Вера в Будущее

Наверное, это глупо – начинать вести подобные записи, понимая, что шанс их обнаружения огромен. Но дневник нужен для того, что бы всегда можно было проработать имеющуюся проблему, осознать свои чувства или настроения, осмыслить пережитый опыт, прийти к какому-то решению. Он позволяет ставить вехи на пути постоянного личностного роста. Возможно, вскоре я содрогнусь во время чтения дневника, увидев, как плохо контролировала какую-то ситуацию или насколько тогда были охвачена каким-то переживанием, но я увижу, что изменились с того времени в лучшую… Я все же постараюсь скрыть его от лишних глаз и сохранить только для себя, только я смогу исцелить свою душу. Ибо остальные – только ранят её. *** …Не могу поверить, я еду в страну, насквозь пронизанную ржавчиной, металлом и слепой серостью. Да ещё и выступать в Центральном оперном зале, да еще и по заказу человека, который затуманил разум миллионам, загубил «небольшими победоносными войнами» сотни жизней. Что такое сотня жизней? Цифра на бумаге? Вот, смерть одного человека – это трагедия... а смерть миллионов – статистика. И как об этом можно спокойно говорить? «мы вышли с войны с минимальными потерями». Для государства – минимальными, а может, один из погибших был единственным кормильцем в семье. А сколько душ будет искалечено этой вестью… «Погиб ваш сын\брат\отец\внук»… Все равно нужно ехать: против Кауфмана бесполезно идти… он упертый. До сих пор не могу заставить себя называть его мужем…» *** Ну, вот наконец-то мы на месте. В письме говорилось, что нам выделят лучших работников: Конрада Клейнера и Жака Фон Рейширского… к чему они там, я, честно говоря, не понимаю. Ну что ж, посмотрим, насколько в этой стране «мертвые» души…Насколько люди превратились в зверей… *** Все оказалось гораздо хуже, чем я думала. Как только г-н Жак узнал, что творить ничего не надо, он тут же заявил, что работать не будет, а когда предложили двойную сумму денег – тут же передумал. Что же это за художник, который за деньги готов предать свои идеалы в искусстве? Это не художник, это ремесленник. Про местного инженера и писать противно – такое ощущение, что это: безэмоциональная субстанция, подернутая на деньгах и своих «рисуночках». Даже аура у него какая-то колючая, подойти невозможно. Может, я смогу помочь этим людям? Отец бы смог… он мог наставить на верный путь… *** До чего же здесь скучно! Серо и однообразно! Однообразно и серо! Серо до однообразности! Однообразно до серости... люди – вроде бы люди, но тут же видятся статуями. Лица каменные. Даже мухи и те тут словно ходят строем и пролетают мимо точно по расписанию, а перед взлетом обязательно выстраиваются «клином». Вчера мне таки удалось поговорить с этим инженером – похоже, я сломала ему жизнь… Даже не сломала – искалечила. Погорячилась… Но, не спасать таких людей невозможно…Спасать... До каких же пор их нужно будет спасать? Почему они вечно слушают фашиствующих демагогов и прочих дураков? Почему не желают думать сами? Не желают сочувствовать, боятся эмоций... Почему им все в жизни просто и скучно!? Почему?... *** До чего же я глупая! Легко сломать, не видя процесс построения, но, увидев его легко ли будет...? *** (страница вырвана, и не одна) *** Все чаще болит сердце. Чувствую, я не доживу до своей старости… Умру красиво, лет эдак в тридцать. И в газетах напишут «навеки замолк самый таинственный голос сказочницы Леноры». И будут цитировать Эдгара Алана По: Там гроб стоит, в гробу лежит твоя любовь, Линор! Пусть горький голос панихид для всех звучит бедой, Пусть слышим мы, как нам псалмы поют в тоске святой, О той, что дважды умерла, скончавшись молодой. "Лжецы! Вы были перед ней - двуликий хор теней. И над больной ваш дух ночной шепнул: Умри скорей! Так как же может гимн скорбеть и стройно петь о той, Кто вашим глазом был убит и вашей клеветой, О той, что дважды умерла, невинно-молодой?" Странно, что я думаю об этом. Разве можно запланировать свою смерть?... А ещё принесли в гримерную букет белоснежных роз – «От Канцлера лично». Мария была рада такому вниманию, я же ожидала подвоха…Он – тиран, деспот, и все, что он делает – это все ради чего-то. Просто так, от души он ничего не может! Пока его душа обременена властью, он будет загнивать. Это как червивое яблоко в корзине со спелыми – прогнивая само, пачкает других… Мне бы пару минут, личная встреча, может, мне удастся убедить его в том, что человек – не просто кусок мяса? Но какие пару минут… он вечно занят и всегда с охранником. Бездушному не