Сияй!

POV Бэкхен Аромат свежесваренного кофе заставил меня приоткрыть один глаз. В комнате стоял полумрак, создаваемый плотными шторами. С трудом разлепив второе око, я сладко потянулся и развалился поперек кровати, с головой укутавшись в одеяло. Вставать не хотелось, было страшно начинать сегодняшний день, поэтому я вновь закрыл глаза... и уловил звук осторожной, но все же неуклюжей, поступи. Подопнув дверь ногой, в комнату вошел Чанёль с подносом в руках. С негромким стуком он поставил его на компьютерный стол и обратился ко мне неизменным нежным басом: - Вставай, соня! Сегодня важный день... Я только промычал что-то неразборчивое и поглубже зарылся в одеяло. Чанни подошел к окну и раздвинул тяжелые портьеры, пропуская внутрь солнечный свет. Из приоткрытого окна повеяло утренней свежестью. Глаза я не открыл. С улицы доносился голос проснувшегося города, а я все не решался отдаться новому дню. Чанёль сел рядом и попытался распутать созданный мной клубок "одеялко-простынь-я". Поняв, что все бесполезно, он приоткрыл уголок и начал целовать меня в щеки и нос. - Давай же, просыпайся! Кофе остынет! Собрав волю в кулак, я разлепил глаза, с трудом выбрался из теплого плена и присел, потирая ладошками глаза. Придвинувшись к Чанни, я прислонился к его спине и вздохнул: - Скажи мне, что все будет хорошо... Я ведь сильный? Чанёль ласково потрепал по волосам и на полном серьезе ответил: - Бэкки. Никогда не сомневайся в своей силе. Ты талантливый, целеустремленный, знаешь, чего хочешь. У тебя все получиться, рано или поздно. Эти набитые деньгами людишки не сломают тебя. Ты знаешь, кто ты и на что способен, ты знаешь, насколько талантлив. Ты открыт и честен. Как, зная все это, ты можешь в себе сомневаться и бояться чего-либо? - Ты же знаешь, моя ориентация... - Чанёль приставил палец к моим губам. - Ни слова больше. Это не повод сидеть в темнице. Бэкки! Ну в самом деле! Да, тебе не раскроют радушных объятий, тебя возможно, не раз отвергнут, но стоит ли связываться с такими людьми. Ты ведь сам говорил, помнишь? - он вопросительно поднял брови, а я неуверенно кивнул в ответ. - Теперь громко повторяй: "Я талантливый вокалист!". - Чанни, что за глупости! - я попытался возмутиться, но этот грозный взгляд... - Повторяй! - я смирился. - "Я талантливый вокалист", - получилось бормотание, довольно неубедительное. - Громче! - Я ТАЛАНТЛИВЫЙ ВОКАЛИСТ! - "Да, я гей!". - ДА, Я ГЕЙ! - "Я самый сочный Бекон, мать вашу!". - Я САМЫЙ СОЧНЫЙ БЕКОН, МАТЬ ВАШУ!... ПАК ЧАНЁЛЬ!!! Он залился диким смехом, катаясь по кровати и хлопая ладонью по простыни. Я насупился и сложил руки на груди в обидчивом жесте, но поняв всю комичность момента, присоединился к любимому дорку, попутно колотя его по спине. Утро начинается не с кофе. *** Сегодня у Бэкхена прослушивание в клубе, где работает Чанёль. Договориться было несложно, проблемой для Чанни стали реплики Бэкки о том, что он всего будет добиваться сам. Пришлось долго уговаривать и убеждать, что теперь БэкЁли одна команда. Придирчиво осмотрев себя в зеркальном окне магазина и поправив выбившиеся платиновые прядки, вокалист прошел пару метров и остановился у входа в клуб. Сделав пару глубоких вдохов, зашел в помещение. Он уже бывал здесь не раз, но обстановка всегда доставляла ему удовольствие. В нерабочее время тут было тихо, не было сладкого запаха дыма, только спокойное шипение аппаратуры и конфетно-алкогольный аромат. Охранник на входе спросил у парня, что ему нужно и, после сбивчивого ответа, указал направление. Бэкки, теребя края футболки, прошел к нужной двери, постучав все же уверенно. - Войдите, - услышал он ответ из-за двери. В очередной раз выдохнув, он отворил дверь и вошел. Кабинет представлял собой уютное небольшое помещение