Громовещатель от Крестного

            Гарри вместе с Роном переживал насчёт реакции их родственников на произошедшее недавно. Но Уизли точно понимал, что мать пришлёт ему громовещатель, полный ругани и криков. А вот Поттер точно не мог сказать, как именно отреагируют его опекуны, ну, если точнее, как отреагирует Ремус. Поттер знал характер крестного и понимал, что наказания от него ждать не стоит. И поэтому Гарри боялся, что от Люпина его ждёт то же самое, что и Рона.       Конечно же его волнения увеличились вдвое, когда он увидел у себя в миске алого, можно даже сказать кровавого, цвета письмо. Это был громовещатель. Гермиона и Рон с сожалением и пониманием посмотрели на друга. Кто-то из-за стола Гриффиндора выкрикнул: «Гарри получил громовещатель!». Слизеринцы, а если конкретнее, Малфой и его подпевалы, заулюлюкали: «Ну давай, открывай!» и посмотрели на стол Гриффиндора. Северус, который даже и не пытался успокоить своих подопечных, лишь с маленькой гадкой ухмылкой наблюдал за происходящим. Гарри перевернул письмо, увидев адресата он с облегчением и улыбкой выдохнул. Грейнджер и Уизли удивлённо уставились на Поттера. Тот повернул письмо адресатом к ним, там было написано «От Сириуса Блэка».       Гарри начал было вскрывать письмо, но оно вырвалось из его рук. Бумажка завертелась в воздухе и вот перед Поттером, и всем Большим залом в общем, висел рот, сделанный по технике оригами. Прокашлявшись, он начал серьёзным мужским голосом:       — Дорогой мой крестник, — за столом Слизерина были слышны сдержанные смешки. Гриффиндор затаил дыхание. — Я бы хотел тебе сказать, что…       Он прервался. Все, кроме Гарри, ждали тирады. И даже мгновения показались очень длинными. Тишину нарушил сам Сириус, заставив наверняка пол школы вздрогнуть, таким громким был его голос.       — Гарри Джеймс Поттер! Угнать машину и на ней же долететь до школы, это что-то с чем-то! — Гермиона вновь посмотрела на своего друга с сожалением. — Я очень горжусь тобой! — пол школы поперхнулись чем только могли: завтраком, тыквенным соком, воздухом, совой. — Даже я! Да что я, даже сам Джеймс! Джеймс, Гарри! Не смог достичь такого!       Тут, не так громко, как поняли ученики, на заднем плане раздался голос Люпина:       — Сириус, что ты делаешь?       — Лунатик, радуйся! Новый мародёр растёт! — на этих словах, Гарри улыбнулся, ему было приятно услышать такое от Бродяги.       — Сириус, надеюсь это не то что я подумал? — все заинтересованно слушали, всем хотелось знать, чем все кончится.       — Именно то, о чем ты подумал! Если ты подумал, что я отправляю крестнику письмо!       — Сириус! Чему ты учишь Гарри?!       — Как правильно отрываться в Хогвартсе!       — Годриковы кальсоны, Сириус!       — Разве что-то не так?       — Немедленно отдай мне это письмо, Сириус!       Аппарацию рот передал очень забавно и ёмко, простым «Пуф!». Блэк облегчённо вздохнул:       — Гарри, я на крыше нашего дома, и постараюсь говорить тише, дабы злой дядя Лунатик меня не нашёл, он никогда не изменится, такой же занудный староста как и тогда, — Поттер улыбнулся. — Так о чём это я? Точно! Гарри, твой отец бы очень гордился тобой! И, раз есть возможность… — оригами взлетело повыше. — Меня все слышат? Дамблдор? МакГонагалл? Наверное да. Так вот, передаю всем большой привет! Помните Бродягу? М? И, Нюниус, — мелодично пропела бумажка, зельвар с отвращением посмотрел на оригами, пытаясь попутно испепелить ту взглядом, — ты там наконец-таки отмыл свои космы? Или так и ходишь черной, немытой, вонючей и злой летучей мышью?       От подобного хамства у Снейпа спёрло дыхание. Гриффиндорцы разразились громким смехом. Минерва прикрывала улыбку, вспоминая те дни, когда они ещё учились. А между тем, бумажка продолжала:       — Что же я ещё хотел сказать, о, вспомнил! Миссис МакГонагалл, я давно хотел вам признаться, да времени не было. Записывайте чистосердечное признание. Это мы тогда…       Признание Сириуса прервал новый «Пуф!», то бишь, Ремус таки нашёл его.       — Злой дядя Лунатик меня нашёл! Мне пора бежать!       — Сириус! Стой! Мерлинова борода!       — Так вот, Минерва МакГонагалл, я хотел вам признаться, — с отдышкой раздавался голос Сириуса. Гогот учеников всё ещё не стихал, если не становился сильнее, — это мы тогда вам… Лунатик! Слезь с меня!       Все сосредоточенно слушали.       — Сириус! Сейчас же отдай мне письмо!       — Это ещё с какого Люмоса? Дай договорить!       — Отдай. Мне. Письмо!       — Ремус, ну признай, ты гордишься мальцом! — Гарри прямо представил, как его крестный подмигивает, говоря это.       — Тут нечему гордиться!       — А если как Лунатик?       Оригами замолчала, Люпин задумался… Мгновения снова показались вечностью. Но вот, он ответил:       — Как Лунатик? — он вздохнул. — Если так, может и горжусь…       — Я так и знал!       По кряхтению и шебуршанию стало понятно, что Сириус выбрался и вновь начал убегать от пытающегося отнять письмо Ремуса.       — Ну, а теперь! — тут, Блэк скороговоркой, что бы его точно никто не перебил, сказал. — Это мы тогда оставили в вашем кабинете кота под валерьянкой, с запиской: «Дорогая, ты помнишь нашу прошлую ночь?», Минерва МакГонагалл!       Добрая улыбка и хорошие воспоминания тут же улетучились, оставляя лишь негатив. Со злорадством усмехался Снейп, не одному ему посмешищем быть. Дамблдор подумал об измене. А по всему залу вновь прокатилась ещё одна волна гогота и фырканья. Даже Гриффиндорцы пытались сдержать смех.       — Как мы сами-то…       — … не додумались? — с усмешками удивлялись близнецы.       Запись оборвалась, а оригами осыпался пеплом на стол Гриффиндора. Но Сириус смог отправить этот громовещатель.