Может быть

Тёмная ночь опускается на Южный Парк. Совсем тускло начинают светить фонарные столбы, стоящие около дорог, кое-как освещая переулки и улицы города. Жёлтые фары машин, заглядывая к нам в окна, освещают нас на пару мгновений. Но даже этого хватает, чтобы разглядеть всего тебя. Твоя рука тянется к краю футболки. Ты так медленно снимаешь её, выгибаясь в позвоночнике, как кот, а потом и кидаешь её куда-то в темноту. Твои руки скользят по всему твоему телу, оглаживая и спускаясь ниже, к бёдрам. Тебе самому нравится как ты выглядишь? Твоя кожа. Твоя нежная, розоватая кожа с ярко-красными засосами, как розы, тонущие в молоке. Хочется искусать её ещё больше, чтобы точно остался хоть один шрам, как подпись на "долго и счастливо". Она совсем не похожа на мою, с пятнами неровного загара из-за работы в жару с вытекающими с этим веснушками по всему телу. Ещё у тебя глубокие, хвойно-зеленые глаза, под покровом тонких проводков из чистой меди, смотрят прямо в мои. Слишком красиво, слишком дорого для меня. Ведь я голубоглазый блондин, на коих ведутся многие(за двадцатку особенно). На которого, наверное, повёлся и ты. У меня нет твоей грации и великолепия. Ты очень красивый. Природа наградила тебя всем самым лучшим: тонкие запястья, шелковистые волосы, красноватые губы. Ах, да. Ещё у тебя охрененная задница. Ты наипрекраснейшая королева этого ебанного мира. Если честно, в полумраке ты становишься каким-то таинственным, не тем Кайлом, сидящим на географии или химии с постоянно поднятой рукой - любимчик учителей, староста, зам. председателя студсовета. Твоя одежда всегда опрятная и выглаженная, волосы блестящие и чистые, ногти подстрижены без заусенцев. Не знаю даже какой Кайл больше подходит мне. Ведь ты меняешься, словно кошка. Домашняя, ласковая когда надо только ей, ведь на самом деле дикая и неукротимая. Твоя ладонь тянется ко мне. Холодные пальцы убирают мои сальные, светлые пряди за ухо. Я обнимаю тебя, прижимая к себе сильнее, впиваясь губами в твои. На них вишневый блеск("чтобы у моего Кайла губы не обветрились"), который на вкус мало чем похож на вишню, скорее просто приторное что-то. Приторно сладкое, как ты в общем. Очень вкусное, что иногда становится тошно. - Кенни, отсосешь за десятку? - Тебе, Картман, за двадцатку. - А твой голубой дружок не будет потом рыдать в подушку? Обычно это происходит в какой-нибудь школьной подсобке, реже у него в комнате, где в соседней спальне спит его мать. Честно, это не доставляет ни малейшего удовольствия, как может быть с Бебе. Он не красив(вот совсем). У Эрика широкие плечи, кривой нос из-за перелома в следствии драки с Венди, прыщавое лицо с двойным подбородком. То ещё зрелище. Но за деньги, почему бы и нет? Ещё он предпочитает только минет. Ведь Картман горд, любит он только Венди. А Венди любит Стена, Токена, Ред, отца, но никак не Эрика. Поэтому он глушит боль так. Да так, что кричит: "Венди! Венди!", видимо представляя на моём месте её. Это очень смешно. И я нередко начинаю ржать, за что обычно получаю по ебалу. - Солнце, не хочешь пойти прогуляться? - Может, лучше ко мне? Сегодня родителей нет, а Айк у друга. - Кайл собирает свои вещи из шкафчика, будто вовсе не слушая меня. - Мы давно не гуляли вот так просто, тем более сегодня солнечно. А Стэнли убежал на стрельбу из лука. - Стэн стреляет? - Стэн - нет, а кто-то со своим средним пальцем - да. Ну, солнце, мы давно не были на свежем воздухе только вдвоем, как на свидании? Ты даже не дослушиваешь меня, уходишь домой. Почему? А я иду за тобой. Опять эти сладкие губы, громкие стоны, горячие соприкосновения. - Алло? Бебе? Тогда это был пасмурный вечер, резкое похолодание перед началом суровой зимы. Домой идти не хотелось. А Карен наверняка осталась у какой-нибудь подружки. - Заедешь ко мне? - её голос немного осип. Она наверняка смывает свою тушь, растекшуюся по всему лицу. - Вы опять поссорились? - Это неважно. Оплата в два раза больше обычного, чтобы не слышать эти вопросы. - Окей. Скоро буду. Открывает она слишком быстро, чтобы не понять, что она ждала меня. У неё в квартире всегда пахнет карамелью или корицей, светло и уютно, как должны быть у девушки. Ещё у неё есть кот, который всё время пытается запрыгнуть на руки. Также у неё имеется красивая грудь. Упругая, в меру пышная. Бебе любит развлекаться со мной, ведь я делаю сюрпризы, бондаж, куни чего не делает Клайд, предпочитая только классику. Ещё