Лавина

Все лавины начинаются с движения мелкого камушка.

***

— Катя, ты занята завтра? — Денис помог поднять стул и улыбнулся, слегка приподняв уголки губ. — Нет, а что, — та ответила почти равнодушно и скосила глаза на стену, ту, где висят часы, — есть проблемы? — Мне помощь нужна, с геометрией. А лучше тебя в классе не объяснит никто. Выручишь? Кэт кивнула и, между делом, поблагодарив за стул, оставила Дениса в гордом одиночестве. К слову, геометрию Дэн понимал отлично, а стулья Измольской поднимать самостоятельно больше не приходилось.

***

Катерина привыкла сидеть на предпоследней парте одна, делать всё своими руками, рассчитывать на себя только. На лучшую подругу Свету, иногда, тоже. Привыкла, что на неё практически не обращают внимания. Одноклассникам дела нет до Кати Измольской. Одноклассницам, в общем-то, тоже. Привыкла к извечной компании книги и плеера в любое время суток и любой день недели. И думать много привыкла, мечтать. Обо всём и ни о чём. Учителя любили тихую, спокойную девочку, которая успевает по большинству предметов и не мешает на уроках. Она привыкла готовиться ко всем контрольным, брать дополнительные задания по истории и отлынивать от бега на физкультуре. Привычка, она вещь прочная, надёжная, и, даже если хочешь изменить ход судьбы, привычка остаётся собой. А Денис врывается без приглашения и, не спрашивая разрешения, переделывает жизнь Кати по своим правилам. — Я теперь с тобой сижу за одной партой, — сообщает он, с довольным видом плюхнувшись на соседний стул. Катя закатила глаза и подвинула книгу ближе к себе. Вместо закладки из страниц выглядывало аккуратное красное сердечко. Февраль, тем временем, перевалил за четырнадцатое число.

***

— Ну… пока? — Пока, — отвечает он и, неловко шагнув вперед, обнимает Катю. А потом они идут самой длинной дорогой до её дома, разговаривая о погоде, одноклассниках и кино. — Как? Ты не смотрела «Звездные воины»? Разве такие… — Да-да, я существую. — Я вообще-то тоже не смотрел, если честно. — И «Титаник» тоже? — Блин, твоя взяла. Но кто «Титаник»-то не смотрел! Что? Ты и его не видела? Я обязан показать тебе этот фильм. А ты не знаешь, на следующей неделе будет самостоятельная по физике? — Да. И… мы пришли. Я домой. — Пока? — на этот раз спрашивает Денис, снова шагая к девушке. — Пока, — бормочет Катя в его плечо. Обниматься на прощание становится хорошей традицией.

***

— А можно пересесть к Измольской? Она тоже закончила работу, — раздаётся в тишине кабинета английского языка. Ангелина Ивановна поворачивает голову в сторону любимого ученика и кивает: — Конечно, Денис. — Ты серьёзно? — шипит Катя и тыкает Ковалевского в бок, а потом принимает из его рук наушник. И через две песни отбирает телефон, чтобы включить свою музыку, а не «эту муру, что ты слушаешь». А Денис смотрит, как обычно задумчивая, неприметная одноклассница меняется на глазах, когда слушает любимую песню или увлеченно черкает что-то в блокноте. Он не хочет, чтобы кто-либо другой видел это. Катя прижимается чуть ближе к его боку, на ряду у окна всегда прохладно, замерзла. И, кажется, это видят все. А зима закончилась.

***

— Хочу в кино, — сообщает она и поглядывает в сторону Дениса, который снова провожает девушку домой. — В 7 я зайду за тобой? — спрашивает он, возвращая тяжелую сумку владелице. Это стало их лавиной на двоих. Это нежное и хрупкое что-то. — Хорошо, — Катя улыбается, пряча зарумянившиеся щёки в большом шарфе. Март выдался на редкость холодным. А вечером, покрасневшая от морозных поцелуев воздуха и смеха, она греется в тёплой куртке Дениса и его объятиях, ощущая мягкий свитер лицом. Он легонько чмокает её в лоб и натягивает шапку на уши. Завтра вся женская часть параллели десятых классов будет обсуждать новоявленную парочку, завидуя Катерине Измольской. — Почему именно она с Денисочкой? Что он нашёл в ней? — услышит Кэт в столовой разговор девочек. — Он сколько за ней бегал, видано ли! И это Дэн! — добавит Софа, не менее негодующая по этому поводу, чем подруги. Ковалевский Денис входит в элиту парней старшеклассников с недавних пор. Ковалевский Денис завидный парень, мечта девчонок. А сегодня для Кати он человек, такой же как все, разве что раздолбай, каких поискать. Человек, которому она всецело доверяет.

