Still Fine / Сопротивляться бесполезно

***

      Чимин проснулся в обед, и поскольку ему не нужно было помогать с подготовкой, он просидел все это время в интернете. Ближе к вечеру ему написал Юнги, но Чимин так и не ответил. Вчера ему было весело, он выпил и хотел доказать себе, сам до конца не понимая что, но сейчас это уже не важно. Прием был назначен на 7 вечера. В основном на нем будут присутствовать деловые партнеры, важные для бизнеса люди и собственно вся семья.        Мама готовилась к нему около недели. Были наняты декораторы, официанты, тщательно подбиралось меню фуршета. От Чимина требовалось только присутствовать там и ходить улыбаться, изображая из себя пай-мальчика. Впрочем, для родителей так оно и было. Только новый образ немного отходил от этого определения — светло-серая атласная рубашка, черные обтягивающие брюки, которые он выбрал для вечера, модельная укладка. Этот новый образ был совсем не похож на него, но он выглядел шикарно.       Чонгук вошёл в дом, стряхивая снежинки с волос и пальто, улыбаясь лучезарной улыбкой. Как сцена из фильма, где в канун праздника домой возвращается долгожданный сын, и все его радостно приветствуют. После того как он снял верхнюю одежду, поздоровался с отцом и его партнерами, к нему подошел Хосок.       — Прием был бы веселее, если бы ты прихватил с собой Лин, — подмигнул он брату. — твоя комната все еще пустая.       — Мне её и так хватает. Даже хотелось бы поменьше, — хмыкнул Чонгук и добавил. — Она позже придет.       — А где Чимин? — без задней мысли спросил он, оглядывая зал — из глаз долой, из сердца вон. Пару месяцев, которые он не видел младшего, дали о себе знать. Нет, он не избавился от мыслей о нём, от желания его увидеть, хоть мельком, но смирился и уже относился к этому проще. Он даже надеялся, что сегодняшний прием пройдет спокойно.       — Господи, я вчера пожалел, что он мне брат, — засмеялся Хосок.       — Сводный, — поправил Чонгук. — А что такое?       — Вчера у Тэхёна был день рождения, и праздновали мы в Бегине. Чимин опоздал на пару часов, но… Нет, ты должен это увидеть собственными глазами.       — Хён, ну куда ты со своими замашками к младшему. У тебя Тэхён есть, — посмеялся Чонгук. Настроение у него было слишком праздничное, чтобы придавать значение словам брата.       — А у тебя Лин, но ты только посмотри на него и скажи, что всё ещё гетеро, — Хосок указал в сторону лестницы, с которой спускался Чимин, безразлично оглядывая присутствующих. А х у е т ь.       Чонгук кажется забыл все слова, родную речь и как дышать одновременно. Чимин был похож на Аполлона, спустившего с Олимпа, чтобы на минуту украсить своим присутствием мир. Это слишком. Он еще не до конца был уверен в своих чувствах, но за красоту Чимина в этот момент хотелось умереть.       — Чимини, ты такой красивый. С Наступающим Новым Годом, ты хороший сын, и я люблю тебя, — от таких слов матери Чимин слегка покраснел. Он так любит её, им пришлось через многое пройти, но сейчас она счастлива и полностью этого заслужила.       Обняв её, он тихо сказал:       — С Наступающим Новым Годом, мама. Я тоже тебя люблю. Иди к гостям, я буду тут.       — Хорошо, моя булочка. Хотя ты сейчас больше похож на аппетитное пирожное, — женщина заговорщически подмигнула и пошла к гостям.       Чимин скользил безразличным взглядом по гостям, пока не наткнулся на глаза Чонгука в противоположном углу гостиной, что слишком пристально за ним наблюдали. Он не отвел взгляд, лишь приподнял бокал в немом тосте, слегка улыбнувшись, и выпил его. На его лице не сменилась ни единая эмоция. Молодец. Теперь точно ему впору выбирать актёрское, ведь этот, с виду такой обычный жест, стоил ему титанических усилий.       Он думал, что если сменит внешний образ — сменит и эмоции, а на деле, поменял маску на лице, но не на сердце.       Он думал, что крылья у стальных бабочек в животе притупились, но сталь оказалась высококачественной.       