ЛКД

Игла легко и плавно погружается в ткань, тянет за собой гладкую переливистую нить, выныривает острым кончиком, тонким серебристым боком, солнечно-перламутровым хвостом. Стежок за стежком. Красиво. У Ани всегда была слабость к вышивке. Две неизменные отдушины: портить репутацию брату и вышивать. И ко второму она прибегала тогда, когда первого не было поблизости. И теперь у нее был только один вариант. Брат не придет сегодня. Чип под застарелым шрамом кожи запястья мигал тусклым красным, как бы говоря: «И на этот раз на твой День Рождения никто не придет. С чего бы кому-то делать исключение именно сегодня? Сколько тебе? Двадцать один или двадцать два?». Аня была хорошей девочкой. Поэтому хоть и со вживленным в руку чипом, но сидела в обычной одиночке. Таких, как она, называют Людьми Категории Два. Людей, имеющих способность проводить различные предметы через пространство, используя материи или импульсы. Кто-то проводит через волны: световые или звуковые; кто-то через материю: органическую или неорганическую. Аня была одним из самых редких типов - Световым Импульсником. Она выпускала собственный импульс, который входил в резонанс с квантами света. Этим процессом она могла управлять ровно настолько, чтобы не создавать мощнейшую цепную реакцию, но образовывать небольшую брешь в пространстве и через нее вытаскивать неживые предметы. Аня никогда не понимала, как некоторым удается проводить что-то конкретное из определенного места. Иногда это и вовсе казалось выдумкой СМИ. Попугать людей тем, что ЛКД знают, что делают. Проблема была в том, что ЛКД никогда не знали, что они делают. Это всегда и у всех происходило спонтанно: Аня, например, закрылась рукой от яркой вспышки на сцене и случайно провела через свет кусок бордюра. Тот упал на мальчика, переломив ему ногу. Открытый перелом ее одноклассника зажил, а ее жизнь – нет. Брату даже фамилию сменить пришлось, чтобы не мозолить глаза никому, когда его имя высвечивается на экране. Аня видит его каждый день - по телевизору. Влад – ведущий официальных новостей страны. Небывалый успех для человека, родившегося в городе с названием «Мавья Тишь». Кто вообще придумал назвать город, как деревню на отшибе цивилизации? По комнате растеклись вязко шипящие звуки помех – телевизор включили. В который раз вздрогнуть от такого знакомого голоса, посмотреть на пузатый экран, скорее угадывая черты лица брата на размытом изображении, чем видя их. Но Аня знает: Влад красивый. Она всегда гордилась братом. За то, что он был самым крутым у них во дворе. За то, что его всегда хвалили учителя маме. За то, что в него влюблялись все ее подружки. За то, что он был взрослым столько, сколько она его помнит. За то, что пошел за мечтой. За все, ведь это же Влад. Он там. Она здесь. «Вытащи меня отсюда» - А теперь стандартное объявление, - голос хрипит помехами, но Ане не нужно вслушиваться: она знает, что услышит сейчас, - ЛКД - Люди Категории Два - люди, имеющие способность проводить различные предметы через пространство, используя материи или импульсы. Кто-то проводит через волны: световые или звуковые; кто-то через материю: органическую или неорганическую. От их рук ежедневно погибают сотни невинных людей. Они - террористы по факту своей природы. Помоги защитить твою семью - сообщи нам по телефону горячей линии, если знаешь кого-то из них. Самое Народное Государство позаботится об остальном. Аня повторяет эту заученную наизусть фразу вместе с ним. Как звучит его голос, когда он не искажен техникой? Аня силится вспомнить, но с ужасом понимает: услышь она где-то на улице голос брата – не узнает. И эта мысль вдруг обухом по голове: он ее – тоже. Если, исключительно теоретически, они вдруг встретятся, то могут просто пройти мимо. Знаете, переломные моменты бывают разные: для них в жизни не всегда должна происходить трагедия. Иногда чему-то даже закономерному стоит просто произойти впервые. Игла соскальзывает и колет палец. Кровь. Впервые Аня укололась во время вышивания. Это так странно: с тех пор, как девушка впервые взяла иглу в руки, с ней ни разу такого не было. Все только удивлялись: как такое может быть, чтобы кто-то чему-то настолько сходу научился. Ане было, чем гордиться. Теперь