Глава 5. (18 and over)
23 сентября 2018 г., 17:27
***
Младший уже несколько недель ходил как в воду опущенный. В школе задавали слишком много уроков, скоро конец семестра, Тэхён почти не писал, дома все были заняты своими делами, мама начала напоминать о том, что пора выбирать специальность, и с Чонгуком всё еще ничего не было ясно. Пару раз он ночью заходил в комнату Чимина, и, простояв у кровати минут пять, уходил, стараясь не шуметь. Младший поймал себя на мысли, что уже ждет этих пятиминутных визитов, когда однажды долго ворочался, не сумев уснуть, в ожидании, что старший вот-вот зайдет, но он не приходил, и Чимин уснул только под утро. Такое повторялось несколько раз и начало откровенно раздражать. В одни выходные мать с отчимом в очередной раз уехали к друзьям за город, оставив ребят одних. Чимин сразу обрадовал Тэхёна, что у них получится провести давно запланированную ночь кино, с кучей закусок, напитками и лучшими фильмами, снятыми по комиксам. Тэхён иногда заходил в гости, если пораньше заканчивал на работе. Мама в Тэхёне души не чаяла, и, если заставала его, могла проболтать весь вечер без умолку, несмотря на то, что он в гости к Чимину вообще-то пришел. Чтобы не было сюрпризов и неожиданностей, Чимин решил предупредить братьев и за завтраком сказал, что вечером придет Тэхён и что они собираются всю ночь смотреть фильмы, но, конечно, шуметь они не будут. Хосок на минуту задумался и спросил, какие фильмы они собираются смотреть. Чимин назвал несколько, на что старший сказал, что не смотрел еще их, и если они не против, то составит им компанию. — Это круто, хён. Я только за. А Тэхён вообще будет в восторге, — обрадовался Чимин. Отношения с Хосоком стали теплее, и младшему нравилось проводить иногда время вместе. — Чонгук, ты что скажешь? — спросил Хосок брата, и Чимин перевел на него взгляд. — Я не против. Сто лет уже не смотрел фильмы, — ответил тот. — Отлично, тогда с вас закуски, я заказываю пиццу, а с тебя, Чонгук, пиво, — сказал Хосок, уже предвкушая хороший вечер. На том они и разошлись. Вечером все собрались в гостиной, раскинулись на диванах, и, притянув поближе закуски и пиво, начали смотреть фильмы. Настроение, как ни странно, у всех было отличное. Чимин искренне наслаждался фильмом и хорошей компанией. После первого фильма и второго блока пива решили сделать маленький перерыв. Тэхён был уже навеселе. Чимин боялся, что опять повторится история как в кафе — Тэхёна ведь не остановишь, а пить он не умеет. Остальные чувствовали себя нормально. По мере того, как пива становилось все меньше, атмосфера становилась расслабленнее и веселее. Чимин выпил пару баночек, и следующий фильм показался уже не таким интересным, поэтому он решил исправить ситуацию своими комментариями, правда, кроме него они никому не нравились, и его учтиво попросили заткнуться, на что младший обиделся, и еще больше надул свои пухлые губки. Наступила та фаза, когда у него повышается эмоциональный порог, и ему захотелось пообщаться. Он сел вплотную к Тэхёну, и, прислонившись к нему спиной, закинул ноги на диван. Ему стало скучно. Фильм уже не был интересным, хотелось повеселиться. Тэхен тоже почти не смотрел на экран, справа от него на кресле сидел Хосок, и Тэ бесстыдно пялился на него, то закусывая губы, то томно вздыхая. Одни старшие все еще продолжали смотреть фильм. Ну, один из них. На самом деле вообще никто не смотрел фильм — все были на своей волне. Хосок, заметив пронзительный взгляд младшего, стал ерзать в кресле. Любая поза становилась неудобной спустя пару минут, и вообще, чего это он уставился? Чонгук тоже уже не придавал значения происходящему на экране. Его больше интересовал расслабившийся младший, который всё никак не мог удобно устроиться и то и дело ёрзал возле Тэхёна, недовольно бурча. «Он на чем-то другом сейчас должен ёрзать», подумал старший, немного раздражаясь. Тэхён закинул одну руку на Чимина, когда тот наконец удобно умостился, другую запустил в его волосы, легко поглаживая. Такой обычный жест, скорее даже