Крыло зимы

— Какие сплетни во дворце о смерти ведьмы? — спросил Баки через пару дней. Джек лежал на диване, вытянув ноги, и старался не задремать под мурлыкающий голос Баки, всего пару минут назад напевавшего какую-то незнакомую песню. Подтянувшись, он сел, обложился подушками для удобства. — Сайлас беснуется, — беззаботно улыбнулся Джек, словно его и не касалось сумасшествие родителя, хотя во дворце он, как и прежде, бывал регулярно, только что сбегал в особняк при любой удобной возможности. — Совсем умом тронулся от горя, видимо, везде заговоры мерещатся, советников напугал до икоты, уже троих повесил. Шепарда со скандалом из спальни своей вышвырнул чуть ли ни в одних нижних штанах. Уж не знаю, что он такого отцу ляпнуть умудрился, но вылетел от хорошего пинка, кровью ковёр заляпав. А вот прислуга шепчется, что Томасину духи покарали. Говорят, ее нашли в лёд вмороженной, хотя на улице едва лужи схватились. — Лорд Зимний принял жертву, — кивнул Баки. — И остался доволен. — А правду говорят, что принцесса на сносях? — поинтересовался Брок, разминавший Джеку ступни. — Правду, — мурлыкнул Джек. — Только она не замужем до сих пор и срок такой, что скрыть не получится. Знатный конфуз. То, что Мишель как-то умудрилась забеременеть, Джек узнал чуть ли не одним из первых, застав сестру всю в слезах в дальнем углу библиотеки и, выспросив о причинах, ещё сильнее возненавидел Шепарда. Этот ушлый мерзавец наобещал ей с три короба, обесчестил, а потом сделал вид, что не в курсе, откуда и почему дети родятся. Джек, конечно, утешил сестру, как мог, пообещал поговорить с её женишком, но заранее понимал — ничего из этого не выйдет. Однако наивная Мишель всё ждала своего возлюбленного, отказавшись от Стэнли, влюблённого в неё с детства и готового принять вместе с ребёнком. А теперь всё, срок слишком большой, и в Храм не пойдёшь. — А что, ни королева, ни король ничего не видят? Позор на все венценосное семейство. Бастард и все такое. От кого хоть? — покачал головой Брок. — Матери не до того, скоро зимние балы начнутся, она с августа вся в заботах, света белого не видит, — передразнил Джек и снова откинулся на подушки. — А Сайлас сам не свой после гибели Томасины. Он и до этого-то не сильно баловал нас вниманием, да и он сам же сосватал Мишель Шепарду, но, видимо, не судьба. А позора и правда не избежать, хотя мама всегда боялась, что это за мной будут бегать дамочки с пищащими свёртками, надеясь стать королевой. — Да, когда принцесса родит, поздно будет, — покачал головой Баки. *** Не прошло и недели, как на всю столицу прогремел скандал, отголоски которого докатились даже до Брока и Баки, не выходивших из особняка дальше облетевшего сада: король Сайлас обвинил Давида Шепарда в государственной измене. Джек же хохотал в голос, рассказывая своим возлюбленным всю историю с подставными свидетелями, которую король сам для себя выдумал и попытался разыграть в королевском суде на глазах у нескольких десятков особо приближённых, призывал даже Джека — ага, вспомнил, наконец, о сыне! — встать под его знамёна и… дальше Джек не слушал, молча поднялся и вышел из кабинета, стараясь не реагировать на проклятия в спину. Он даже до конца не верил, что Сайлас всерьез со всей этой нелепицей про измену, пока не услышал от Стэнли, что суд назначен на пятницу. — Нет, ты только подумай, он сам прописал, что должны говорить свидетели, — не переставая смеяться, рассказал Джек. — Надо было видеть лицо Шепарда, он так до конца и не понял, что произошло, стоял и блеял о том, что Его Величество всё не так понял. — Сайлас окончательно рехнулся, — Баки скользнул за спину Джека и обнял его. — Вот уж точно, — согласился Брок, раздвигая Джеку колени и устраиваясь у его ног. — Что, приговор уже вынесли? — Пока Сайлас наслаждается процессом, всё надеется выбить из Шепарда признание, но, по мне, это чистой воды фарс, попытка восстановить потерянный контроль. — Похоже, ведьма держала короля в узде, — заметил Брок. Согласно кивнув, Джек откинулся на грудь Баки, привычно вплёл пальцы в волосы Брока, уже даже не удивляясь, как быстро эти двое заполнили собой весь его мир, стали самыми необходимыми. Джек уже тысячу раз обдумал, как им жить дальше, вертел