You flower, you feast

Иногда Чонгуку по-настоящему хочется, чтобы в его школе на ведущих позициях была футбольная команда. Да, желание диковатое, но у него свои представления о футболистах. Судите сами, двадцать два альфы, выряженные в короткие шортецы и толкающиеся весь день на поле, – просто оживший кошмар. Кто как не они должны следовать стереотипным правилам? Передвигаться по школе исключительно группой и щеголять одинаковыми спортивными куртками с игровыми номерами на спинах (чтобы их легко можно было заприметить в школьном коридоре). А каждый раз, выбивая книги из трясущихся рук омег или заталкивая бедолагу-бету в шкафчик, трусливо и малодушно оглядываться по сторонам, опасаясь своего странноватого тренера Бинха, на чьей тачке красуется наклейка общества защиты прав омег. Но нет, в школе Чонгука тренер – единственный представитель футбольный команды, достойный внимания и уважения, сами же игроки в основном проводят время в библиотеке, зависая над домашкой да жалуясь на то, что не выигрывали ничего как минимум полвека. В школе Чонгука слава, почет и непомерные понты за командой бейсбольной. К слову, отпетые мудаки – тоже поголовно бейсболисты. Это они заталкивают омег в туалеты и пишут фальшивые любовные записки Ван Тиен (отвратительная проделка, потому что, независимо от перманентной готовности отсосать любому, она все-таки девочка). Это у бейсбольной команды тренер такой же засранец, как и каждый из его подопечных, и позволяет им творить что угодно. И это бейсбольная команда почему-то единогласно решила превратить тихую и спокойную жизнь Пак Чимина в сущий ад на земле. Худшее во всем этом? Чон Чонгук – главная звезда бейсбольной команды. За последние два года он выработал свой способ выживания среди товарищей по команде – смеяться со всеми вместе, избегать скандальных ситуаций, способных подмочить репутацию, раз в неделю выбираться с парнями на вечеринку. И никогда не ввязываться в драки. Это довольно легко, потому что большая часть их банды весьма инициативна. А еще его приятели на удивление неумело выбирают жертв, которые не способны оказать сопротивления. Так, Пин (Хосок утверждает, что ее голые фотки до сих пор хранятся у него в телефоне) и Чха, несмотря на ее кроткий вид, едва не спалили тачку Тэхену. А любимые жертвы всей команды Ми, Ин и Люн после недели страдания от лейсбийских шуточек над ними, что-то подсыпали парням в завтрак (другими словами, Чонгук никогда с тех пор больше не ел столовскую еду). Но по какой-то причине жертвой этой недели был выбран Пак Чимин. Чимин, который сидит позади Чонгука на математике и поднимает руку по три раза за урок (иногда четыре). Чимин с его дурацкими брюками с высокой посадкой и вязаными водолазками, не говоря уже о нежном румянце, который всегда зарождается у него на шее и ползет до ушей. Чимин – самая нелепая и неловкая омега во всей школе, если не во всей Корее. Словом, Пак Чимин – то самое имя, что всегда срывается с губ Чонгука во время дрочки в душе. Да простится его грешная душа. Прямо сейчас Тэхен хихикает, наблюдая, как Хосок держит несчастного омегу за воротник и подталкивает к потрескавшемуся унитазу. - Как настроение, пиздюк? – хмыкает Хосок, грубо нагибая парнишку возле бачка и нависая над ним. - Великолепно. Хочешь сделать его еще лучше, просто пойди на хуй, ладно? – огрызается Чимин, и ну кто бы мог подумать, что он может так ответить. Хосок игнорирует его выпад, молча продолжая ниже склонять омегу к унитазу. - Дай угадаю, вероятно, я первый альфа, который оказался так близко к твоей дырке, да? Черт, уверен, что тебе это нравится, мелкое ты омежье недоразумение. Чимин хмурится и пытается вывернуться из крепкой хватки. Пухлые