Старк тебя дери, Питер

У Питера явно всё идёт не так, как надо . И, если бы у него спросили, когда именно всё покатилось на самоё темное, манящее своей неизвестностью дно, он бы ответил: — С самого начала. Однако, никто не спрашивает у почему-то хмурого парня, что с ним не так. Он же прекрасно знает ответ, мысленно отвечая сарказмом на так и незаданный вопрос: «Всё. Абсолютно всё со мной не так». Он прекратил искать помощи, как делал в самые первые недели оглушающей ненависти ко всему. Он наивно тянул ладонь, ожидая отдачи, но получал лишь удар по руке и молчаливый укор. Спасение утопающего — дело рук самого утопающего, как бы сильно тот не хотел спастись. Парень выцветал на глазах, словно постиранная много раз некачественная вещь, и каждый зацепляется за разные части этого предложения: Железного Человека волнует, кто же стирал его мальчика, словно ластиком стирая все игры эмоций с его некогда лучистого личика, покрытого румянцем не зная, что сам и являлся этим ластиком. Питер же внеочередной раз подмечает для себя лишь «некачественная вещь», натягивая капюшон еще больше на лицо, почти не разбирая из-за этого дороги и не видя взволнованных взглядов Мишель и Нэда, направленных на него. Тони Старк не глуп, но и недостаточно проницателен, чтобы заметить неладное вовремя. Тогда, когда еще можно всё остановить. — Просто подросток, — угрюмо выдыхает он на выходки «ребёнка», пока тот медленно теряет последнюю крупинку себя, выплакивая всё поздней, глубокой ночью. Его глаза, постоянно горящие вызовом, сейчас были похожи на потухшую звезду. Было ощущение, что от них даже свет не отражается, теряясь в буре подростковых, глубоких эмоций. Но он всё равно, неизменно отвечал «всё в норме, не стоит волноваться, простите» на банальное желание выяснить, что с ним. Однако, сейчас всё, почему-то, иначе. Нет невысказанных слов, есть лишь два смутных силуэта на бетонной крыше высокого здания. Обрывисто дыша, Питер схватился за первый и, пожалуй, единственный попавший ему на глаза силуэт — за Тони, который хоть и всё еще был ошеломлен поведением парня, но отталкивать его не стал. Не сейчас. Не в этот раз, когда он практически соскреб тело подростка с пыльного асфальта. Вновь услышав приглушенный всхлип паучка, он без раздумий вышел из костюма и с силой прижал дрожащее юное тело к себе, зарыв руку в его каштановых волосах, там же спрятав и нос, с жадностью вдыхая запах своего мальчика. От того пахло ванилью или сахарной пудрой — прямо как от любимых пончиков Старка — и чем-то подпаленным. От того… пахло жизнью. Он был живым. Тони неожиданно понял, что до этого момента не дышал. — Питер, — пытаясь сохранить нужное сейчас им обоим спокойствие, начал он, но его голос предательски дрогнул, выдавая чувства с потрохами. — мне так… жаль, что я не заметил «этого» раньше. — он специально подчеркивает предпоследнее слово, так, будто это болезнь, и Паркера передергивает. Старку действительно было жаль. Его вечно самоуверенный мальчик, яркий пример безграничной смелости с по-детски наивным взглядом на мир чуть было не покончил с собой, а Старк, несущий за этого гениального не по годам паука ответственность, узнал об этом от грёбаного ИИ — П.Я.Т.Н.И.Ц.А. вырвала его из лаборатории одним лишь предложением: «психологическое состояние мистера Паркера нестабильно; сердцебиение участилось из-за резкого прилива адреналина. Имеется угроза для жизни». Больше Тони ничего — кроме местонахождения Питера — говорить не пришлось: он бросил инструменты на пол, на ходу забираясь в костюм Железного Человека и без промедлений направляя двигатели в сторону недавно выстроившейся под его руководством высотки, где и увидит, забыв окончательно, что такое легкие и как ими пользоваться, стремительно падающее тело парня в красной толстовке. Датчики тут же выявили, что на нем не было веб шутеров. Что означало лишь то, что он не сможет ухватиться за карниз здания, пытаясь спасти свой зад из того болота, в котором увяз. Вот только он и не хотел. Конечно, он действовал не давая себе и секунды на размышления — чисто на инстинктах и рефлексах, успевая поймать подростка на четвертом этаже, прижимая его к себе и чуть ли не ломая ребра в объятиях. И, вот они стоят на заботливо покрытой грунтом крыше чёртового шестнадцатиэтажного здания, успокаивая бешено бьющееся по грудной клетке сердце, слишком быстро разгоняющего кровь по телу. Тони прижимает к себе мальчонку еще сильнее, сдавливая его грудную клетку до пределов, под долгое, давящее на всё нутро молчание Питера и боится даже представить исход событий, если бы он опоздал. Если Питер таки и продолжил бы лететь головой вниз, растрёпывая каштановые локоны на своей дырявой башке сильным ветром. Железный Человек ненавидит это «если», ведь оно заставляет его представлять иной исход событий, от которого кровь, гонимая чуть успокоившимся сердцем, стынет в жилах. — Мне тоже