в голове и так, и эдак, и всё мысли сходились лишь на одном — пора двигать Сайласа, пока от королевства ещё хоть что-то осталось. Слишком не хотелось строить жизнь на руинах, да и не запрёшь же любовников навечно в четырёх стенах: деятельные натуры что Баки, что Брока требовали движения. — А что королева? — спросил Баки. — Черт, я иногда так скучаю по родителям… только они умерли давно. — И мои, — кивнул Брок. — Мама, похоже и не заметила перемен, готовится к балам, пишет пригласительные письма, — сбросив с себя веселье, ответил Джек. — Она всегда была немного себе на уме. Удивлюсь, если раньше генеральной примерки бальных платьев обнаружит беременность Мишель и полное отсутствие рядом Шепарда. — То есть ей на своих детей попросту наплевать? — удивился Баки. — Ну и ну… Как ты только нормальным вырос в такой семье? — А нормальным ли? — усмехнулся Джек, откинув голову на его плечо. — С женщиной ни разу не был, всё мужиков в койку таскаю. Отца не уважаю и не почитаю, в рот ему не заглядываю, пру упрямо своим курсом. Ещё и папочку сместить хочу, трон занять, а любовников своих за спиной поставить. — Тебе не наплевать на близких, — Брок взял его за руку. — А что близких ты выбираешь сам, так это даже правильнее. Ну, а женщины… — он сморщил нос. — И без нас найдется, кому оставить потомство. Вот только что ты будешь делать с наследником, когда взойдешь на трон? — Ну вот родит Мишель сына, можно будет ее замуж выдать за кого-нибудь не слишком брезгливого, а ее сына воспитать наследником, — предложил Баки. Джек и сам думал об этом, даже хотел предложить Мишель такой выход из ситуации, лишь бы она согласилась держаться от Шепарда подальше. С таким семьи не получится, одна морока, а жить, постоянно поглядывая за спину — то ещё удовольствие. — Вы ведь не оставите меня? — с надеждой спросил он. — Не оставим, милый, — заверил его Брок. — Никогда, принц Джек, — подтвердил Баки. *** Джек только распластал весело смеющегося Баки на постели, расшнуровал ворот рубахи, чтобы добраться до шеи, навис сверху, расписывая, что и в какой последовательности хочет с ним сделать, как в комнату без стука влетела Филлис. — Там такое, господин, такое! — заголосила она, совершенно не обращая внимания на то, чем занят Джек. — Там ваш отец, там Его величество! — Филлис, успокойся и скажи толком, — скатившись с Баки, спросил Джек, очень сильно надеясь, что король вместе с гвардией не стоит сейчас перед воротами особняка. Там, конечно, был тайный ход, но Джек планировал вечер провести немного по-другому, а не шарахаться по катакомбам. Горничная вновь всплеснула руками. — Он на площади объявил о казни предателя. — Он что сделал? Никогда ещё Джек не одевался с такой скоростью. Особняк находился чуть в стороне от главной площади, хоть и был расположен в престижном районе. Он был серым и совершенно неприметным, за что его Джек и выбрал, с большим красивым садом и высоченным, по сравнению с соседними, забором, прекрасно скрывающим частную жизнь хозяев. Брок и Баки просочились на главную площадь через боковую калитку для прислуги и были там раньше конного Джека. Сайлас сам, без помощи глашатая, объявлял о смертной казни для предателя короны, перечисляя его прегрешения и особенно упирая на собственноручное признание. — За хуй этот Шепард его укусил, что ли? — шепнул Баки Броку. — Может и укусил, — хмыкнул Брок. Джек влетел на площадь, врезался в толпу, стражники едва успевали вытягивать людей из-под лошадиных копыт. Ему было глубоко наплевать на Шепарда, на его признания. Джек и сам хотел бы покончить с этим расчетливым мерзавцем, сумевшим влезть в его семью, расположить к себе всех, кроме разве самого Джека, который его раскусил и невзлюбил сразу. Сам казнил бы, но не так, не прилюдно. — Отец! — заорал Джек, спрыгивая с коня, взлетел по скрипучим ступеням наспех сколоченного помоста, глянул на залитое слезами лицо Шепарда и чуть не отшатнулся в сторону. Сайлас был страшен. Его перекошенное злобой лицо почернело, в глазах горело что-то такое, чему Джек, как ни пытался, не мог подобрать названия, будто бы из провалов глазниц на него смотрел кто-то другой. — Он предатель! Он признался! Это он ее убил! — орал король, потрясая