бессознательный, как будто он кота гладит, ведь Тэхён не придавал этому особого значения, а младший чуть по дивану не растекся. Он готов был замурчать, ведь ему было тепло, удобно, и его так приятно Тэхён гладил по голове, правда длилось это недолго, потому что спустя несколько минут рядом проходивший Чонгук «случайно» споткнулся и пролил на младших бокал пива. Чимин сразу вскочил и начал вытираться. — Айщ, Чонгук, тебя под ноги смотреть учили? У меня вся футболка мокрая! — усердно вытираясь, хныкал младший. — Блять, и волосы задел, теперь от меня воняет, — Но тут он перевел взгляд на Тэ, штаны которого полностью были облиты, но он не ныл, а просто не знал, что делать. — Тэ! Ужас, ты как будто обоссался, — и за секунду повисшую тишину нарушил громкий раскатистый смех парней, а в случае с Хосоком, он больше походил на истерический крик чайки. Парни снова засмеялись и лишь спустя несколько минут более менее успокоились. — Пошли, я схожу в душ и заодно найду тебе что-нибудь, чтобы переодеться, — сказал Чимин и направился в сторону лестницы. Чонгук улыбнулся с глупости младшего и пытался скрыть улыбку за кашлем. — Что? — непонимающе уставившись на старшего, спросил Чимин. — Если ты внимательно присмотришься, то заметишь, что Тэхён на голову выше тебя, и чуть поплотнее. Не в обиду, но он вряд ли влезет даже в твои спортивки. — Блять! — ругнулся Чимин, замечая очевидную разницу. — Пошли, я тебе что-нибудь найду, — сказал Чонгук, и, уже направляясь к лестнице, развернулся. — Блин, я забыл, что сегодня отдал недельный запас одежды в стирку. Вряд ли там что-то осталось. Хён, у тебя есть одежда? — обратился он к Хосоку. Если бы Чимин не видел, как утром гувернантка относила отглаженную одежду в комнату Чонгука, он бы поверил старшему. Молодец, хорошая игра. Хосок кивнул и пошел в сторону своей комнаты, Тэхён поплелся следом. Чимин хотел было пойти в душ, но старший окликнул его. — Что? — недовольно пробурчал младший. Ему не нравилось, что от него несло пивом. — Не иди в большую ванную, — тихо сказал старший. — Почему? — наивно спросил он. — Догадайся, — Чонгук двусмысленно улыбнулся. — Нет, не может быть. Успокой свою больную фантазию. Не все такие извращенцы как ты, — возмущенно воскликнул младший, на что старший только хмыкнул и уселся обратно на диван досматривать фильм, который продолжал идти. Чимин поднялся в свою комнату, взял сменную одежду и поплелся в ванную. На втором этаже, кроме доносившихся снизу звуков спецэффектов стояла тишина. Чимин подошел к комнате Хосока и постучал. Ему никто не ответил. Он открыл дверь, но в комнате было пусто. В смысле? Чимин подошел к двери в большую ванную и прислушался. Из-за нее доносились звуки возни, что-то упало, слышны были вздохи и неровное дыхание. Младший развернулся и пошел в душ. «Нет. Нихуя. Как? Весь мир помешался что ли? Чё за хуйня?» Принять душ и переодеться у него заняло минуты две. Когда он спустился вниз, Чонгук сидел один и досматривал фильм. — Как ты понял? — усевшись по другую сторону от Чонгука, спросил младший. — Ты видел, как Тэхён пялится на Хосока? — не отрывая глаз от финальной сцены, сказал Чонгук. — Почему именно большая ванная? — Интуиция, — ухмыльнулся Чонгук, не став рассказывать Чимину, что случайно нашёл там смазку и презервативы. Чимин досмотрел финальную сцену вместе со старшим, не задавая больше вопросов. Он был не уверен, что хотел знать на них ответы. Когда пошли титры, Хосок спустился вниз первым. — Хён, ты чего так долго? — чисто из-за интереса какую отмазку придумает старший, спросил Чимин. — Я показывал Тэхёну аппаратуру для сочинения музыки, — слегка покраснев, сказал Хосок и упал в свое кресло. — он в душ ещё пошел. Благодаря Чонгуку младший знает, какую аппаратуру он Тэхёну показывал и какие звуки можно было сочинить. Но Чимин равнодушно кивнул. Тэхён спустился спустя пару минут в шортах и майке Хосока. Все его ждали, чтобы включить последний запланированный фильм. Чимин едва придержал язык за зубами, чтобы не спросить Тэхёна, как ему аппаратура Хосока. Почему-то он злился на Тэ. Почему тот не сказал, что ему нравится Хосок? Они друзья или как? И еще Чимин злился на Чонгука. Больно он внимательный и вообще. Как-то непонятно ничего. Злость начала приводить его в чувства, и он потянулся за новой банкой пива, которого предусмотрительный старший купил с запасом. Открыв её и залпом выпив половину, он уставился в экран.***