жаль, Мистер Старк, — подал тихий голос парень, поднимая взгляд на темные, взволнованные глаза мужчины, пожирая пропитанные страхом и тревогой темные омуты своим отчаявшимся взглядом. — что вы не заметили… И, чуть промолчав, добавил еле слышно, но так, чтобы Старк, всё еще сжимающий его в объятиях, услышал: -… то, что я люблю вас. Любил. Сказав это, он резко вырвался из объятий шокировано смотрящего на его действия мужчины. И, пока Тони был в откровенном ахуе от слов паренька, второй, под завороженный взгляд сделал еще четыре-три шага в сторону. И всё нутро Железного Человека сжалось от осознания, в какую именно сторону медленно, настороженно ступал паук. Только вот это осознание пришло достаточно поздно в голову миллиардера и филантропа. — Простите, Мистер Старк, — одними губами прошептал Питер, делая последний шаг в пустоту под собой, слыша крик наставника, давая сигнал к началу конца; не такого, о котором он мечтал еще год-два назад, будучи верящим в чудо подростком, желающим уйти в вечный сон под покровительством Морфея в окружении внуков, гладя по мохнатой голове доверчивого пса, уронившего свою морду на колени хозяина. Ну или же от пули, безжалостно пущенной ему в сердце или голову очередным бандитом. Его настоящий конец был простым потоком сильного ветра, который бил по коже парня, будто пытаясь спасти его и вернуть обратно на крышу. Простой потерей почвы под стройными ногами. Просто… начало его конца. Подросток зажмурил глаза, чувствуя, как ветер сдувает с его ресниц непрошеные слёзы. Он летит вниз секунду, три, пять, а конец будто бы только отдаляется от него. — Ну ты и идиот, Паркер! — вдруг слышит голос Тони паучок, тут же ощущая себя в надежной хватке металлических рук. Питер открывает глаза, шокировано и немного разочарованно глядя сквозь дымку слез на маску Железного Человека, и, кажется, даже она своим немигающим взглядом источает недовольство, ярость мистера Старка. — Чёрт бы тебя побрал, Пит, — устало выдыхает сквозь сжатые зубы мститель, сдерживая себя от потока нецензурных слов. — что, новый принцип жизни? «В любой удобной и не очень ситуации сигани с крыши»? — многозначительно выделил он, вновь ставя на почву паренька. «Дежавю» думают оба. Старк в этот раз крепко держит неудавшегося самоубийцу за запястья. Что, судя по всему, не одобрял Питер, морщась и пытаясь вырвать свои руки из стальной, во всех смыслах, хватки. Его лицо источает раздраженность и… боль. дзинь. Тони складывает в уме два и два, не дурак (хотя в этом он уже может усомниться, раз не заметил настолько очевидных вещей) и, не обращая ни малейшего внимания на попытки Питера выхватить руку, задирает рукав его толстовки до локтя, с нескрываемым ужасом рассматривая юношескую кожу. Если, конечно, то истерзанное вдоль и поперек разномастными порезами мясо можно было еще назвать кожей. Это было получше удара под дых, заставляя Железного Старка замереть на месте, без сил собрать в себе силы и набрать воздуха в грудь. Тони никогда бы даже не допустил мысли о том, что Питер, этот самоуверенный парнишка, всегда готовый ринуться под град пуль, под несущийся на всей скорости автомобиль лишь чтобы спасти одного ребенка, может заниматься чем-то настолько ужасным. Реальность же была довольно жестока. Питер Паркер хотел умереть. Его лицо, измазанное слезами и отвратительной гримасой отвращения и злости, совсем не сходящийся с отчаявшимся, усталым взглядом, направленным прямо в глаза Тони, от чего бросало в дрожь даже его, давая понять, что он не такой уж и железный. — Почему? — это всё, что может выдавить из себя он. Питер в ответ молчит, отводит взгляд, рассматривая загрунтованный бетон. Старк всё еще смотрит на него и борется с желанием ударить его по осунувшемуся лицу, а после — обнять дрожащее тело, прижать к себе и больше никогда не позволять его солнечному мальчику делать с собой такое. Но он лишь молчит, всё еще ожидая ответ, прекрасно зная, что его не будет. — М-мистер Старк, — вдруг подает голос паук. — я, пожалуй, пойду… Мэй, наверное, уже места себе не находит и… Он замолкает, прерванный сухими губами кумира и обессиленно вглядывается в пропитанное уверенностью лицо наставника, с неописуемым удивлением чувствуя, как язык мужчины врывается в его чуть приоткрытый рот, бесцеремонно хозяйничает там, оглаживая нёбо и, не чувствуя сопротивления, продолжает своё не поддающееся осмыслению действие. Старку откровенно говоря похуй сейчас на то, что он старше парня на полвека и больше годится ему в отцы, чем в любовники. Именно в этот момент он больше сосредоточен на том, как восхитительно пахнет Питер и насколько часто бьются их сердца. В этот раз не из-за бьющего по нервам раскалённым кнутом страхом, а из-за более нужных им обоим чувств.

Тони Старк уверен, что не позволит парнишке ранить себя еще больше.

Питер Паркер знает, что любовь залечивает раны лучше, чем его паучья регенерация.