кулаком. — Он весь вечер просидел со мной отец, он не мог никого убить, — возразил Джек, стараясь оттеснить Сайласа в сторону, не дать свершиться безумию. Сайлас с силой ударил Джека в грудь, скидывая его с эшафота. — Стража, задержать! — крикнул он и сделал знак палачу. Сильные руки подхватили его, поволокли вон, выкручивая локти. Джек что-то кричал, рвался, умолял отца одуматься, не слыша возбужденного рёва толпы, приказов не двигаться, в ушах набатом гремели только скрип поворотного механизма и хруст ломающихся шейных позвонков. Брок и Баки оказались рядом со стражей, удерживающей Джека, в мгновение ока. В толпе, в темноте — уже опускались ранние зимние сумерки — было не видно, что происходит. Один стражник крякнул и осел на мостовую, второй захрипел, третий и четвертый выпустили Джека, чтобы тоже рухнуть наземь. Баки и Брок подхватили Джека под руки и поволокли прочь с площади. Позади бесновалась толпа, над ней взлетал хриплый надтреснутый голос короля. — Он сошёл с ума, — не переставая твердил Джек, цепляясь за руки своих любовников. — Вы видели? Он совершенно безумен! Джек, несмотря на то, что они на улице, потянулся к Броку, с какой-то обидой взглянул ему в глаза и обнял, прижался щекой к груди, зажмурился, стараясь выкинуть из памяти последнее что видел: безумный взгляд отца, перекошенный криком рот и торжество, которым на одно мгновение осветилось его лицо. Джек стоял, обхватив руками Брока и мысленно проклинал Сайласа, взывал к любому, кто был способен его услышать, лишь бы это всё наконец закончилось, и этот безумец больше никому не навредил. — Черт, надо в переулок! — Баки потащил Брока и Джека в нишу под балконом дома, в котором никто не жил. — Это же главная улица! И действительно, они были на улице, которая вела с площади во дворец. Уже слышен был цокот копыт — король и его свита возвращались с места казни. Баки прижал своих любовников к стене, закрыл собой и надвинул поглубже капюшон, чтобы их не заметили. Пламя факелов трепыхалось на ледяном ветру, отражалось от льда на замерзшей мостовой. Сайлас, четыре человека конной гвардии и два десятка копейщиков почти миновали дом, где прятались Джек, Брок и Баки, когда конь под Сайласом внезапно встал на дыбы, сбрасывая всадника. Остальные кони шарахнулись, а королевский вороной, крича от ужаса, сделал два шага на задних ногах, поскользнулся и рухнул прямо на короля. Был слышен хруст костей и предсмертный хрип, растерянные возгласы. Баки выглянул из ниши. — Король-то, похоже, того… — тихо сказал он. — Спасибо, — одними губами прошептал Джек. Справедливость восторжествовала. Кто-то, услышавший Джека, выполнивший его самую заветную просьбу, кружил лёгкими снежинками вокруг распростёртого на мостовой тела. — Мне надо во дворец, — сказал Джек, не в силах оторвать взгляда от темной в скупом свете факелов, всё разрастающейся лужи крови. — Поехали. — Погоди, — остановил его Брок. — Иди туда и командуй. Королевский вороной, дрожа, поднялся на ноги. Один из копейщиков крепко взял его за узду. — Да, привезешь во дворец отцовское тело. Меньше будет вопросов, — согласился Баки. Джек оглянулся на тело отца, дёрнул на себя Баки, поцеловал его, потом так же дёрнул и Брока, перевёл дыхание, расправил плечи и выступил на мостовую. — Разойтись, — приказал он, плотнее закутался в плащ, стараясь не смотреть на изломанное тело. — Что здесь произошло? — Ваше высочество, — проблеял один из копейщиков, попытался что-то объяснить про скользкие камни мостовой, свалить на несчастный случай, но Джек не слушал. Он присел рядом с телом Сайласа, убрал с его лба перемазанную кровью прядь. — Заверните короля в плащ и приведите моего коня! — рявкнул Джек, подхватывая тяжелое тело отца. Спорить с ним никто не стал. Один из гвардейцев вернулся обратно на площадь, остальные споро соорудили из плащей и копий носилки для тела. Аккуратно уложив отца, Джек в последний раз откинул полу плаща, взглянул на его лицо и отвернулся. — Во дворец, — приказал он и взлетел в седло. Брок и Баки немедленно возникли рядом, словно соткались из теней, и взяли Джека за стремена, каждый со своей стороны. Старший конной гвардии хотело было что-то сказать, но кинул взгляд на Джека и промолчал.