нужен душеприказчик, хватит и хранителя тел. Почти в то же время к нам ворвался Конрад – никогда таким его не видела. Он был в панике, но что меня поразило больше всего – он пришел ко мне за советом! Я действительно испортила ему жизнь…он даже не знает, что делать дальше! Будто теперь он по новой изучает мир, но уже на ощупь, и пальцы его пока лезут только в кусты терновника… Мне его искренне жалко. Я сожгла все, чему он поклонялся, а чему поклоняться теперь, он не знает. И без поклонения не может… Но так будет лучше… Он рассказал про Машину, про какие-то «колокольни», вроде как оружие… Что я могла ему посоветовать? Мы бессильны. Для борьбы нужна ненависть, а вот как раз ненависти у меня нет. Пусть делает то, что умеет, на что положил всю свою жизнь… *** (ряд страниц вырван, часть фраз с предыдущей вырванной страница зачеркнута чернилами) *** После всего случившегося я долго не могла оправиться. На моих глазах умирали люди! Моя любимая сестра, мой муж… я видела, как сгорал заживо бедный Василий… Тот день навсегда останется в моей памяти как черным. This black page in history is not colourfast, will stain the next. All that remains is just a feint of what was meant to be (Эта черная страница в истории оставит отпечаток и на следующей. Все что у нас осталось - лишь иллюзия того, что должно было быть на самом деле) Сначала – тот очаровательный инженер погиб невиданной мне смертью. Я до сих пор не знаю точно, от чего. Да, мне мало фразы «от науки». Никакие научные открытия не стоят одной-единственной человеческой жизни… Уж не от рук ли ревнивого Кауфмана?... Следом - это покушение, эти взрывы, забравшие у меня друга, мужа и сестру… Мне ничего не остается, как тайно жить у дедушки…путь газеты думают, что я тоже погибла, так будет лучше. Чем меньше вещей связывают меня с прошлым, тем счастливее будет моё будущее. Дедушка меня понимает… *** Меня в последнее время начали волновать массовые аресты, да и эта новая казнь - «электрическое ложе»…что-то тут нечисто… А ещё я впервые увидела те самые «колокольни», про которые когда-то рассказывал Конрад - во все почтовые ящики напихали листовки с изображением этих самых миротворческих машин. Одна такая башня только что прошла мимо нашего дома – всем своим видом она больше напоминает смесь цапли и лягушки, но она никак не тянет на миротворческую…Конрад был прав, это – страшная штуковина, теперь она будет сниться мне в кошмарах. Каждую ночь… *** (дрожащим почерком с обилием помарок) Мне приснился Конрад! Он страшно мучался, будто его съедали, переваривали заживо. Видела я и Машину – такую, какой её напечатали недавно в газетах – большая, висящая под потолком сконструированного лично ей завода. Это чудовищно…Это все связано, это не к добру…Может, я схожу с ума? Больше заснуть мне не удалось… *** Мне все больше хочется встретиться с тем самым Ученым, у которого нам довелось переночевать, но я все ещё боюсь выходить из дома. А вдруг узнают? Да и слишком страшно стало на улице – Канцлер объявил хорошую награду тем, кто будет сдавать преступников государству. Теперь все подозревают всех… Мертвая страна. Про меня написали, что я погибла – отлично! Никогда не думала, что увижу, что обо мне будут писать после моей смерти! Жаль, Эдгара Алана По так и не процитировали – интеллекта не хватило, наверное… *** Сегодня Дедушка пришел из Института какой-то обеспокоенный. Сказал, что бы я не подходила к дверям и окнам. Происходит что-то очень страшное, я не могу уснуть уже вторую ночь. Как только я закрываю глаза – я вижу либо машину, либо пожар в театре – больше ничего. *** Я не помню, как так получилось, что я уцелела после вчерашнего. Дедушка посреди ночи вбежал в мою комнату и, бешено вращая руками, пытался что-то объяснить. Говорил обо всем и не о чем одновременно. Говорил про то, что мир в опасности, что человечество погибнет. Это походило на бредни сумасшедшего… Все время он показывал мне какой-то замысловатый ключ и карту. - Пойми, они погибнут, все погибнут! В храме есть убежище, мы сконструировали его со студентами! Вот карта – потайные ходы, ведущие к нему! Ещё вручил мне какую-то старинную книгу. Мне сразу вспомнилась та, про алхимический трактат и я чуть не потеряла сознание…Про книгу он успел только сказать, что возможно, мне придется «реанимировать материю», одушевлять некогда жившее. Ключ, который он мне дал, был действительно особенный. Дедушка сказал, что он трехступенчатый, да ещё и постоянно твердил, что «ключевая цифра - 6». Объяснил, как попасть в