Захожу в свою комнату и кидаю сумку с вещами в дальний угол. Переодеваюсь в широкую футболку и штаны, наведя при этом неслабый бардак в шкафу. Включаю телефон, на котором высвечивается несколько пропущенных от Сухо, что немало меня удивляет, но я все равно кидаю мобильный под подушку и иду на кухню. - Джонин-а, зайди в кабинет. Родители попросили подойти. Как только я сел за стол и начал есть, пришла служанка. Она - единственный человек, который, хоть с небольшой, но все же теплотой, относится ко мне. Киваю и быстро запихиваю в рот ложку риса, запивая соком на ходу. - Бегу. Спасибо, что передали. - Быстро перешагиваю ступени на второй этаж и громко стучусь в дверь. - Вы хотели меня видеть? - Кланяюсь маме, потом отцу. - Да. - Мама отложила газету и посмотрела на меня. - Послушай, сынок, зачем ты уходил из дома? - Я немного побыл у друга, - на это мама слегка ухмыльнулась. Да, вот от кого у меня эта привычка, я похож на нее. - Просто, он помогал мне с экзаменами. - Джонин, а почему ты не пошел к Джунмену? Вы поругались? - Снова он. Зачем я только знакомил его с родителями? - С чего ты взяла? Все в порядке, - я не успеваю продолжить свою речь, как встает отец и выходит из-за своего стола. - Мне сказали, что вы поругались. Ты весь побитый, я ведь не слепой. - Он так говорит, будто переживает за меня. Только вот, черта с два он будет волноваться за меня. - Ты обещал, что не будешь влипать в неприятности, почему ты подрался? - Это не имеет значения. Все в порядке, я все уладил. - С кем ты подрался? Скажи правду, Джонин-а. - Это последняя капля. Мама всегда делает вид, что ей не все равно. Я то вижу полное равнодушие в глазах... - Хочешь знать правду? А ты уверена, что ты хочешь знать ее? - Мать недовольно вздрагивает, а отец подходит ко мне. - Как ты разговариваешь со своими родителями? Знай свое место! - По комнате разносится хлопок от пощечины. Боль странно действует на меня, я злюсь еще больше, она меня не отрезвляет. Я начинаю нервно смеяться. Чувствую себя психом, но, сейчас, я не могу себя контролировать. Слишком много всего свалилось за одни чертовы сутки. - Поругались ли мы с Джунменом... Хах... Да, мам... Года два назад. Причем очень интересным способом. - Мама нахмурилась и выжидательно посмотрела на меня. - Знаешь, что самое интересное? То, что когда-то ты интересовалась моей жизнью и хоть как-то пыталась вникнуть в мои проблемы, но после того, как я познакомил тебя с Сухо, ты совсем перестала мной интересоваться. - Ты всегда был один, а тут появился он. Я подумала, что с ним ты делишься большими вещами. Ты же знаешь, что у меня нет времени, я просто не могу быть рядом в самые важные моменты в твоей жизни, а Джун... - Это смешно... Боже. Ты хоть понимаешь, сколько всего изменилось во мне? Вам не интересно было даже, нравился ли мне кто-нибудь в школе или встречался ли я с кем-то. - Но я звонила Джунмену, и он сказал, что ты ни с кем не встречаешься и... - А он не сказал, что однажды лишил меня девственности?! Нет?! А о том, что ему хотелось от меня только секса, он тоже вам по телефону не рассказал? Ну, вам, думаю, до сих пор все равно, главное, чтобы я не влипал в неприятности и не создавал проблем. А Сухо-хен... Он же сын профессора, он не поступит плохо... Не позвонит мне и не будет меня шантажировать. Ни за что не побьет меня и не изнасилует. Это ведь мой любимый хён... - Родители лишь молча пялились на меня, а я просто ушел в свою комнату. Из-под подушки доносится знакомая музыка. Черт бы тебя побрал "любимый" хён! - Алло?! - А что мы такие раздраженные? - Мне отвечает на том конце незнакомый голос. - С кем я говорю? - Мне начинает это все надоедать... Что за чертовщина вообще происходит в моей жизни? - Догадайся. - Голос мне смутно знаком, но голова просто гудит и я не могу вспомнить. - Мы встречались уже с тобой... А после нашей встречи на лестничной площадке, мне пришлось наводить порядок в квартире Джунмена и поднимать его с пола в гостиной. - ЧЕРТ! Олененок. Это точно он... - Чего ты хочешь от меня? Я, вроде, ничего тебе не должен. - Мне нужно кое-что обсудить. Сможешь придти сегодня к Сухо часа через два-три? - Зато мне не нужно! Мне нет дела до ваших с ним интриг! Мне... - Я уже закипал от злости, но то, что он сказал мне, остудило меня, и я, кажется, начал немного дрожать, словно от холода. - Ты же не хочешь, чтобы видеозаписи вашей волшебной ночи появились у твоих родителей? - Я задохнулся. Мне стало жутко не столько от того, что родители могут это увидеть, а сколько от того, что человек который делает подобное, слишком непредсказуем. - Они уже знают о наших с ХЁНОМ непростых