Администраторский

Глава 2. Утро Хюррем Султан началось с приятной вести. Падишах прислал письмо для Госпожи, в котором рассказал о Шехзаде Баязиде, также о Рустеме Паше. Ну и не забыл упомянуть, что любит свою Хасеки, от чего улыбка на устах Хюррем Султан стала шире. Госпожа свернула письмо и положила его в шкатулку к остальным. Арзу Хатун — хазнедар гарема и душевная подруга Хюррем Султан, проследила, чтобы Нурбану Хатун погасила последнюю догорающую свечу и распахнула шторы. В следующую минуту три рабыни, что также служили у Cултанши смеха, принесли ей на выбор три наряда. Одно платье повседневное и самое любимое цвета морской волны, дальше шел шелковый синий наряд, с пришитым кафтаном из парчи и последним было красное платье с длинным рукавом, расшитое золотой нитью с россыпью алмазов. Хюррем посмотрела в окно, а затем на наряды. - Арзу, как на улице? Я хотела на завтрак пригласить Мелек с Шехзаде Ахмедом и Михримах Султан. - решила поинтересоваться Хюррем, затем указала на красное платье, Нурбану Хатун кивнула и пошла готовить наряд для Хасеки Падишаха. Она погладила нежную ткань платья и мечтательно закатила глаза. Нурбану тоже хотела бы жить, как Госпожа. Но главное не выбирать наряды, а не служить другим людям. Это обижало гордую венецианку больше всего. Она знала самый короткий путь на вершину, но остаться забытой фавориткой её не прельщало. Нурбану мечтала любить и быть любимой. - Госпожа, ночью шел дождь. А сейчас свежо и светит солнышко. - отчиталась верная Арзу Хатун. Хюррем Султан присела на софу у камина. Не смотря на то, что на улице был май, но во Дворце всегда было холодно, поэтому камин в покоях Хюррем Султан топили даже летом. Один раз на день. - Ты ведь помнишь моего Мехмета? Он был первенцем. С его рождением я осознала, что жизнь имеет смысл. - хрипло с нотками боли в голосе произнесла Хюррем, хазнедар стало жаль Хюррем и она подошла, а затем присела рядом, желая прервать тяжелые воспоминания Хасеки. - Он был моим любимцем, Госпожа. Как я могу забыть его? Но Вы не беспокойтесь, мы отомстим за Ваших детей. Шехзаде Мустафа и Махидевран Султан будут страдать — решительно произнесла темноволосая служанка. Хюррем тяжело вздохнула и улыбнулась, как бы отталкивая грустные воспоминания. - Пошли весть во дворец Михримах . Пусть приедет ко мне и позови Мелек Султан. - Как пожелаете, Хюррем Султан. С Вашего позволения — почтительно поклонившись, Арзу Хатун покинула просторные покои Госпожи. В это время Нурбану Хатун подготовила платье и поклонившись, протянула его Хюррем Султан. Госпожа ушла за ширму и переодела наряд, а после вышла, чтобы служанка помогла ей одеть недостающие детали, такие как украшения и корона. - Ты откуда, Хатун? - поинтересовалась Султанша смеха, ведь из всех своих служанок, только Нурбану Хатун всегда молчаливая и тихая. Никогда лишнего не говорит и все время делает качественно свою работу. Госпожа уже давно к ней присматривалась и вот решила поговорить с девушкой. Черноволосая Хатун спокойно ответила: - из Венеции, Госпожа. Ваш кофе — Нурбану подала кофе, когда та присела на диван, а затем встала рядом. - Арзу говорила, что ты из семьи Баффо. Это правда? - Так и есть, Хюррем Султан. Мой отец Николо Веньеро – губернатор острова, а дядя Антонио де Понте – дож Венеции—произнесла девушка. - Венецианцы наши враги, Нурбану  - произнесла Хюррем, задумавшись - Когда-нибудь это изменится – спокойным ровным тоном ответила Нурбану. Хюррем промолчала. Вместо этого решила порадовать свою служанку. Нурбану всегда ходила в простом платье из синей грубой ткани, но Хасеки Султан это не устраивало. Она достала из своего сундука шелковые ткани светлых оттенков и протянула девушке - Возьми Хатун. Пусть портные сошьют тебе наряды получше. - служанка покорно взяла ткани, а затем поцеловала руку рыжеволосой Госпожи. - Ты мне так долго служишь. Это не много за верность  — с улыбкой продолжила Хасеки. Она обратила внимание на девушку, которая застилала постель. - Елена – позвала Хюррем свою