***

— Ты сейчас получишь по шее, если сию секунду не уберешь руку. — Какую руку? Откуда? — парень строит из себя святую невинность и только удобней располагает ладонь на пикантном месте своей девушки, вообще-то. Они идут по оживленному коридору, Кэт точно не скажет всё, что о нём думает. Денис пользуется положением как может. — Ай! Ладно-ладно, убрал. Обещанное возмездие настигло цель под недовольное шипение Кати, о том, что они «в публичном месте, но даже это не важно, кто разрешал тебе, морда похотливая, руки распускать». И вызвало не менее недовольное бурчание Дениса, который получил по затылку с легкой руки Катерины.

***

— Кэээт, мне скучно, поговори со мной, — тянет над ухом Денис, раздражая сосредоточенную до крайности девушку. Она учит темы по истории для переводного экзамена. — Я не могу, уйди, пожалуйста, — жалобно взмолилась Катя, старательно игнорируя прикосновения чужих пальцев к животу. — Я не нужен тебе, — тихо мурлычет на ухо тоном обиженого ребенка, а пальцы перемещаются выше, немного задирая блузку, пробегают по ребрам. — Ты мой друг и парень, не говори глупостей. И руки убери, зараза. Увидимся позже, хорошо? Денис с завистью смотрит на воркующих одноклассников, которые не замечают никого, кроме друг друга. Кэт не та, кто будет выставлять свою жизнь напоказ, личную в том числе. Кэт не та, кто любит публичность вообще. Не та, кто бросится в постель, стоит этого захотеть, как было с бывшими девушками. Кэт полностью оправдывает своё имя. Кошка. Она гуляет сама по себе, с кем хочет и делает что хочет. И Кэт совсем не нужен он. Подходил конец мая, солнце давно прогрело последние островки снега, солнце уже задорно блестело в стеклах окон, даря тепло всем и каждому. Лавины обычно тают от тепла. Их лавину растопил холод. — Катюш, а где Дэн? — спрашивает Света через пару недель. Денис, как по заказу, проходит мимо, приобняв Софу, новую подружку из параллельного класса. — А ты как? Катя пожимает плечами и переводит тему. А она как-нибудь. Она играет, будто всё-хорошо-ничего-не-случилось. Кэт сильная достаточно, чтобы отпустить. «Прости, ты не показывала, что я тебе нужен. Мне сложно так» Когда лавина обрушивается, бывает больно, очень. А движения даже самого мелкого камушка достаточно.

***

Красивая, в широких льняных штанах и тонкой рубашке, с распущенными пшеничными волосами. Катерина. Спустя три месяца. Настоящая и очаровательная в своей простоте. Она ругается с учителем, много говорит, а потом срывается, разворачивается и уносится прочь. Живой ураган. Догнать её сущие пустяки, ухватить за запястье тоже. Денис это знает. Но стоит столбом ещё минут пять. Эту девчонку он тогда бросил? Дурак, какой же он дурак. Она упирается, вырывает тонкую руку, шипит почище змеи и просит отпустить её. Воплощение огня, вулкан бурлящей обиды и смущения. Он знает, что был неправ, что ошибся. Дэн отпускает, как Катя и просила. Отпускает навстречу неизбежному. — Прости меня, моя хорошая… — сидя в палате около кровати, на которой такой маленькой смотрится бледная девушка. «Ситуация тяжелая, мы не можем помочь» — сказали врачи. Машина появилась из ниоткуда, он не успел ничего сделать. Так не должно было случиться. «Она находится в состоянии искусственного поддержания жизни» Молодой парень сгорбился на неудобной табуретке, в руке сжимая едва теплую ладошку. Она пахнет шоколадом и обожает сирень, готовит вкусный яблочный пирог и терпеть не может кофе, она кажется тихой, но внутри неё пламя. «Боюсь, даже чудо не поможет» Она должна встать с этой кровати, не должна лежать полупрозрачной тенью тут. Жить должна. — Прости, котёнок. И возвращайся. Живи, пожалуйста, только живи, — шепнет на прощание. Денис уйдёт, не вернётся в эту комнату никогда. Он забудет. Как и просила Катерина Измольская. До того, как её сбила машина. Лавина обрушилась давно, а больно сейчас. Кто привёл в движение тот камушек?