она укололась. Поразительно запоздало. Посмотреть на кровь и понять: это не игра. Аня жива и у нее идет кровь, потому что она укололась. И понять еще кое-что: брат не вытащит ее, не спасет. И не просто потому что не может – ему это не нужно. То, что она здесь, не мучает его. Пока Аня упрятана за семью печатями тайны, он может спать спокойно. Ее заточение – его гарант на свободу, карьеру, славу. Влад не придет. Никогда. И от этой мысли мир стал таким понятным, объемным и четким. Все вдруг стало на свои полочки. Встать и нажать кнопку выключения на телевизоре – небывало тяжело: ноги вязнут в специфически явном страхе – его, кажется, можно черпать ладонями в этой комнате. Ужас сводит суставы, колкими паучьими лапками ныряет в ворот платья, липкой паутиной стягивает грудную клетку. Если она сейчас нажмет эту кнопку, то останется в комнате одна. Она и так одна. Поднять внезапно потяжелевшую на пару тонн руку, разогнуть сведенный судорогой страха палец – и нажать. Клац – и тишина: звенящая, полая, всепоглощающая. Клац – и все – дороги назад уже нет: она одна в ставшей вдруг невероятно огромных размеров комнате. Скрип половиц в оглушающей тишине – на разрыв ушных перепонок. Сесть на кровать, взять с двадцать шестой попытки дрожащими пальцами иглу. Та неуверенно, будто впервые, погружается в ткань, тянет за собой потрепанную нить, выныривает острым кончиком, тонким местами проржавевшим боком, блекло-серым хвостом. Стежок за стежком. Криво. День за днем, учась заново вышивать, Аня неожиданно для себя поняла: пока она есть у себя, все будет хорошо. Эта мысль легла так спокойно и гладко – точно очередной стежок – что при появлении на пороге комнаты-камеры охранников с девочкой, она не пугалась. Все идет своим чередом. Стежок за стежком. - Аня, это твоя соседка, - бросил «стражник», и уже куда-то через плечо крикнул: заносите кровать. Вот так в жизни сестры Самого Народного Журналиста появилась странная соседка по имени Кайа через «й» и «а» - «Каа-й-а», как та сама представилась. Кайа была странной, противоречивой и несуразной во всем. Угловатый и нескладный подросток с криво обрезанными волосами по плечи – ее бы можно было назвать некрасивой, если бы не удивительно миловидное личико. Обкусанные ногти с облупившемся лаком - на тонких изящных пальчиках. У «Каа-й-и» были очень взрослые мысли, поразительное спокойствие и циничная рассудительность. - Знаешь город Мавья Тишь? – вырвала из мыслей соседка. - Да, я там родилась, - растерянно ответила Аня, глядя на вышитый узор. - Отлично, будешь проводником, мне нужно туда попасть, - словно ожидая такой ответ, Кайа посмотрела на нее. Аня никогда всерьез не планировала свой побег, а Кайе этот план и не требовался. Ане нужен только свет, Кайе – цветок на столе. Кайа подошла к девушке впритык, поднялась на цыпочки и уткнулась холодным кончиком носа в мочку уха. - Не знаю, как ты, - горячий шепот обдал шею, - а я не намерена здесь задерживаться. Нам мешают только чипы – из-за них нам не убежать далеко. - Что ты предлагаешь? – произнесла одними губами Аня. - Я предлагаю вырезать их сразу, как вырвемся из этой комнаты для хороших девочек, - смешок – кипятком по шее. Аня помнила темную комнату: в них сажали Световиков, чтобы те не могли взаимодействовать со светом. Нет света – нет сил. Девушка не помнит, сколько там просидела, но каждая секунда растягивалась на вечность. На ее счету нет ни одной попытки побега, и если они сейчас облажаются, остаток жизни она проведет в комнате, которую до сих пор видит в кошмарах. Это слишком большой риск. Оглушающую тишину вспороли ржавым лезвием шипящие звуки помех. - Здравствуйте, в эфире новости на самом народном канале, - Аня почти слышит, как брат наигранно улыбается, - и это экстренный выпуск. Прямо сейчас из-под обломков обрушевшейся в результате взрыва автостанции вытаскивают немногих выживших. В небольшом старом городке под названием Мавья Тишь произошел террористический акт: группа подростков из Людей Категории Два… - сглотнуть вязкую слюну и посмотреть на вышитый недавно узор. Бросить взгляд на иглу и потом на уколотый некогда палец. Брат не придет. - Забери меня, - одними губами. - Как скажешь, - снова обжигающий шепот.