помощницу. Она не была служанкой, лишь помощницей. Хюррем готовила девушку в подарок для Шехзаде Баязидаа, когда тот вернётся с похода. Елена всегда была рядом с Хюррем и сама уже ждала Шехзаде. Она представляла, какой он: может брутальный мужчина с строгим голосом, а может у него зелёные глаза, или же он нежный и чуткий. В гареме Султана Сулеймана мало говорили о младшем сыне Повелителя. - Госпожа – присела в поклоне рабыня. - Почитай мне – попросила Хасеки, она присела на софу у камина и расслабилась. На подушках разместилась Елена с книгой в руках. Рядом Анна Хатун массажировала хозяйке покоев запястье. В дальнем саду, где полно ирисовых аллей, по одной из них, шли, облаченные в парчовые кафтаны, два Шехзаде.  И мелкий дождик им был не помеха. Наоборот, он бодрил рассудок и позволял дышать свежестью. Наследники вели спокойную беседу. Братья часто по-дружески выбирались на прогулку. Мустафа и Селим с самого детства были врагами и их прогулки в саду лишь фарс, соблюдение правил приличия. Ни Мустафа, ни Селим не питали братской любви. Мустафа решил побольнее уколоть брата, вспомнив, как вчера он поцеловал в саду рабыню, которая принадлежала к гарему отца. - Селим,  помню как в детстве ты любил играть в шахматы – начал воспоминания старший брат. Селим прищурился, он не мог понять к чему это. - Ты увидел у отца новые, привезённые из Египта фигурки. Они понравились тебе. И ты решил забрать их без спроса. – Мустафа остановился, он взглянул на брата. Лицо его сморщилось, как будто он съел лимон. - Ты помнишь, что случилось после? – Мустафа замолчал. Он прекрасно знал, что после этого Селима наказали. Шехзаде напомнил ему именно эту историю, так как знал, что османский принц стыдится своего поступка. - Меня заперли в подвале – бесцветным голосом произнёс Селим. Его речь была чёткой, а тон спокойный. - Именно.  решил напомнить тебе, что бывает с теми, кто берёт не своё. Селим, только сейчас понял, о чём говорит брат. Он ухмыльнулся, и сверкнув своими ясно-голубыми глазами, произнёс: - Нурбану - служанка моей матери. Она не принадлежит отцу – ответил Шехзаде. Он вспомнил какие у неё красивые глаза и ядовитые речи. От воспоминания о девушке в его жилах «закипела кровь». Нет, она будет принадлежать только ему и никому больше.  - Кажется я влюбился, брат – сообщил неожиданно старший Шехзаде, когда наследники присели на бетонную лавку, устланную множеством подушек. Он так быстро изменил тему. Рыжеволосый юноша посмотрел на брата-соперника и сказал с нотками юмора: - Сердцем нашего престолонаследника завладела девушка. И кто она? - поинтересовался Шехзаде. Мустафа мечтательно, поднял свои карие глаза и произнес: - Она, будто нежная роза, ее глаза светятся, словно это звезды, а губы так и тянут к себе, как если бы это были сочные вишни. Ее имя – Мустафа выдержал паузу, наблюдая за реакцией брата, которому не терпелось узнать имя девушки,-  Нурбану... Последние слова прозвучали для Шехзаде Селима, словно гром среди ясного неба. Юноша понял, что брат говорил о его Нурбану, о его строптивой возлюбленной. Нет, он не допустит, чтобы она досталась другому, девушка будет только его. Селим вздохнул и с натянутой улыбкой произнес: - Та, о ком ты говоришь, скоро станет моей наложницей, Мустафа. Тебе никогда не завладеть ею. - а затем встал, расправив свой дорогой кафтан тёмно-зеленого цвета, что переливался от ярких солнечных лучей, и добавил: "Похолодало уже, скоро дождь пойдет. Нужно во дворец." - Но и твоей она не будет – вслед произнёс Мустафа, но Селим, кажется, уже не слышал брата.                       А тем временем, Нурбану Хатун уже успела убрать со стола в покоях Хюррем, где обедали сама Госпожа, Михримах Султан и Мелек Султан. Из-за того, что на улице продолжал идти дождь, обед перенесли в покои. Мелек пристально следила за каждым шагом служанки, будто она несет для матери Шехзаде угрозу, Нурбану это заметила, но продолжала молча делать свою работу. В гареме было много Султанш. Хюррем Султан, её дочь Михримах Султан, Махидевран Султан и Мелек Султан. Последнюю Нурбану, откровенно, недолюбливала. Не понятно, по какой причине, мать Шехзаде Ахмеда бросала в её сторону грозные взгляды. Позже Нурбану узнает почему к ней так относитс Мелек Султан.   