бункер. Умолял, чтобы я шла туда немедленно. В дверь постучали, Дедушка быстро затолкал меня в шкаф и жестом просил сидеть тихо. В комнату ввалились какие-то громилы из секретной полиции, повязали моего деда и заявили, что он арестован и приговаривается к смертной казни…За что – не расслышала. Вылезти из шкафа я так и не решилась… *** (Страница вырвана) *** Не хочу больше жить – ради чего? Ради кого?! Когда Деда увезли, я послушно направилась в бункер, обозначенный на карте – он действительно находился под одним из храмов города. Открывался он тем самым трехступенчатым ключом, и только на шестом обороте. Вот почему «ключевая цифра – 6…»Что ж, продолжу своё жалкое существование здесь, взаперти, под землей... Довольно уютное местечко, несмотря на свою серость и техничность. Есть стол, репродукции самых известных картин, даже обожаемая мной «Сикстинская мадонна». Есть и рояль… Теперь не уходят из жизни, Теперь из жизни уводят. И если кто-нибудь даже Захочет, чтоб было иначе, Бессильный и неумелый Опустит он слабые руки, Не зная, где сердце спрута И есть ли у спрута сердце… *** Уже больше недели не вылезала на поверхность, но, судя по страшному шуму – происходит что-то необратимое, чудовищное… Перечитывала ту книгу, что дед дал мне – про души (опять!), про оживление, воскрешение. Цитаты из египетской «книги мертвых». Я схожу с ума… *** На днях бункер автоматически заблокировался. Индикатор у входа показал опасный уровень концентрации ядов в воздухе – это ужасно! Неужели война? Неужели вновь химическое оружие!? Бедные, бедные, злые люди. Жестокие люди, они не ведают, что творят. А когда оглянутся – будет поздно… Постоянно слышатся взрывы, топот «лягушек-мутантов», а ещё – будто земля стонет... у меня галлюцинации…? *** Слишком одиноко. Слишком холодно. Пусто. Вокруг пусто. В сердце пусто. Смысла жизни нет… Попыталась разблокировать дверь, отправится на встречу Солнцу и собственной Смерти, я готова вдохнуть яд! Но проклятая дверь была чрезвычайно упертой, она так и не далась мне. Даже ключ не действовал. (позднее) Нет смысла жизни, нет смысла поступков – их не существует… я могу чрезвычайно много, но я не знаю, что из того, что я могу, мне нужно…У поступков есть мотивация, есть цель – но никогда смысла. Наверное, стоит отложить суицидальную идею на потом… *** Наверху стихло. Индикатор загрязнения уверенно ползет вниз, возможно, скоро я все-таки выберусь наружу и посмотрю, что там происходит. У меня безумно плохое предчувствие… И по-прежнему болит сердце, потому что ночью мне приснилась моя семья…и почему-то – опять Конрад. По-прежнему, страдающий. *** Дверь, наконец, разблокировалась. Как же я соскучилась по солнцу, по чистому воздуху, по живой природе. Забыв обо всем, я сломя голову выбежала наверх по крутым лестницам, но что я увижу?… Домов больше нет – руины. Деревьев больше нет – тлен. Людей не видно – только прах… Мух и тех не видно. Ни звука, ни света. Все, что стояло уверенно – это храм, под которым было моё убежище. Может, это просто кошмарный сон? Я в панике побежала в сторону театра – теперь это полуобрушившиеся обгоревшие руины. Я пыталась кричать – тщетно, ответом мне был только ветер. Появилась мысль найти хотя бы воду. Но там, где была река, теперь была мертвая свалка, пропахшая бензиновыми отходами, а сверху – почти обрушившийся мост…В полной растерянности я бродила вдоль берега, опасаясь, что мост обвалится на меня. Внезапно мой взгляд привлекло нечто светленькое. Я подошла ближе – это кукла! А на спине номер… «Ключевая цифра – Шесть» - вновь пронеслось в моей голове, и я непроизвольно подняла маленькое тельце. Оно было горячим, словно когда-то было живым, и совсем недавно распрощалось с этим миром. И вид у него был чудной…У меня появилась бредовая идея опробовать технологию, описанную в книге… Раздался взрыв, где-то не очень далеко. Быстро убрав полосатое тельце за пазуху, я отправилась на поиски источника шума – вдруг это люди!? С большим трудом забравшись наверх, мне только удалось застать – о ужас! Ту самую Машину – как в газетах. Она огромна! До сих пор не могу поверить, что видела её совсем маленькой в мастерской Ученого. Сейчас она – всего лишь груда металлолома. Наверное, моё счастье, что я не застала её работающей. Вокруг никого не было…Я предпочла вернуться в своё убежище и начать подготавливать тельце куклы к реинкарнации. А что мне ещё остается, одной, на этой мертвой земле?... Может, будет с кем поговорить. Вечером пошел дождь, самый необычный в моей жизни. Будто бы живой…. *** Эксперимент