Альфы и омега

Хани всё время наблюдал за Джуго. Сам подросток играл в дартс, а его друзей не было поблизости. Все занимались своими делами. Пятнадцатый стал лучше играть после того, как восемьдесят второй научил его. Хани охватывает гордость за себя и омегу. Он в принципе не знал, что парень ничего, вообще, не умеет. Думал, что это прикол среди друзей, но потом убедился в этом сам. Джуго такой наивный и невинный, что его так и хочется защитить от всех и всего, лишь бы ему не было больно. Хани точно убедился в том, что мальчишку надо забрать в свой корпус. Там хотя бы спокойнее. Относительно. Стоит это всё обсудить с Киджи и, с этой гориллой. Конечно, делать это спиной омеги будет не красиво, но так Джуго будет в безопасности. С ним. Альфе не хотелось, чтобы омега страдал. Совсем. Наконец, взвесив всё, он подошёл к Джуго и обнял со спины, обвивая своими руками его тонкую талию, уткнувшись ему в шею. Брюнет вздрогнул от неожиданности, покрываясь румянцем и чуть не уронив дротик. — Не надо так подкрадываться! — возмутился Джуго, поворачивая лицо к альфе, а тот только ухмылялся. — Но это так мило, когда ты так краснеешь, — сказал американец, и дунул в шею мальчишки, от чего тот ещё больше раскраснелся и предпринял попытку вырваться из хватки альфы. Но хватка была очень крепкой, поэтому брюнет только ёрзал на месте и проклинал всё и вся. — О! У кого-то здесь слабое место? — Да иди ты! В ответ, мальчишка услышал хихиканье со стороны альфы. Было немножко обидно, что о его слабости всё-таки узнали, но с другой стороны, хорошо что об этом узнал не кто-то другой, а именно Хани. С ним так спокойно, что Джуго невольно прижался к Хани. Тот сначала удивился, а потом улыбнулся, потрепав мальчишку за волосы. — «Хех, ребёнок». За этой милой сценой наблюдали Киджи и Хаджиме. — Они такая милая пара, — прошептал Мицуба, томно вздыхая. Он и сам мечтал о своей паре, и так же нежничать с ним, но, увы, это только мечты. Хоть его мальчику повезло. — Ага, но нам надо что-то с ними делать, — сказал Сугороку, скрещивая руки на груди. Хоть это не в его стиле, но он переживал за подростка. Мужчина до сих пор не может понять, почему ни Окино, ни Джуго, ничего не сказали? Пятнадцатому опасно тут находиться. Один уже пострадал, не допустит и второго раза. Было бы проще отправить брюнета в колонию для омег, но появилась проблема в лице этого…слов нет, чтобы описать его. — Придётся кого-то из них переводить, либо в мой, либо в твой корпус. — Да, ты прав. Нужно что-то с этим делать, пока не появились проблемы. — Разве, они уже не появились? — Не будь пессимистом! — Ага. *** — Джеймс, что ты в этот раз задумал? — спросил парень, с красными волосами и очками под цвет своих волос. Его карие глаза неотрывно смотрели на своего сокамерника, что наблюдал за зеками из тринадцатой камеры. Сейчас они были на своих рабочих местах. Выполняли работу плотников. Брюнет лишь ухмыльнулся своему давнему другу. Если расскажет, то нравоучений и проблем ему не избежать. Хоть они и друзья, но иногда рыжий так бесит, что побить хочется, или закопать где-нибудь, а лучше утопить, чтобы не мешался под ногами. — Ничего. А что? — его притворно-дружелюбный голос, напряг парня. Поправив свои очки, красноволосый продолжил: — Ты всё время смотрел на тринадцатую камеру, особенно на того парня, — и пальцем указал на заключённого номер пятнадцать. Тот вновь повернулся в его сторону и шире ухмыльнулся, а потом скрыл эту ухмылку за добродушной улыбкой, как только встретился с взглядом сокамерника. — В этом нет ничего такого, Алан. Просто, этот парень, на которого ты показал, сбегал из многих тюрем. Он в этом мастер. Ты не знал? — вновь улыбка появилась на лице Джеймса, но по глазам было видно, что он что-то задумал. Алан вздохнул. — Чтобы там ни было, забудь об этом, — предупредил его рыжий, и вновь вернулся к работе. Джеймс закатил глаза и подправил свои угольно-чёрные волосы с светлыми прядями. Алан действительно надоедал и раздражал. Засунул бы своё мнение куда подальше и не лез в его дела. Брюнет тоже вернулся к работе, но сделал так, что у Алана упал бейджик с его номером. Тот вздохнул и потянул за ней, но его поднял Джеймс и прицепил на друга. — Всё ещё не умеешь прикреплять? Учись, пока есть я, — добродушно произнёс он, а потом схватил друга за грудки, приблизив к своему лицу, низко и грозно шипя, как кот, который увидел врага на своей территории. — Запомни раз и навсегда: не смей лезть в мои дела, а иначе действительно пожалеешь, что являешься моим сокамерником и другом, — его янтарные глаза излучали гнев, раздражение и были готовы прожечь дырку в Алане. Рыжий застыл и был готов провалиться сквозь землю, лишь бы на него так не смотрели. — Мне надоело, что ты лезешь куда не просишь. Понял? — Н…но… Взгляд янтарных глаз был непоколебим. — Л-ладно. Но ты всё равно не теряй бдительность, раз намеревался сбежать с помощью этого парня, — сказал парень, и вырвался из хватки брюнета. Янтарь стал холодным и от этого стало более жутко. — Как скажешь, — и оба вернулись к работе, пока к ним не стал подходить надзиратель Хаджиме Сугороку и не обернулись другие зеки. Они стояли довольно далеко от других и не никто заметил конфликт между этими двумя. — Как работа? — спросил мужчина. Ничего толком не было готово. Прогресса не было. — Вы чем тут занимались? А сорок пятый и четырнадцатый? — осмотрел их Хаджиме, не скрывая раздражения. — Просим прощения, — извинился Алан, сорок пятый. — Извини, — с язвительным тоном сказал четырнадцатый, коим являлся Джеймс. Парень никогда не скрывал своей агрессии по отношению к главному надзирателю Тринадцатого корпуса. Тот не обратил на это внимание и бросил: — Продолжайте. И быстро. Сокамерники посмотрели друг на друга. Они теперь точно не друзья.