Рядом

      В комнате было темно и единственный источник света — это свет от большого экрана телевизора. Перед ним на диване сидит мальчишка, Пак Джисон, завёрнутый в тёплый плед. В его глазах много грусти, он совсем не улыбается.       На экране высвечиваются фотографии двух счастливых парней. Вот на этой, Джисон размазывает торт по носу своего парня На Джемина, который держит тот самый торт. Джисону кажется, что его вкус до сих пор остался на кончике его языка…       Вот на следующей фотографии Джемин обнимает Джисона со спины, а на руках младшего маленький серенький котёнок.       За просмотром фотографий из прошлого, Джисон не слышит шагов сбоку. Это Джемин, который работал на втором этаже, решил проведать своего малыша. В этот момент включается видео со дня рождения младшего. Джисон даже не подозревал о существовании этого видео… Слышится закадровый голос. Это их общий знакомый Донхёк. Он говорит младшему, что у Джемина нет подарка для Джисона, на что младший сразу же реагирует, не замечая направленной на них камеры. Он надувает губы и поворачивается к Джемину, спрашивая:       — Это правда, хён?       — Прости, малыш, я совсем затаскался с учёбой, — отвечает старший и неловко улыбается, почёсывая затылок.       На заднем фоне слышится дельфиний смех Ченле (знакомого Джисона), он стебёт младшего, благодаря чему Пак окончательно обижается и убегает на второй этаж в их с Джемином спальню, поэтому не может слышать дальнейшего разговора старших.       Джемин в миг перестаёт улыбаться и серьёзным взглядом смотрит поверх камеры, на Донхёка. От Ченле слышится «Да ладно тебе, Джемин-хён, это просто шутка!».       — Кто тебя за язык дёргал? Он теперь наверняка плачет, ему и так в школе не сладко приходится.       — Да ладно тебе, — дует губы Ли, — зато он будет очень рад, когда увидит твой подарок.       — Делайте что хотите, а я к нему, и камеру выключи, — это были последние слова Джемина, после чего он исчез из кадра, а на заднем плане послышались шаги.       Донхёк ещё что-то бубнил несколько секунд и выключил камеру.       После окончания видео, Джисон чувствует, как его обнимают и сразу расслабляется в любимых руках. Он прикрывает глаза и кладёт голову на плечо Джемина.       — Смотришь наши старые фотографии и видео, малыш? — тихо говорит Нана, из-за долгого молчания его голос звучит более хриплым, чем есть на самом деле. Плечом он чувствует, как младший кивает.       — Давай посмотрим вместе, я доделал работу, — шепчет Джемин, прижимаясь губами к макушке Пака. Тот снова кивает и На забирает пульт из рук младшего.       Джемин переключает слайд и они видят фото, которое сделал Донхёк на годовщину своих друзей. В тот день они решили погулять с друзьями, но вечер провести только вдвоём. Они отправились на пляж, чтобы насладиться видом и просто пофотографироваться. Эта фотография была в серых тонах, потому что в тот день было пасмурно, но дождя как такового не было. Джемин и Джисон стояли напротив друг друга, их волосы были растрёпанны из-за ветра. Они держались за руки, а на безымянном пальце левой руки Пака поблёскивало колечко, подаренное Наной на его день рождения.       Следующей их взору предстаёт фотография сделанная через неделю после выписки младшего из больницы и они оба вспоминают тот ужасный момент. Джисона всегда задирали в классе. Он учился лучше многих своих одноклассников из-за чего над ним часто издевались. Он не мог ничего сделать, потому что был слабее, чем те парни. Когда Джемин узнал об издёвках над его малышом, он хотел поговорить с теми парнями, но Джисон отговорил его, говоря, что тот сделает только хуже. Джемин, конечно, послушал Пака и не стал говорить с этими парнями. Но то хуже наступило чуть позже, совершенно по другому поводу.       