На часах было три ночи, за окном начался дождь, и последний фильм смотрелся без особого энтузиазма. Тэхён, расслабленный после горячего душа и не менее горячего Хосока, проваливался в сон. Хосок был тише воды, ниже травы, Чимин все еще укладывал в голове мысли, а Чонгука присутствие Чимина в нескольких жалких сантиметрах от него бесило. Точнее его бесила невозможность зажать его и выебать прямо на этом диване. Он долго держался, не прикасаясь к младшему, но вот наступил момент, когда он готов сорваться. Только из душа, с влажными волосами, он без интереса смотрел в экран, постоянно вздыхая и облизывая губы. Чонгуку хотелось снова почувствовать их вкус, вдохнуть запах влажной свежей кожи. Было уже четыре утра, когда закончился последний фильм. Тэхён мирно посапывал, Хосок был слегка напряжен, Чонгук думал, как подобраться к младшему, а Чимин сам не знал, чего хотел. Он растормошил Тэхёна и повел его в спальню, чтобы уложить спать. Хосок поплёлся следом, зевая, а Чонгук, жестко обломавшись, остался сидеть в гостиной. Ну и вечер. С одной стороны, провели они его неплохо, но могли лучше. Он посмотрел в окно томным и немного разочарованным взглядом. Совсем скоро начнется рассвет, а ему даже не хочется спать. Наблюдая за светлой полосой горизонта он погрузился в собственные мысли, и не сразу заметил, как в гостиную вернулся Чимин. Младший подошел к дивану, но остался стоять позади, наблюдая за Чонгуком. Неужели он сам пришел к нему? То ли его взбесил Тэхён, то ли просто не хотел спать, то ли просто хотелось к Чонгуку. В последнем ему не хотелось себе признаваться. Чимин не знал, почему, и зачем он это делает. Он и не стал оправдываться или искать ответы — ему просто необходимо сейчас присутствие старшего рядом. Это как сильный голод, когда сопротивляться нет ни сил, ни желания. — Подойди ко мне, — в тишине раздался голос Чонгука, но он не нарушил её, а гармонично дополнил. Чимин не стал сопротивляться. Зачем отрицать факт? От этого он не перестанет быть менее правдивым. Он подошел к старшему и все ещё несмело сел рядом. Воздух пропитался недосказанными словами, невыплеснутыми эмоциями и робостью. Чимин не решался сделать первый шаг. Он объявил капитуляцию, когда сел рядом, но сдаться до конца еще не был готов. Чонгук видел все сомнения, всю несмелость младшего, но то, что он сейчас покорно сидит рядом, и более того, сам пришел к нему, грело его. Нет. Согревало. Он потянулся к Чимину и, нежно коснувшись щеки, провел по ней вдоль к полным губам, которые так его цепляют. Аккуратно обводя их контур, провел по подбородку, вдоль шеи и остановился на ключицах. Он наклонился к младшему, опаляя своим дыханием, и повторил тот же маршрут губами, выцеловывая каждый сантиметр, упиваясь бархатной кожей и волшебством момента. Рассвет рассеивал полумрак, но ночь еще не закончилась, хотя бы потому, что они еще не ложились, и это придавало моменту особую атмосферу. Чонгук оперся о спинку, и посадил младшего на себя, придвинув за бедра вплотную, из-за чего младший почувствовал возбуждение Чонгука. Он волновался, но ему не было страшно. Чимин закинул голову, подставляя шею под нежные прикосновения губ, и, когда Чонгук поднял на него взгляд, пытаясь запомнить образ младшего в утреннем свете, Чимин сам поцеловал старшего. Сначала робко, неуверенно, но, когда почувствовал ответ, более смело и глубоко. Это был совсем другой поцелуй, не похожий ни на один до этого. Этим поцелуем он говорил. Он рассказал о своем страхе, что было поначалу, о боли и разочаровании, о смирении и принятии, о сомнениях, которые его до сих пор терзали, и о желании, которое разгоралось в нём. Чонгук слушал и