И вот, стоя в другом углу комнаты, чувствуя на себе прожигающий внутренности взгляд, он готов еще раз умереть и воскреснуть в руках Чонгука.       Это не нормально. Это болезнь, зависимость, психический синдром, что угодно, но не любовь.       Чимин чувствовал, что еще минута и он сдастся. Пройдя вглубь комнаты, он начал болтать с людьми, которые охотно принимали его и расспрашивали обо всем. Несмотря на то что он еще не определился с профессией, некоторые приглашали его пойти в их сферу и свою помощь. Вот он, наглядный пример того, что, когда ты красив, перед тобой открыты все пути.       Бокал за бокалом, Чимин пытался взять себя в руки, притупить чувства внутри, но становится только хуже. Он подошел к бару и потянулся за новым бокалом.       — Какой это по счёту? — голос Чонгука позади остановил сердце и заставил биться вновь. Он был совсем рядом, в нескольких сантиметрах — это было невыносимо.       — Я не считал, — сказал Чимин, протянув руку за очередным.       — А я считал — пятый, — томный выдох в область шеи, и у младшего внутри проигранная война.       — До пяти ты считать умеешь, молодец, — пытался съязвить младший, но чувствовал себя глупо.       — С чего такие перемены? Захотелось разнообразия?       — А тебе какое дело, чего мне хочется? — все ещё пытался держаться Чимин, но чувствовал, что сил становится меньше. С каждой секундой ему все больше хочется либо прижаться к Чонгуку и ощутить то тепло, по которому он так тосковал всё это время, либо убежать от него, закрыться, спрятаться, чтоб не нашёл, чтоб не ковырял и так не зажившую дыру в груди. Кажется, Чимин сходит с ума. Он бы сейчас посмотрел на себя в зеркало и рассмеялся собственной глупости, но что поделать, если он не может контролировать свои чувства. Может в силу возраста, может из-за неопытности, да и какая, в общем-то, разница. Рука Чонгука как будто невзначай скользнула по талии Чимина, и от этого жеста у младшего внутри всё перевернулось.       — Кое с чем я могу помочь, — шепнул он на ухо, а младший покраснел и отстранился.       — Не припоминаю, что просил тебя о помощи, — дрожащим голосом сказал Чимин.       — Ты скучал по мне? — Чонгук восхищался красотой Чимина, но глядя в его глаза, в которых читалось непонимание и наивность, у него включался режим хищника. Он хотел загнать эту лань.       — Чонгук, не говори глупостей, — хмыкнул Чимин, а в голове тянулось «Скучал…еще как…»       Как же он голоден, как тоскует по Чонгуку, по той ночи, что врезалась в памяти яркой полосой счастья.       «Зачем он это делает? Зачем заставляет умирать от любого прикосновения, взгляда, если сам того не чувствует? Зачем играть и ломать, как игрушку?» — мысли Чимина вот-вот превратятся в вопль.       — Скоро Новый Год, впору бы пожелать друг другу чего-то хорошего. Например, друг друга, — улыбнулся Чонгук.       — Сомнительно хорошее, — сказал Чимин, а внутри — дрожь. Старший сейчас такой не обычный. Такой уютный. Или же Чимину просто хочется в это верить. Или это седьмой бокал шампанского — да, Чимин считает лучше Чонгука.       В парадные двери вошла девушка в нарядном красивом платье и, снимая одежду, начала выискивать кого-то глазами. Чонгук вмиг помрачнел, он осмотрел гостиную, гостей, задержался взглядом на отце и тяжело вздохнул.       — Мне кажется, нам стоит поговорить, — протянул задумчиво старший.       — А сейчас мы, по-твоему, что делаем?       — Лучше это сделать наедине, — Чонгук пошел в сторону лестницы и поднялся на второй этаж.       Чимин провел его взглядом, но не смог ступить и шагу. Что Чонгук ему может сказать? Что Чимин хочет услышать? Почему первые чувства настолько яркие и сложные, что забивают голову и не дают мыслить рационально? На этой ноте Чимин залпом выпил еще один бокал и пошёл на второй этаж. В комнате Чонгука горел свет, отражаясь маленькой полоской в дверном проёме. Чимин, не спрашивая разрешения, вошёл.       — Я думал, ты не придешь, — спокойно сказал Чонгук.       — Я тоже так думал, — сказал он, стоя у двери.       — Сядь, пожалуйста, рядом, мне неудобно… — Чимин удивился, но не стал возражать, а просто сел на край кровати.       — Знаешь, я должен был это сказать намного раньше, и вообще… На самом деле, это не так просто.       — А что тут сложного? — просто спросил блондин.       — Не перебивай, — строгим тоном сказал старший и продолжил. — Мне очень жаль, что так вышло. Что я так поступил с тобой. Скоро Новый год, и я не хочу начинать его с грузом недосказанности. Ты не подумай, я не извиняюсь, потому что вряд ли я бы что-то поменял, если бы у меня была возможность. Единственное, мне сейчас стыдно, потому что это было неправильно.       Чимин улыбнулся, но это была не обычная улыбка. Горько. Очень. Так, что хотелось сплюнуть и пойти почистить зубы. Но он молчал, решив дослушать старшего до конца.        — Я не хочу портить тебе жизнь. Ты слишком красивый и чистый, и мне стоит держаться подальше от тебя. Это ни к чему хорошему не приведет. Чимин не выдержал и засмеялся.       — Держаться подальше? Как будто ты и так недостаточно далеко. Хотя нет. Ты всегда со мной. Все эти несколько месяцев ты постоянно в моей голове и не выходишь оттуда, как бы я ни старался.       — Чим…- хотел сказать Чонгук, но младший его перебил, повышая голос.       — Чистый? Не надо — ты сам меня осквернил. Красивый? Но, видимо, недостаточно… Как я тебя сейчас ненавижу, — голос Чимина дрожал. — Да, стоило поговорить наедине. Еще несколько месяцев назад стоило! Чтобы я не питал глупые юношеские надежды. Я даже не знаю, как в мою дурную голову могло придти такое! Как я мог почувствовать что-то к тебе! Почему принял всё как есть, не сопротивляясь, — на глаза младшего наворачивались слёзы, но он продолжал. — Не извиняется он, а стоило бы, Чонгук. Потому что если это неправильно изначально, не стоило начинать. А раз начал, имей смелость нести ответственность! Я не такой сильный, не взрослый, не умный, а глупый ещё такой, которому всё объяснить и разжевать, чтобы я не мучился потом ночами, чтобы не ждал тебя, не выискивал глазами в толпе, чтобы не торчал рядом с универом. Но ты решил всё так оставить и сказать, типа ой, как нехорошо получилось. Так вот, засунь себе свои слова в задницу, Чонгук. И извинения, или что ты там хотел сказать, — Чимин хотел было продолжить, но в дверь постучали, и он замолчал, а через секунду там появилась голова Хосока, а затем и все тело.       — О, вы оба тут, — сказал он удивленно. — Чонгук, тебя Лин уже минут пятнадцать ищет. Скоро часы пробьют, спускайтесь.       — Ах да, Лин пришла. Пойду найду её, — сказал Чонгук и вышел из комнаты.       — Чимин, ты в порядке? — спросил Хосок. На самом деле он долго стоял под дверью, и всё слышал. Но сейчас не время разводить драмы — одну уже развели, нужно её устранить.       — Нет, — честно сказал Чимин, но дополнил ложью. — Кажется, я много выпил, и чувствую себя неважно, — он почему-то догадывался, что Хосок все слышал.       — Да, бывает. Посиди пару минут и спускайся. Гости ждут, — Хосок решил оставить младшего в покое, а сам пошел вниз. Потом с ним поговорит. Это будет долгий разговор.       Чимин был разрезан на маленькие, ровные кусочки. Больно. Но он не был бы собой, если бы не натянул очередную маску и не спустился вниз, прямо перед боем часов. Куранты били, а Чимину казалось, что этот громкий звук эхом отражается в его пустой грудной клетке. Новый год он встречает со старой болью. Кажется, он будет не таким уж Новым…       … Если бы Чимин знал, как тяжело давались старшему слова. Если бы он знал, что это не выбор Чонгука, но правильный выбор для всех. Но он еще юный, и многого не понимает — так казалось Чонгуку. А сейчас он стоит в другом конце комнаты, слушает бой курантов с фальшивой улыбкой на лице, с ненавистной девушкой рядом, и ему кажется, что на самом деле, это он многого не понимает.