удался, я не верю своим глазам! Полосатый ожил, хоть и показался мне немного странноватым и почему-то крайне забавным. Рассказал что-то страшное про Машину, почти все время рисовал на бумаге чем-то знакомые мне символы. Записать из его слов я успела только то, что созданная Ученым Машина погубила человечество, что было создано девять тряпичных кукол, рассказал про то, что они – якобы частички души того Ученого и призваны жить за самых дорогих ему людей. В подробности не вдавался – будто спешил…Потом начал паниковать ни с того ни с сего, но успокоить его труда не составило. Предложила ему вернуть к жизни тех, о гибели которых полосатый знает наверняка, а в качестве наводки для оставшихся в живых, мы нарисовали на одном из листов «головоломку». В конце концов, надо же как-то развлекаться? Египетским крестом мы обозначили воскрешение и подписали, что идем за Вторым – к воде. Шестому пришла в голову идея объяснить, как он вернулся и просто поставил символ Берегинии – славянской богини-Матери – ведающей судьбами всего живого, дарующей жизнь душам. Крайне лестное сравнение, но спорить с этим обаятельным полосатым чудом я не могу. Он почти как плюшевый, как ребенок! До чего же чудной… Может, смысл жизни все-таки есть? Теперь мне не хочется умирать…Полосатый подарил веру… в будущее, что оно ещё может быть, и быть счастливым… *** Нашла ещё один храм – довольно хорошо стоящий, максимально уцелевший – пострадали только окна, но это не страшно. Что ж… гораздо приятней, когда рядом с тобой есть ещё одна душа… и ещё приятнее, когда такая. Теперь хотя бы есть смысл продолжать жить… Хотя бы ради этого маленького обломка души Ученого, что затерялся на просторах холодной одинокой мертвой земли. Обнаружили тело Второго. Тоже кукла, тоже тряпичная, тоже уникальная, но сильно поврежденная. Будто над ней зверски глумились… Шестой наспех начертил разрез куклы на бумаге и показал, что можно исправить в пострадавшем тельце, чтобы оно снова начало нормально функционировать. Ноги мне пришлось перешивать, а полосатый возился с механизмами. Такое впечатление, что он этим не впервые занимается…Починили. Оживили – работает. До чего же Второй любознательный и добрый. Он даже не испугался меня… Их должно быть девять…Обязательно девять…Я должна заверить их, что теперь боятся нечего. *** Долго не писала. Наконец они все в сборе, я могу закончить писать этот бред…Они счастливы. Я счастлива – теперь я буду жить ради них. Недавно я узнала их историю жизни. Они – лучшие воспоминания о тех людях, кому Ученый подарил второй шанс. Для меня было страшным удивлением то, что я знала почти всех этих людей, которые сейчас стояли передо мной в своих тряпичных тельцах. Властный Канцлер и его личный Телохранитель, гениальный Ученый и его верный друг Иосиф, непоседы Питер и Пауль, их воинственная и заботливая мать Аврора, скромный инженер Конрад… и Доктор, которого я не знала раньше, но у меня впереди целая жизнь, что бы узнать и его… Теперь они под номерами, но это не делает их ущербными… Я искренне верю, что они не узнают, кто я. Особенно Шестой – я всю оставшуюся жизнь буду карать себя за то, что сделала с ним тогда, в театре. Разбила жизнь в надежде, что создастся новая личность! Но, увы, я была не права. Можно было сделать гуманно, можно было, не разрушая старое, строить новое. Ничего не разрушать. Ничего… (Последняя запись) Я вернулась в убежище, пока они спят. Пришла – потому что чувствую себя все хуже и хуже. Пятый все больше смотрит на меня с опаской – он ощущает, что я не здорова. Мне кажется, он прав, я заболела и мне срочно нужны лекарства. Я не могу себе позволить умереть, пока не удостоверюсь, что с родными ничего не случится. Шестой тоже слишком часто смотрит на меня с беспокойством – будто тоже подозревает неладное. Нашла отличный способ отвлечь его – баночка с разноцветными жидкими красками, а вот как отвлечь от беспокойства Пятого – не знаю. Слишком это душевный человек, не могу я ему врать, я не могу запачкать душу ложью… Дневник я оставляю здесь, в бункере, он не нужен мне больше. Может, вскоре я вернусь и прочту его, или сожгу. Или продолжу… не знаю. Если не удастся вернутся – наверное, так и должно быть. Напишу, на всякий случай… Я люблю Вас, мои дорогие друзья: Девятый, Восьмой, Седьмая, Шестой, Пятый, Четвертый и Третий, Второй, Первый. Очень сильно люблю. Вы самое светлое, что случалось в моей жизни, вы подарили мне ту радость, которой мне очень не хватало…Я больше не боюсь; я надеюсь и, вы больше не боитесь…