с шелковыми бежевыми обоями, темными полами и мебелью из красного дерева. Окон не было, все освещалось большой люстрой, отдающей разноцветные блики на светлые обои. За компактным столом, сидел, развалившись в кресле, директор данного заведения. Бэкки, по правде говоря, представлял его пухленьким мужчиной лет сорока с бокалом виски в одной руке и сигарой в другой. Нет, сигара была, но в остальном он ошибся. Это был стройный подтянутый брюнет, которому дашь от силы 25 лет. Наверное, Бэкк разглядывал его слишком долго, потому что он кашлянул и вопрошающе приподнял бровь. - Кхм, извините. Я Бён Бэкхён, певец. Я тот, о ком Вам говорил Чанёль. - Я ждал тебя, - ответил директор. - Меня зовут Ву Ифань. Я директор этого безобразия. - Он сложил домиком свои длинные пальцы и с интересом на меня уставился. - Значит, ты и есть тот самый красавчик, что вскружил голову бедному Чанёлю? Что ж, его можно понять... - Эээ, я-я, не то чтобы... ну, в общем... - Успокойся. Я не тот человек, что ценит по одежке, в нашем случае, по ориентации. Чанни в целом обрисовал ситуацию, так что, твоя задача - показать мне, на что способен. И без лишних предисловий. У меня еще куча бумаг, которые нужно разобрать. - Он указал в сторону груды скомканных бумажных комочков. Ифань производил приятное впечатление, но все-таки Бэкка пробила нервная дрожь. Он пару раз начинал куплет, но голос дрожал и сбивался, а директор все больше хмурился. Бэкхен не хотел подвести Чанни и выставить его идиотом, поэтому он пробудил своего внутреннего дракона и выбрал наиболее выгодную для раскрытия его голоса песню. Закрыв глаза и положив руку на уровень диафрагмы, он начал петь. Высокие ноты сменялись низкими, демонстрируя полный диапазон вокалиста, грудь мерно вздымалась, иногда наполняя легкие максимальным количеством кислорода для высокой протяжной ноты. Голос чуть вибрировал, а легкая хрипотца придавала чувственности. Закончив, он легко выдохнул и посмотрел на Ифаня. Тот, казалось, даже не слышал, что только что происходило, просто продолжал копошиться в бумагах с сигарой в зубах, а его лицо не выражало ровным счетом ничего. Конечно, это закусило Бэкка, ведь он привык слышать восторженные реплики в адрес своего таланта. Спустя полминуты молчания, Ифань, наконец, высказался: - Да, у тебя определенно есть талант и большие возможности, но ты совсем не показал мне своих эмоций, так как глаза были закрыты. Понимаю, я сейчас для тебя ниточка, за которую можно ухватиться, поэтому, ты переживал и не мог собраться. Диапазон у тебя довольно широк, но потенциал раскрыт не полностью. видимо, в компании тебя ограничивали и обходились заядлыми айдоловскими клише. Тебе нужно многому научиться, прежде, чем будешь готов выйти к зрителю. Замечания были справедливы, но мысли Бэкхена вились только в направлении отказа. Он уже был готов услышать "приходи через год" или что-то подобное, но сказанное далее его очень удивило: - Не переживай, Бэкки. Здесь тебя не будут ограничивать, а преподаватель по вокалу поможет окончательно сформировать твой голос. Пока поработаешь с ним и с Чанёлем, необходимо будет написать музыку и тексты песен. Думаю, через месяц ты станешь звездой нашей скромной сцены. А там, глядишь, и продюссера найдешь. Зарплату оговорим чуть позже. Завтра занятие в девять утра. Не опаздывай! Бэкхена захлестнул настоящий восторг. Многое из сказанного брюнетом нужно было переосмыслить, но пока он мог думать только том, что не подвел Чанни и его взяли! От восторга он не смог и пары слов связать. - Я... Я безумно благодарен! Спасибо... я уже подумал... - все лепетал и лепетал, а Ифань так же перебирал с бесстрастным лицом бумажки. Но потом он резко поднял голову и ехидно улыбнулся: - Добро пожаловать в Клуб!