щечки вспыхивают. - Ну, не знаю, из нас двоих ты, кажется, больше доволен происходящим. Возможно, тебе следует пересмотреть… - резкий удар по лицу оставляет после себя небольшую струйку крови в уголке губ и заставляет Чимина замолчать. Давно Чонгуку не было так паршиво. - Хосок, - слишком грубо окликает он друга, - может, оставишь его? В любом случае, звонок будет через пару секунд… - Серьезно, Гукки? Слишком жестокое зрелище для тебя? – смеется кто-то из парней, и Чонгук отстраненно чувствует, как сжимаются кулаки, но ничего не говорит. Нет, он слишком занят наблюдением за Чимином, который смотрит на него с легким интересом. - Это очень мило с твоей стороны, Чонгук, но на самом деле я раньше изучал психологию сексуальных кризисов, и твой товарищ по команде кажется очень интересным образцом… - еще один удар валит парня с ног. Он с грохотом приземляется на плитку. Чонгук вздрагивает. Почему, блять, не дают проклятый звонок? Обеденный перерыв должен был закончиться минуты три назад… «Не ввязываться в драки», - напоминает себе Чонгук, но слишком поздно. Он уже чувствует гормоны, выстреливающие в мозг. В основном это сказываются обычные альфа-глупости и годы сдерживаемого напряжения. Но помимо них вклиниваются всеобъемлющее чувство собственничества и жажда обладания. Чон встречает их с легким удивлением, но этого достаточно, чтобы броситься отвоевывать якобы «свое». * * * Кулак врезается в скулу Хосока, но тот быстро оправляется от шока и бьет в ответ. Будем честны, это не самая удачная схватка в жизни обоих. К тому моменту, как тренер Джин влетает в туалет и разнимает юных распалившихся альф, Чон отчетливо осознает, что к завтрашнему дню у него под глазом засияет сочными красками фингал. И это не считая пары порезов на лице и ломящих ребер. Хосок сплевывает кровь и смотрит настолько волком, что аж жуть берет. Чимин же, едва разгорается драка, просто уходит. В следующий раз Чонгук видит его по пути в кабинет директора, куда спешит с объяснениями, почему в очередной раз сцепился с Хосоком. Пак даже не смотрит на него и делает вид, что потертый ламинат школьного коридора самое интересное на этой проклятой планете. Наверное, так и должно быть. Потому что совершенно очевидно, что Чимин не собирается говорить «спасибо» или как в последних душевых фантазиях Чонгука прижиматься к нему, шепча благодарности в губы, и параллельно расстегивать пряжку его ремня. Итак, Чонгук чувствует себя полным идиотом, когда на следующий день на математике поворачивается и спрашивает: - Эй, ты в порядке? Чимин едва ли смотрит на него, видимо, слишком сосредоточенный на затачивании своего карандаша. - В полном. - Точно? – Чонгук кусает губы, желая сказать еще что-нибудь, но при этом не выставить себя еще большим дураком. – Ну, если парни еще побеспокоят тебя, ты просто… эм, ты скажи мне, ладно? И я… я разберусь с этим. - Я сам разберусь. Чимин бросает это так небрежно, нисколько не отрываясь от распределения своих черных и синих ручек по пеналу, что внутри Чонгука что-то щелкает. Внезапно все, что ему хочется, – это заставить Пака смотреть на него, сбросить со стола его дурацкие письменные принадлежности и просто обратить на себя внимание. А еще лучше вцепиться в шею упрямого омеги и оставить на ней метку, чтобы никто, даже Хосок, не пытался снова прикоснуться к нему. Вместо этого Чон хмыкает и кивает на острие карандаша. - Этой заточкой что ли? – благо его комментарий тонет в гуле звонка, и учитель окликает присутствующих, заставляя парня развернуться и сосредоточиться на доске. Пятнадцать минут спустя Чимин роняет-таки свой карандаш в проход между рядами и сползает за ним. И пока он не возвращается на свое место, Чонгук не