принимал, он не извинялся в своем поцелуе, а только показывал, что уверен в своих действиях, и это именно то, чего он хочет. Как же приятно было целовать Чимина и чувствовать ответ. Поцелуй переходил в более пошлый, глубокий, мокрый, распаляя желание у обоих. Дыхание сбивалось, и руки уже уверенно блуждали по телу, изучая его. Чимин подался вперед, пройдясь бедрами по возбуждению старшего, и Чонгук не сдержал стон. Желание затуманило голову: он выходил из-под контроля. Хотя было слишком беспечно продолжать это в гостиной, он готов был это сделать. Единственное, что мешало — заветный тюбик находился в ванной на втором этаже, а там рядом и спальня Чонгука. Подхватив Чимина под бедра, он встал с дивана. Младший опустился на ноги и пошел вслед за Чонгуком, стараясь ступать как можно тише, хотя его сердце стучало так бешено, что младший думал, что его можно услышать во всём доме. Чонгук положил Чимина на кровать. Поглаживая нежную кожу, он проводил рукой от шеи до ключиц, спускаясь к гладкой груди и очерчивая рёбра, проводил по талии. Ему нравилось ощущение прикосновения к коже младшего, которая была шелковисто-мягкой. Другую руку брюнет запустил в светлые волосы и аккуратно притянул лицо Чимина к себе. Не стоило ничего говорить или прикладывать усилия, ведь младший даже не сопротивлялся. И в какой-то момент, Чонгук принял это поведение за согласие. Он поцеловал Чимина нежно, обводя языком контур пухлых губ, выцеловывая уголки. Легко надавив на подбородок, Чимин открыл рот и Чонгук углубил поцелуй, добавляя в него язык, делая его еще более влажным. Нависнув над ним, он изучал тело младшего, покрывая его хаотичными поцелуями, укусами, вылизывая его. Чонгук снял футболку сначала с Чимина, потом с себя. Прижимаясь к младшему оголенной кожей и чувствуя, как тот тает под ним, он открыл для себя новую степень возбуждения. Сняв с Чимина шорты вместе с бельем, он раздвинул его ноги и наспех смазал палец, ведь младший сейчас податлив и расслаблен, с тихим шепотом: " Потерпи…» — ввел сразу наполовину. У младшего свело легкие от неожиданной боли, которая через пару секунд сменилась дискомфортом. Чимин недовольно скривился и дернулся от Чонгука. — Расслабься, сейчас ты привыкнешь, — сказал старший. Он не был профи в такого рода делах, даже не новичок — просто прочитал пару советов в интернете. Чимину было неприятно. Да куда там, он еле держался, чтобы не заистерить и не выбежать из комнаты со слезами, попутно проклиная Чонгука, но он терпел. Спустя две минуты Чонгук прибавил второй палец, обильно смазав его. Он начал двигать ими внутри, растягивая стенки, желая как можно быстрее войти в младшего, и все же — безопасность на первом месте. Растянув достаточно для двух пальцев, Чонгук выдавил еще больше смазки и добавил третий. Наклонившись к младшему, он снова впился в его губы томным поцелуем, который сам по себе напоминал секс — вязкий, мокрый, пошлый. В один момент, старший задел какую-то точку внутри, что заставило блондина вздрогнуть и в ужасе посмотреть на Чонгука — Чимин возбудился. Его тело все больше расслаблялось, и он начал получать удовольствие, как только гибкие и длинные пальцы Чонгука проводили по чувствительному месту, и это еще больше пугало его. Чонгук ухмыльнулся, заметив реакцию младшего, и растянув, на его взгляд, более чем достаточно, притянул за бедра ближе и, смазав дополнительно член, приставил к входу. Он долго предвкушал этот момент и сейчас хотел сполна насладиться им. Юное, податливое тело напротив, нежная кожа, пухлые губы и шелковые волосы будили в нем животные инстинкты, выключая все моральные принципы и нормы поведения. — Сейчас будет больно, — прошептал Чонгук и вошел в младшего одним резким толчком, издавая при этом гортанный стон, откидывая голову от наслаждения, ведь в Чимине так узко. Младший вскрикнул и напрягся от резкой боли. Он хотел было вырваться, несколько влажных дорожек скатилось по его щекам, но старший сильнее сжал его плечо и притянул ближе к себе. Он больше не делал резких движений, давая