Барбара очень щедра, оставляет чуть больше, чем должна и всегда кормит завтраком. Стивенсон очень заботливая, даже ко мне, мальчику на заказ. Она умеет любить и ценить, отчего моё мнение никогда бы не изменилось, даже после таких встреч. Хоть и по началу она встречалась с Клайдом ради туфель. Тогда это была только выгода. Сейчас же это нужда уже в любви. Она выбирает Клайда, потому что любит, а не того, кто мог просто предоставлять бурный секс, как я. Моё рыжее солнце разговаривает со Стэном о колледжах, выбирая лучшее место для них двоих, опуская тот факт, что он встречается со мной и что Стэн хочет в тот же город, что и Крейг. Кайл, ты продумываешь своё светлое будущее, опуская меня. Нет, мне не обидно. Я знаю, что не лучший и не конечный вариант. Но почему тогда ты клянёшься в любви, когда я целую тебя в шею? - Пацан, что по чем? - За пять - прелюдия, десятка - отсосу... Оу, мистер Брофловски? Вы не в курсе, что я типа парень Вашего сына? - Сейчас это неважно, ведь мой сын не знает, как ты зарабатываешь ночью, не только чиня машины, не так ли? - А мой парень не знает, что делает его отец ночью, не так ли? - Залезай. Прости, Кайл, по-другому не выжить мне и Карен. Я не могу быть на твоей шее, поэтому бывает и такие совпадения. Тем более ты никогда этого и не узнаешь. И да, мистер Брофловски, я встречаюсь с Вашим сыном, но подрабатываю куртизанкой. Но у Вас есть жена, дети, работа и дом, а всё равно ищете проститутку. - С чего вдруг любящий свою жену мужчина ищет шлюху после работы? - Понимаешь, сынок, не всегда семья приносит только счастье. Иногда нужно разрядиться, отдохнуть, чтобы снова быть счастливым. Это как без грусти мы бы не ощущали радость. Было бы очень странно слышать это от человека, которому ты отсосал пять минут назад, при этом это отец твоего парня, который к тому же сейчас курит в приоткрытое окно за рулём машины с растегнутыми джинсами, если бы не одно но. Этот человек, изменяющий своей жене, обманывающий свою семью, слишком прав. Нельзя быть постоянно счастливым, иначе ты забудешь, что такое счастье. Нельзя постоянно быть в полном наслаждение, ведь скоро оно уже не будет чем-то особенным. Сегодня в первый день зимы моё солнце напился на пару с Маршем. Вообще-то должно быть наоборот. Кайл с улыбкой до ушей глядел на меня горящими глазами, хлопая ресницами. В это время я стоял с Клайдом и Токеном, обсуждая лучшую порну звезду. Как они могут не понять, что лучшая это Николь Энистон, а не Саша Грей? Но они были непоколебимы, и спустя минут пятнадцать мне это вовсе наскучило. Взяв ещё одну банку дешёвого пива, я отошёл в уборную под громкую попсовую музыку, слышимую кажется за километр, заваливаясь в ванную и закрывая шторку, чтобы уж точно никто не беспокоил. Сегодня меня одолела дикая мигрень, отчего даже и веселиться не хотелось. Даже эта кофейная плитка выглядит тошнотворно. Отвратительно. Тут дверь заскрипела, впуская кого-то. Топот ног и тихий шёпот, ещё и хлюпанье? - Стой, подожди, - это что, голос Марша? Стен подходит ко мне и отодвигает штору с принтом с кружками кофе. - Блять. Первое, что слышу. И вижу этот удаляющийся жёлтый помпон от синей шапки. - Крейг, подожди! А следом и убегает красный. Тоже мне секрет, что у этих двоих что-то есть. Всё также раздумывая о том, какой Стэн болван, Крейг - ссыкун, я и заснул. А проснулся только от навалившейся тяжести. Кое-как разлепив левый глаз, я увидел рыжую копну, пахнущую кондиционером. Ясно как день было, что это Кайл. Брофловски начал переворачиваться, испытывая мои ребра на прочность, и заглянул прямо мне в лицо. - Ты не спишь? В нём будто что-то поменялось, его взгляд. Он стал иным. Каким-то влюблённым? - Ну, как видишь. Не пьян ещё ли ты? - И вправду, опять наговорит лишнего, а потом будет сильно волноваться, когда протрезвеет. - Нет конечно. - В каком году распался СССР? - В девяносто первом, эй, что ещё за вопросы? - Просто люблю тебя спрашивать обо всём на свете. Я блаженно закрываю глаза. Кажется боль утихла, и эта плитка уже не такая ужасная. А эта кошка целует меня в нос, чуть не мурлыкая: - Я тут подумал, может, нам стоит лучше узнать друг друга? Мы с тобой знаем друг друга с детского сада, но... Но я не знаю даже твоего любимого цвета. Я начинаю смеяться, как идиот. Такое чувство, что всё, что надо было сделать ради этого, было в двух шагах от меня, а я искал где-то на глубине Тихого океана. - Может быть...