сводит глаз с его задницы и почти не дышит. В эту ночь фантазии Чона включают в себя еще и наклоняющегося во все стороны за карандашами, распластанного на парте и сосущего колпачок ручки Чимина, – словом, все достойное представления и сводящее с ума. Но поутру Чонгук решает, что его нездоровая страсть – знак того, что от Чимина стоит держаться как можно дальше. Очевидно, что омега не нуждается в его помощи, вероятно, считая таким же засранцем, как и остальные представители бейсбольной команды. И, конечно, это здравое решение трещит по швам, когда Чонгук едет домой и замечает Чимина, возвращающегося из школы. Парень бредет под проливным дождем, прикрывая голову и рюкзак курткой. Наверняка переживает, что его учебники раскиснут под потоками воды. - Такси вызывали? – весело спрашивает Чонгук, потому что челка Чимина прилипла ко лбу, добавляя сходства с мокрой кошкой. Чон большой ценитель таких зрелищ. - Нет, - коротко отвечает Пак, привычно не глядя и просто продолжая путь. Его ноги разъезжаются по грязи. Чонгук закатывает глаза. - Давай, Минни, зачем тебе мокнуть… На этих словах парень действительно останавливается. Внезапный всплеск надежды уже накрывает Чонгука, но Чимин лишь хмурится и шипит: - Минни? Черт, ну вот он сейчас серьезно? - Это просто ласковое обращение… - Такое обращение только для друзей, - перебивает Чимин, сердито смахивая мокрые волосы с лица, - а мы с тобой не друзья, чтобы обмениваться ласковыми прозвищами. Ты, Чон Чонгук – абсолютный мудак, который болтается по школе с кучкой таких же мудаков. Сделай одолжение, не подходи ты ко мне! – При этом он снова трогается с места, только на этот раз идет куда быстрее. Уж не думает ли он, что обгонит машину? Господи, что за упрямое бестолковое создание. Чонгук поднимает стекло и проносится мимо, обдавая его грязью. А по возвращении домой старается провести хоть малую часть своего времени, не представляя того, что хотел бы сделать с Чимином. И почти удается. Хотя определенно такого стояка у него не было со времен средней школы. Будь он чуть нахальнее, то просто бы вышел из машины и прижал Чимина к капоту, нависая над ним и удерживая на месте одним лишь взглядом. А тот удивленно и чуть испуганно смотрел бы в ответ и покорно… Конечно, Намджун замечает, как он пристально следит за Чимином в столовой, и упражняется в сочинительстве максимального количества пошлых шуточек о вязаных свитерах и девственных задницах. Под конец Чонгуку хочется кричать. - Да не так все, клянусь! - отмахивается он, тщетно скрывая смущение, а Джун только хихикает. - Оо, Гукки, - издевается парень, - да ты же поедаешь его глазами… - Так-так, парни, что такое обсуждаем? – слышит Чонгук позади и благодарит небеса, что это улыбающийся Тэхен с подносом, а не Хосок, с которым они по-прежнему на ножах. Он бы разговоров о Чимине не оценил. - Еду и секс, по классике, – вздыхает Чонгук и награждается насмешливым взглядом. - Чонгук-а капает слюнями на сладенького маленького Пак Чимина. Эй, разве ты не был с ним в летнем лагере в детстве? Тэхен закусывает губу, припоминая. - Вроде было дело. Но не помню, чтобы мы прям общались, - легко пожимает плечами Ким, надкусывая булочку. – Может, и неплохой парень, но не слишком выделяющийся из массы. - Да и неважно, потому что мне совершенно не нравится Чимин, это понятно? – встревает Чонгук, быстро меняя тему. - Но он всегда казался очень добрым и милым, - продолжает Тэхен и вглядывается в лицо друга, будто точно знает, какие струны его души задевает. – И если ты перестанешь распыляться на дурацкие подкаты, останется время на осознание того, что он тебе нравится. Давайте представим, что Чонгук даже не залился румянцем. - Отъебись, - красноречиво