Те парни снова загнали Джисона в угол и начали задирать его. Немногим позже их «главарь» приказал Паку сделать за него домашнее задание, но тот отказался. Тот парень страдал приступами неконтролируемой агрессии, но никто из взрослых не замечал этого, списывая на подростковое. Из-за взрослых страдали другие дети. И Джисон не исключение.       Его одноклассник сильно сжал волосы Пака, три раза ударил его по лицо кулаком, а потом ещё несколько раз приложил затылком об кафель в туалете. Из головы Джисона шла кровь, теряя сознание он видел своих паникующих обидчиков и Джемина, непонятно как оказавшегося там.       На Джемин не успел. Он не смог защитить своего мальчика.       Уже в больнице, когда Джисон очнулся, он слышал слова доктора, который разговаривал с Джемином:       — Ему нужно будет походить на приёмы с психологом, чтобы узнать получил ли он психическую травму. У Джисона сотрясение мозга и предположительно может быть мутизм*. Каждый человек по-разному переживает такие травмы, поэтому это только предположение.       Страшное для него слово «мутизм» подтвердилось, когда он не смог ничего сказать ни доктору, ни Джемину. Джисон видел с какой тоской смотрел на него Нана, но он не мог сказать и слова из того, что тогда находилось в его голове.       — Малыш, всё в порядке? — взволнованный голос Джемина вырывает Джисона из страшных воспоминаний, — ты опять вспомнил тот момент? Сколько раз я тебе говорил, что те мудаки не стоят того, чтобы их вспоминал такой человечек, как ты… Хочешь кушать? Приготовить тебе кимпаб? — Джемин выпускает Джисона из объятий и встаёт с дивана, поворачивая лицом к младшему. Он смотрит в его глаза, но всё, что видит На это лёгкую грусть.       — Ну чего ты малыш? Что случилось?       — Ничего, — говорит Джисон, — просто… я б-боюсь тебя потерять… я так сильно тебя люблю… и ты всегда был рядом, когда мне было плохо, — Пак поднимает взгляд полный тоски на старшего, — я боюсь, что ты уйдешь от меня из-за моей дефектности…       Джисон видит, как Джемин вмиг становится злее и весь сжимается, боясь, что на него сейчас будут кричать или что похуже, но его Нана никогда не бил его и уж тем более не кричал, даже если сильно злился. Младшему страшно. Очень страшно. Он всё ещё не знает чего ожидать от Джемина и поэтому крупно вздрагивает, когда старший с характерным звуком опускает ладонь недалеко от головы Джисона, который уже дрожит как осиновый лист.       — Малыш, прости, но ты говоришь полный бред и твои мысли на этот счёт полная чепуха. Ты же хорошо меня знаешь, Джисони, — На наклоняется на уровень лица младшего и серьёзно смотрит в его испуганные глаза без намёка на улыбку, — я люблю тебя и буду рядом, пока ты сам не захочешь, чтобы я ушёл, — Джемин тянется свободной рукой к лицу Джисона, отчего тот зажмуривается всё ещё боясь, но Нана только аккуратно дотрагивается до его подбородка, приподнимая лицо.       Старший наклоняется ещё ближе и целует Пака в его пухловатые губки. Он нежно сминает то нижнюю, то верхнюю губу. Этот поцелуй не был пошлым, он полон только нежности и любви этих двоих. Джемин отстраняется от младшего и присаживается рядом, пересаживая Джисона на собственные бёдра.       Пак закидывает руки на плечи Наны и, оборачивая плед вокруг них, тычется холодным носиком в место под линией челюсти. На обнимает Джисона за талию и тихо вздыхает, прикрывая глаза. Открывает он их лишь тогда, когда слышит шуршание пледа. Джемин натыкается на взгляд Пака полный нежности. От этого старший мягко улыбается, чем заставляет улыбнуться и Джисона.       Он говорит:        — Я люблю тебя, — и снова прижимается к губам Джемина.