отношениях... Думаю разговоры излишни... - Ну, тебе, все же, будет весьма интересно кое-что услышать... Примерно через два часа. Не думай, что я говорю это просто так. Я преследую свои цели, но тебя они не касаются. - Я подумаю... Кладу трубку и швыряю телефон куда подальше. Слышу крики и ругань в кабинете и понимаю, что мать пытается встать на мою сторону, а отец, как и всегда, не обращает на нее внимание. Захожу обратно и теряю дар речи. Я думал, что на сегодня потрясений достаточно, но кто-то сверху так не считает. Отец уже было замахнулся, чтобы ударить маму, но я вовремя прикрыл ее собой. Удар пришелся на лопатки, около саднящих ран, которые сейчас начали неприятно увлажняться от проступающей крови. - Посмотри на себя! Ну какой из тебя примерный сын?! - Отец кричит на весь дом, а мама ревет цепляясь за мою футболку. - Я сделаю все, что ты мне скажешь. Но, если ты хоть раз посмеешь поднять руку на нее... Я перестану считать тебя отцом. - Как только я услышал ее тихое "сынок", почему-то вспомнил о женщине в чужом доме, которую так хотелось называть самым чистым созданием - мамой. - Чего ты ждешь от меня? Хочешь, чтобы я стал таким, как ты? Не замечал, что твориться в твоей семье с твоим же ребенком... Ты ведь знаешь, как она любит тебя, зачем делать так? Зачем люди, которые любят и любимы делают друг другу так больно? Я просто хочу обычной любящей семьи. Чтобы родители гордились моими успехами и видели не только мои ошибки. - Джонин... Я понимаю, тебе нелегко, но и ты нас пойми. Мы ведь работаем, и стараемся приехать из командировок раньше, и тому подобное. - Отец вздыхает и отходит к своему столу. - У меня есть только один выход. - Я никогда не соглашусь с подобным! Я не смогу смотреть ему в глаза...- Мама еще сильнее прижимает меня к себе, а отец пытается перебить ее. - Я против, даже не думай, что я смогу согласиться на подобное! Не будь столь бессердечным, он ведь твой сын! - Да что происходит?! - Я все же прекращаю эту общую истерику, а после слов отца, у меня самого начинают подкашиваться ноги, сердце тяжелеет, а глаза становятся стеклянными. - Джонин, завтра мы едем знакомиться с твоей будущей невестой. Помолвка через месяц. __________________________ We Are The Emergency – All We Ever See Of Stars Are Their Old Photographs Полупьяный Джунмен не отдает отчета своим действиям и остервенело кидается на недавно переехавшего в его комнату соседа. А Лухан не сопротивляется и с удовольствием поддается умелым рукам, которые дарят наслаждение. Джунмен расстегивает рубашку и валится на кровать, утягивая блондина за собой. Глаза горят у обоих, но у каждого по-своему. У китайца они светятся так, словно светлячки под радужкой столпились целым роем, а у Сухо глаза стали холодными, глянцевыми, непроницаемыми. Будто он смотрит на витрину, которую освещают неоновые огни, и этот блеск отображается в пустых глазах. Когда Лухан добирается до уже обнаженного тела, Джунмен внезапно гаснет. Та самая лампочка в витрине перегорает, потухает навсегда, он больше не сопротивляется. Глаза кажутся прозрачными от слез. Боль прошивает все тело, горло хрипит. Он все же поддается размеренным толчкам китайца, и боль постепенно отступает. В голове все сливается. А когда все заканчивается, то перед закрытыми глазами Сухо, как и всегда, стоит картинка любимого, а с губ слетает заветное имя. - Странно это, Джунмен... Обычно ты зовешь меня Каем, а сегодня - Джонин, - Лухан ехидно смеется и поглядывает в сторону двери. - Иди в душ, пойду после. Мен лишь молча садится, чуть морщась от боли, и сгребает простынь, заматываясь в нее. Уже почти дойдя до двери, он видит в дверном проеме знакомый силуэт. Шепча что-то невнятное, он с испуганными глазами начинает рваные резкие шаги к тени-силуэту. - Я схожу с ума? - Рука тянется к трясущемуся облику и недоверчиво ощупывает. - Я точно растерял рассудок... - Джунмен нервно усмехается. В глазах загорается что-то, но теперь это похоже на блеск, отражающийся в них от витрины, когда случайно проехавшие мимо машины одаривают поверхность стекла свечением своих фар. А еще, кажется слышен звук разбивающегося стекла... А может льда? - За что ты так со мной... с собой? ЗАЧЕМ ТЫ ТАК С НАМИ?! - Джунмен задыхается от чужого всхлипа. Боль прокатывается несколько раз туда-обратно, выламывая все внутри. На двоих одна и та же ненависть. Одна и та же боль. Одна и та же любовь. - Знаешь, я... тоже виноват, но теперь точно нет шансов. - Джонин, я... - Нет. Нет Джонина больше, Сухо. Остался, и правда, лишь Кай. - Ты ведь будешь послушным ребенком? Джонин, никогда не забывай - ты мой любимый тонсен...