бурчит он, и парни заливаются смехом. Оказывается, у него в друзьях великие мыслители современности. Ну, серьезно. В следующий раз Чонгук встречает Чимина следующим утром перед математикой. Учитель не изменяет своим традициям и опаздывает, и, конечно, именно они двое этого не учитывают. Топтаться под дверью кабинета довольно неловко. - Ита-ак, - начинает Чон, потому что он ебаный мазохист. - Я бы предпочел, чтобы мы не разговаривали. – Голос Пака сегодня какой-то непривычный. Слишком напряженный. - Почему, Чимин? – осторожно уточняет Чонгук, на всякий случай обращаясь полным именем. - Просто заткнись, ладно? Я уже такого наслушался от твоих дружков-позеров. И, честно говоря, мне это все надоело. - Слушай, я не такой, как они. Правда, это было просто… - но прежде чем парень успевает хоть немного оправдаться, в коридоре материализуется Хосок, видимо, решивший, что настал тот самый день, когда стоит прийти на занятия пораньше. – Бля-ять, - шипит Чон, и разговор автоматически прекращается. Он ерзает весь урок, планируя подловить Чимина после математики, но не удается. Едва раздается звонок, омега срывается с места и растворяется в потоке школьников в коридоре. Увы, и назавтра у Чонгука нет возможности поговорить с ним. Обернувшись посреди математики, он находит его место пустым и едва не кричит от злости и бессилия. Только контрольная следующим уроком удерживает его от того, чтобы не сорваться из школы прямо сейчас. Это маленький городок, поэтому, разумеется, он знает, что Чимин живет прямо через дорогу от Намджуна. Примерно на половине пути парень понимает, что его пальцы, сжимающие руль, слегка подрагивают. Но он понятия не имеет, гнев или нервы тому виной. На подъездной дорожке нет машин, но едва Чонгук надавливает на звонок, как дверь распахивается. Чимин покачивается на пороге и выглядит, мягко говоря, не очень. Чон делает вид, что не замечает его болезненного вида, и выдает все, что собирался сказать на протяжении уже стольких недель. - Слушай, Чимин, я не такой засранец, как тебе кажется, клянусь. Да, я дружу с плохими парнями, но… Я и раньше пытался остановить их, прежде чем они выйдут из-под контроля, хоть ты и первый, за кого я, ну, заступился… Именно в этот момент запах едва не сбивает его с ног, заполняет до краев и скручивает внутренности в узел. А Чимин просто стоит, кусая свои полные потрескавшиеся губы, и, похоже, это личный ад Чонгука. - Чимин, - шепчет он, почти теряя голову от крышесносного запаха, - у тебя течка? И поначалу парень качает головой, пытаясь отрицать это, но Чонгук спрашивает еще раз. - Да, - вырывается у Чимина настолько тихо, что Чонгук почти уверен, что это плод его воображения. - Ты не на подавителях? Легкий росчерк румянца расползается по щекам Пака. Секунду спустя у него горят даже уши. - П-пришлось прекратить их принимать. Они почти не действуют, а побочных действий уйма. - Не действуют? – рассеянно переспрашивает Чон и делает шаг вперед. Не может не сделать. Его непреодолимо тянет оказаться ближе, впитать столько восхитительного запаха, сколько только возможно. Черт, он и раньше сталкивался с течными омегами, но никого так не хотел. Именно в этот момент Чимин будто приходит в себя, поднимая на него полный решимости взгляд. - Ты в бейсбольной команде, - твердо говорит он. Обвиняюще. – Даже если никогда не участвовал в расправах, ты просто стоял и смотрел. Я не знаю, что стоит за твоими действиями, может, это просто другой вид издевки… - парень продолжает что-то еще говорить, но Чонгук уже ничего не воспринимает. У него с минуты на минуту закипят мозги. - Погоди… Так ты меня избегаешь потому, что я дал понять, что ты мне нравишься? Чимин замолкает, моргает, а