Nothing

День, когда Уэйд Уилсон появился в лаборатории, не мог быть хорошим по определению. Под ярким светом Аякс разглядел его: нездорово бледная кожа, мешки под несчастными, но какими-то неожиданно живыми глазами, усеянные трещинками побелевшие губы. На лице новенького читался целый коктейль из эмоций, и одну из них в этом месте Аякс видел уже не раз. Отчаяние. Оно то и дело мелькало в его взгляде, однако на удивление быстро вытеснялось каким-то странным блеском. Иногда Уэйд широко распахивал глаза, но на страх это похоже не было: скорее, он просто был заинтересован реакцией на свои шутки. Чувство самосохранения, судя по ним, у него отсутствовало как класс, зато была решительность, читающаяся в складке на переносице. Это не могло не интересовать. Но его приколы, господи боже... Рот у юмориста сам не затыкался, повезло, что Ангельская Пыль быстро заняла его кляпом. Уилсону было больно. Жёсткая и холодная кушетка, ремни, стягивающие кожу - всё это меркло в сравнении с растекающейся по венам вакциной. А то ли его ещё ждёт... Интересно, как быстро он сломается? В какой момент уголки губ перестанут ползти вверх, а брови - приподниматься в шутливой манере? Когда в его глазах останется лишь боль, перекрывающая задорный блеск, не пропускающая ничего, похожего на надежду? Уэйд смотрел с ненавистью; крылья его носа раздувались, а глаза щурились от презрения. Аякс подумал, что юморка новоприбывшего всё же не хватит надолго. Послышалось настойчивое мычание, и Ангельская Пыль вытащила кляп. - Спасибо! Спасибо, - выдохнул Уилсон и продолжил, обращаясь к Аяксу: - У тебя что-то в зубах. Прям на виду какой-то кусок торчит. Салата пучок или наггетс... вроде. Когда Аякс подошёл к зеркалу, в лаборатории послышался редкий для этого места смех. - Повёлся, - проговорил Уэйд ему в спину. * Уэйд бесил. Уэйд интересовал. Аякс наблюдал за пытками, смотрел на его тело, грубо подвешенное к потолку за запястья, слушал поразительно редко вырывающиеся стоны боли. Уилсон никак не сдавался, не прекращал шутить. - Мм, что у нас сегодня, дорогой? Стек? Плётка? Бондаж? Всё вместе? - Ванна со льдом. По лицу Уэйда пробежала еле заметная тень, но она тут же уступила место полуулыбке. - Свечи будут? - Нет. * - Зачем? Сейчас придут санитары, - нахмурилась Ангельская Пыль, глядя на Аякса. Тот держал Уэйда на руках. Это было достаточно просто: он был слишком занят выживанием, чтобы сопротивляться, а с силой, как у Аякса, поднять какие-то несчастные девяносто килограмм не составляло труда. - Ты себе им весь халат намочил, - продолжила девушка. - Может, дождался бы- - Я решу сам. Нет нужды дожидаться санитаров: у меня без проблем получится донести этого... пингвина. Уэйд пробормотал что-то потенциально матерное. Его трясло. Аякс это видел, но не ощущал: он ничего не чувствовал. * Иногда Аякс хотел ощущать. Что угодно, даже боль, лишь бы не эту... это... ничто. Словно ты в непробиваемом колпаке, огораживающем тебя от остального мира, и это гораздо неприятнее, чем любое другое чувство. О, Аякс хорошо помнил их все. Проигрывал, представлял, когда оставался наедине; водил холодной - должно быть - ручкой по предплечью и думал о том, каково это, как бы это ощутили другие. Сверхчеловеческие рефлексы, сила - за это нужно было платить. Ценой были прикосновения. Некоторое Аякс всё же чувствовал, но от этого как раз предпочёл бы избавиться, причём как можно скорее. Лёд, пламя, ужин с матерью - он готов на что угодно, только бы не это, только не Уэйд Уинстон Уилсон - любитель шлюх, с позором уволенный из армии. Пустое место. Очень разговорчивое пустое место. Уэйд знал, что раздражает, и был этому жутко рад. "Выбесить человека, не чувствующего ничего? Охрененно". Уилсон старался: с завидной производительностью отпускал разного рода шутки - заткнуть подопытного было практически невозможно - и что хуже всего, узнал его настоящее имя. Ф р э н с и с. Самое ненавистное сочетание букв на свете. Уэйд улыбался, глядя в злое лицо напротив. Хотелось ему врезать, но Аякс боялся переборщить: он не почувствует силы удара, боли в костяшках, не поймёт, когда стоит прекратить. - Ты меня бесишь. - Спасибо за комплимент. * Уэйда хотелось сломать. Хотелось увидеть другим, чтобы он больше никогда не интересовал, не занимал мысли, не мешал планам; чтобы понять, что он ничем не отличается от остальных. И Аякс решил. "Если это не активирует мутацию - не поможет уже ничто". Капсула была последней надеждой, во всех смыслах. Если во время