младшему привыкнуть, и целуя его, чтобы тот немного успокоился. Чонгук начал делать аккуратные толчки, все еще осторожничая, только с каждым движением сдерживаться становилось все труднее, и он перешел на свой темп. Чонгук, поймав новый угол, с каждым толчком точно проходился по простате, доставляя младшему необычайное удовольствие, на которое младший еще не знал, как реагировать, но когда старший изменил угол проникновения, Чимин неосознанно сам подался бедрами вперед. Это не скрылось от внимания старшего, и он начал насаживать его под прежним углом еще сильнее, желая сорвать с губ хоть один стон. Внутри у младшего было узко и жарко, а Чонгука это сводило с ума, он готов был кончить прямо сейчас, но решив продлить удовольствие, он вышел из Чимина, срывая с уст вздох разочарования, и перевернул его на живот, приподнимая за таз, и вошел одним толчком наполовину, сразу начав медленно двигаться, ведь сдерживаться не мог, но не хотел навредить Чимину. Младший был уверен в себе и своих желаниях, как никогда, а ощущение заполненности и толчки старшего сносили крышу, и он сам уже не готов был ждать. Он подавался вперед, выгибаясь в пояснице, чтобы найти тот самый угол, чтобы заново почувствовать то, в чем отказывал себе раньше. Дыхание стало быстрым и поверхностным, тела двигались в одном ритме, а в головах у обоих сверкали звезды Млечного Пути. Чонгук вышел из Чимина, переворачивая младшего обратно на живот, и подтягивая к себе за бедра, он так же резко вошел и начал двигаться в уже ускоренном темпе. Нет. Он начал трахать Чимина, не сдерживаясь, по-животному, впиваясь зубами в тело младшего, пытаясь почувствовать его вкус. А Чимину крышу сносило от такого Чонгука. Он хотел быть нижним, хотел жестких поцелуев и укусов, хотел, чтобы старший до боли сжимал его бедра и насаживал его ещё неистовее. Он открыл в себе желание, отдался ему и не мог им насытиться. Чонгук сбавил темп, потому что хотел продлить удовольствие, и насладиться моментом. Он начал медленно зацеловывать и зализывать места укусов, все ещё двигаясь внутри младшего, повторять линии изгибов тела ладонями, касаться Чимина. Чонгук провел рукой вдоль позвоночника младшего, давя на шею, и, запустив руку в волосы, оттянул голову назад, притягивая лицом к себе, и снова поцеловал. Мокро и развязно, растягивая нить слюны между губами, вылизывая рот младшего и посасывая губы, сплетаясь языками. Это был секс губами. Младший в этом поцелуе утонул. Он готов был кончить от одного такого поцелуя. Наслаждение накатывало волнами, голова кружилась, лёгким не хватало кислорода, и вот-вот волны готовы были перерасти в шторм. Чонгук снова ускорился, с каждым толчком точно попадая по простате младшего. Внутри тепло и узко, а Чимин так выгибается, что от одного вида у Чонгука срывает крышу. Младший, не сдержавшись, хрипло простонал, кончая, сжимаясь внутри, комкая под собой простынь. А перед глазами — звёзды. Чонгука вело от такого Чимина, и он кончил следом, опрокинув голову и закрыв глаза в экстазе. По телу прошли электрические разряды, а в голову ударил приход от наркотика. Его нового вида — с пухлыми губами, детским лицом, ангельскими крыльями, но дьявольскими желаниями. Он почувствовал другой уровень удовольствия. Сделав еще пару толчков, Чонгук вышел из младшего, падая рядом и пытаясь перевести дыхание. Чимин лежал, чувствуя сладкую усталость и наслаждаясь ею. Тело приятно ныло, а шторм внутри сменили легкие теплые волны последнего удовольствия, и он, окончательно расслабившись, был готов провалиться в сон. Он хотел остаться, и побыть еще немного рядом с Чонгуком, но нельзя так рисковать — они и так много себе позволили. Чимин молча поднялся, сопровождаемый взглядом брюнета, надел белье, и даже не взглянув на старшего, вышел. Он хотел посмотреть на Чонгука, хотел напоследок еще раз поцеловать, но несмотря на то что между ними было пять минут назад, он не осмелился. И поступил отчасти правильно. Если бы он посмотрел в глазах старшего, он бы увидел там сомнение. Сомнение и разочарование.