затем возвращается к своему обвиняющему тону. - Потому что ты повел себя как типичный альфа!.. – возмущается он, и его голос срывается по мере приближения Чона. – Самый стереотипный, вступившийся за омежку в бедственном положении. Только посмотрите на него: подрался с Хосоком – каков герой! Полез спасать от дождя – как такому не дать? Вот только… ты-мне-не-нравишься… За исключением того, что омега заикается на «не нравишься», он довольно убедителен. Но его запах становится еще интенсивнее (если такое вообще возможно), так что Чонгук просто подходит совсем близко и вжимает его в стену. - Надеюсь, ты один дома, - бормочет он. И целует. Учитывая прежнее поведение Пака, Чон почти уверен, что его оттолкнут. Но Чимин встречает его губы так, будто только их и ждал. Он весь оживает и отвечает с такой страстью, которую, казалось бы, обычно приберегает до контрольных опросов и экзаменов. Чонгук прерывает поцелуй только на секунду, чтобы убедиться, что дверь позади него закрыта. Но и этого достаточно, чтобы Чимин отстранился от него, внезапно рассердившись. - Ты слышишь вообще? Ты мне даже не нравишься! Но у этой попытки оттолкнуть Чона есть одно большое отличие от предыдущих – он до сих пор чувствует вкус губ Чимина на своих, так что просто усмехается и бросает: - Повторишь это, когда я буду тебя трахать. И, видимо, так и будет, потому что они снова целуются. Еще более увлеченно, чем раньше. Чонгук быстро обнаруживает, что заставить Чимина стонать очень просто: достаточно чуть прикусить и оттянуть его нижнюю губку – и готово. Новое открытие последних минут – Пак на самом деле очень громкий. И очень страстный. Чон мысленно дает себе обещание найти и уничтожить все подавители в мире, потому что именно такой Чимин ему и нужен – горячий и жаждущий его. Он куда лучше любой его фантазии. А еще этот запах? С начала поцелуев он только усилился, и это совершенно сводит с ума. - Моя комната первая слева, - шепчет Чимин, когда Чонгук переходит к исследованию губами его шеи. И они вроде бы двигаются в правильном направлении, но спотыкаются на каждом шагу. Наконец, Чон просто подхватывает Чимина на руки и втаскивает в комнату, едва ли замечая в ней что-то кроме кровати и устраивая свою ношу на подушках. Пока Чонгук выпутывает Чимина из его безразмерного свитера, тот снова включает свои горячные рассуждения. Но голос его звучит куда отчаянней. - Твое счастье, Чонгук, что ты так мне нужен сейчас, так нужен во мне… сука, так нужен с той секунды, как дал тому мудаку по лицу, Чонгу-ук… - а Чонгук в это время нетерпеливо срывает пуговицы с его рубашки. Руки трясутся, а ощущение того, что от кожи Чимина его отделяют километры, пугает до неконтролируемого ужаса. - Нет-нет, не в везении дело. Ты просто мой, ясно? – спорит Чонгук, наконец дорываясь до гладкой кожи на груди Чимина и проходясь по ней языком. – Я ведь первый, кто видит тебя таким, да? Ты хоть понимаешь, что с ума меня сводил все это время? Мысли о тебе обнаженном, идеальном и принадлежащем мне… Следующими под напором Чонгука сдаются брюки, он стягивает их до колен, убеждаясь, что Чимин действительно течет, и любуясь влажным пятном на его боксерах. - М-мне нужно, - задыхается Пак, - Чонгук, пожалуйста… - Малыш, не так же сразу? – бормочет Чон, хотя едва ли он может трезво мыслить, наблюдая такого Чимина. Он целует острые тазовые косточки и тянет нижнее белье вниз, довольно разглядывая член, на кончике которого покачивается мутная капелька. Сдавленный хрип, который издает Чимин, когда Чонгук обводит пальцем его дырочку, не услышишь ни в одном порно. Альфа улыбается и целует его в лоб, прежде чем осторожно пошевелить пальцем, слегка вводя его внутрь. На этот