такого Уэйд не потеряет себя, останется таким же несломляемым - Аякс окончательно, безнадёжно, безвозвратно, как бы это не было неприятно, в него влюбится. Он думал сесть у капсулы и смотреть, как Уинстон хватает ртом воздух, смотреть на глаза, огонёк в которых потухает так же быстро, как лицо приобретает бордовый оттенок. Но ушёл. Не смог, не захотел видеть его таким. А вернувшись, увидел ужасное. Подобные мутации не были чем-то странным и неожиданным: Аякс уже наблюдал такие побочные эффекты. Его изменившаяся кожа не отталкивала, но на лице Уэйда было то, что страшнее шрамов. Ужас, полное, кромешное отчаяние - уродство, лишившее красоты многих людей, перебрались и на него. Уилсон теперь другой. Аякс тонет в ненависти; ему нужно добить, уничтожить, раскромсать его на части. - Вопросик. - Последний шанс. - Моё имя? Молчание, пустой взгляд. Он так и думал. Аякс дёргает губой: на привычную ухмылку сил не остаётся. Капсула беззвучно закрывается. * Взрыв оглушает, выбивает стёкла; мебель разлетается в потоке ярких искр. Пламя, танцуя, заключает лабораторию в кольцо, скачет, вылизывая раскалёнными языками тела и предметы. Слышатся крики. Аякс зачем-то ищет глазами Уэйда, а тот нападает. Уилсон силен, но Аякс тоже - а потому всё же получается пронзить сердце подопытного найденной арматурой. - Моё имя, - Аякс заглядывает в его лицо, ища ответ. Изо рта Уэйда течёт кровь в перемешку со слюной. Он молчит. Жив, но это пока. Аякс покидает горящую лабораторию, единственный раз обернувшись; пожар погребает Уэйда под собой. Он не ощущает, как сильно впились в ладони ногти. * У Аякса достаточно врагов: успел разжиться за время работы в лаборатории, да и до этого не был хорошим парнем. Он мог насчитать с десяток ребят, желающих его убить. Это не Уэйд, это не может быть он. И все равно, пусть Аякс и видел его смерть, в движениях парня в красном виделось что-то уэйдовское. Их голоса были похожи, как две капли воды, и Аякс думал, что у него галлюцинации. Пока тот не приподнял маску, открывая словно изжёванную кожу. Неужели у Уэйда действительно настолько развита регенерация? Ему проткнули сердце, он сгорел и все равно выжил, а теперь вот вам тот самый Уэйд: интересующий, раздражающий. А Аякс окончательно, безнадёжно, безвозвратно... Он сидит с разбитым лицом, пронзённым плечом и не может не улыбаться. * Любовь была тем, что Аякс не мог себе позволить. Слабостью. Убийственной слабостью - он имел несчастье посмотреть пару романтических трагедий и знал, чем все заканчивается. Впрочем, неудивительно: главные герои были идиотами, однако судить их сейчас хотелось в последнюю очередь. Уж очень ощущалось сходство. Хорошо хоть, что хватило ума вытащить из плеча оружие, оседлать мотоцикл, выживший, по счастью, в бою с Уэйдом, и умчать залечивать раны. Хотелось материться, куда-нибудь плюнуть и сделать ещё что-нибудь идиотское. Обычно в таких ситуациях помогало поговорить с Кристиной. - Уэйд хочет тебя убить, ты знаешь. - В этот раз она пришла сама: настигла в коридоре и принялась за разговор. - Что будешь с этим делать? Аякс едва заметно дёрнул плечом. Мыслей не было никаких. - Тебе стоит разобраться с этим комиком, пока он не разобрался с тобой. - Дождавшись неопределенного кивка, девушка продолжила: - Не жди нового нападения, лучше бить первым. - Разумно. С чего начать? - Я бы пошла в место, где он узнал о нас. Бар. Часто там зависал, спросим о нём у кого, разработаем план. С ним нельзя напрямую: он сильнее, это стоит признать. * Теперь, стоя на крыше, Аякс думал, что, возможно, план не был таким уж хорошим. Уэйд все больше и больше заполнял собой его сердце - пусть и непонятно, как это возможно. Аякс постоянно ощущает его присутствие. Словно тот приобнимает за плечи, касается бедра рукой в прохладном спандексе, прижимается шершавым носом к щеке... Убить Уилсона будет сложно не только физически. * Что ж, Аякс знает, кто умрёт в этой трагедии. Уэйд сидит на его животе, но давит в совсем другом месте. На сердце словно тонна, и пусть он и знает, что боль фантомная, лучшее не становится. И не станет. Аякс приподнимается, приставляя лоб к дулу пистолета. Он умрёт, это точно, а Уилсон пойдёт трахаться со своей девушкой, Ванессой, имя которой постоянно срывалось у него с языка. Уэйда прерывает какой-то стальной мужик с наивными проповедями, такими нудными, что сразу ясно: он выстрелит; Аякс и сам не стал бы слушать. Уилсон жмёт на спусковой крючок. Теперь Аякс действительно ничего не чувствует.