раз Чимин уже откровенно стонет. - Н-ненавижу тебя, - шипит он, дергая футболку Чонгука. – Нечестно, что ты все еще… да-да-так… одет… - Хочешь, чтобы я вытащил палец и начал раздеваться? Клянусь, что устрою для тебя настоящее представление. Буду медленно снимать… Но Чимин успевает задрать его футболку до подмышек, мимоходом огладив грудь, и Чонгук уже слышит, как растегивается ширинка его джинсов, а член оказывается на свободе. - Вставь еще один, - просит Чимин, втягивая его в очередной поцелуй. - Это лучшее, что я от тебя слышал, - бормочет Чонгук, и это сущая правда. – Черт, ты хоть когда-нибудь растягивал себя? – Потому что даже двум пальцам в омеге слишком тесно, а сам он слишком напряжен. Даже сейчас Чимин умудряется злиться на него. - Ж-ждал, пока ты поймешь, каким мудаком б-был. И альфа не может думать об ином ответе, кроме как о поцелуе. Глубоком и развязном. Чуть лучше дело идет, когда он находит простату. Чимин закрывает глаза от удовольствия, дрожа длинными ресницами. И Чонгук понимает, что пора заканчивать с подготовительной работой. Добавляет третий палец, а затем вынимает их все. Пак стонет в знак протеста, но Чон быстро поднимается, до конца избавляясь от джинсов и стягивая футболку. Когда он приставляет член к растянутой дырочке, то уверен, что должен действовать предельно осторожно. Но стоит только начать, как парень буквально видит звезды. Внутри очень жарко, влажно и просто идеально. На секунду Чонгук поднимает глаза, чтобы взглянуть на источник своего блаженства. У Чимина расширенные зрачки, глаза совершенно черные и безумные, волосы растрепаны, пухлая губка прикушена от боли. - Чонгук, тебе нужно двигаться, - шепчет он. Пожалуй, Чон все-таки больший мудак, чем уверял самого себя. Возможно, он заслуженно занял место в бейсбольной команде, потому что все, что следует в ответ на тихую просьбу, – это глупая улыбка и требование: - Попроси меня. - П-пожалуйста, - слышит он. И больше ничего не слышит, срываясь с цепи. Им не требуется много времени, чтобы кончить. Чимин хватает его за волосы с неожиданной силой, протяжно стонет и срывается в оргазм. Чонгук незамедлительно следует за ним. Несколько минут они лежат неподвижно, пальцы Чимина все еще запутаны в волосах Чонгука, губы разделяют считанные миллиметры. Парни даже не целуются, просто дышат друг другом. Чон по-прежнему переполнен запахом Пака, и этого по-прежнему достаточно, чтобы у него кружилась голова. Наконец, Чимин лениво откидывается назад, и Чонгук пользуется этим, покрывая его шею цепочкой легких укусов и засосов. И улыбается, попутно отмечая все остальные следы, которые оставил на омеге. - Больше никаких таблеток, - говорит он. – И ты больше не делаешь вид, что ненавидишь меня, ладно? - Иди ты, - все, что он получает в ответ. – О, погоди, ты пытаешься сказать, что мы только что переспали, и это все меняет? Чонгук смеется. Вероятно, что-то подобное он и собирался выдать. Но затем пристально смотрит на Чимина, целует в щеку и шепчет: - Мы должны пойти на свидание. Это не предложение. И поначалу парень уверен, что его утверждение будет отвергнуто. Наверняка Чимин легко спишет их связь на течку и возраст, когда от желания в глазах темнеет. А засосы быстро сойдут. Они не повязаны. Он откажется. - А что насчет твоих прекрасных товарищей по команде? - Да к черту их, - легко отмахивается Чонгук. И стоит только ему это сказать, как запах внезапно усиливается. Одного взгляда вниз альфе достаточно, чтобы снова затвердеть. – Малыш, идем на второй круг, да? Сколько часов прошло с начала течки? Чимин вздыхает, будто речь идет о самой неприятной вещи в мире. - Четыре. Пальцы Чонгука уже сжимают его член, сам он улыбается. - Хорошо.