Напряженная обстановка повисла в покоях управляющей гаремом. Михримах просто наблюдала за своей подругой и, зная ее характер, была уже готова заступиться за служанку матери. Долго ждать не пришлось, ведь Нурбану как бы специально, но при этом так, чтобы никто не заметил, пролила на Мелек Султан не допитый дочерью Падишаха шербет. Мелек вскочила в один миг и завопила: - Что ты наделала, Хатун? Надо быть аккуратнее! Это ведь мое любимое платье.... - при этом махала руками перед самым носом служанки. Последняя склонилась и виновато пролепетала: - Госпожа, прошу прощения, я все отстираю. Я не хотела - девушка начала оттирать розоватое пятно. Михримах встала и остановила Нурбану рукой: - Перестань Хатун, ничего страшного не случилось. В следующий раз будь аккуратнее, а сейчас, иди, отнеси на кухню остатки еды - распорядилась ясноликая Султанша. Рабыня покинула покои с победным кличем в душе, а Михримах посмотрела на возмущенную Мелек: - Это всего лишь кусок тряпки, девушка не специально, а ты набросилась на нее. Успокойся и закажи себе новый наряд.- посоветовала дочь Хюррем, сама же Хасеки все это время лишь спокойно наблюдала за данным инцидентом. Она посчитала, что  случай не имеет к ней отношения, а значит не пристало и внимание обращать на это. Хюррем любила служанку, к Мелек относилась нейтрально. Она уважала девушку, ведь та подарила ей внука. А вот Шехзаде Ахмеда Хасеки любила всем сердцем. - Ладно - недовольно буркнула женщина Шехзаде Селима и приказав своей служанке одним жестом следовать за ней, с поклоном удалилась из комнат матери возлюбленного. Фирузе Хатун взяла Шехзаде Ахмеда и последовала за своей хозяйкой.              Данный конфликт ни капли не расстроил Нурбану, а лишь наоборот потешил ее. Девушке было приятно смотреть на униженную таким поведением, Госпожу. Невольно Нурбану вспомнила времена в Венеции, рядом с братом и мачехой. В один из таких же летних дней, когда вся семья собралась за столом, Оливия обвинив свою падчерицу в ложной пропаже бус, заставила в качестве наказания прислуживать им за обедом. В тот раз все было по-другому. Сессилия нечаянно опрокинула поднос с угощением, и он упал рядом с ногами злой мачехи. Но, не смотря на то, что за столом сидел отец, девушка мигом заработала оплеуху от Оливии, из-за чего в ушах зазвенело, и Сессилия потеряла сознание. - Ты как посмела сотворить такое, негодница! - кричала приемная мать на двенадцатилетнюю девочку. Очнулась падчерица уже в темнице и провела там неделю. Даже Николо не пришел навестить свою дочь.               За время воспоминаний Нурбану Хатун уже отнесла поднос на кухню и передала его главному повару Локману Аге. Затем девушка медленно побрела прочь. - Какова нахалка! - бушевала в своей комнате разгневанная Мелек Султан, расхаживая взад-вперед и теребя свое серебряное кольцо. Сердце Госпожи пустилось вскачь и внутри все клокотало от обиды и беспомощности в данной ситуации. Фирузе пыталась успокоить свою Госпожу, она говорила и в то же время сидела на полу у камина вместе с Шехзаде Ахмедом и играла с деревянным коником. - Не берите в голову Госпожа, лучше вспомните, что вечером Вас ждет Шехзаде Селим в своих покоях, ведь сегодня священный четверг- эти слова немного успокоили Мелек, она даже улыбнулась, а сердце начинало приобретать нормированный темп: - Мое платье готово? - уже более спокойно осведомилась Мелек Султан. Молодая служанка довольно улыбнулась и ответила: - Да Госпожа, девушки его уже принесли. Желаете посмотреть? - и Фирузе показала одеяние. Мелек уже забыла всю обиду и свое негодование в адрес Нурбану хатун. В один миг Госпожа начала светиться счастьем, а ее бирюзовые большие глаза были наполнены надеждой на любовь Шехзаде. - Тогда я пошла в хамам, а ты подготовь его - отдала приказ Султанша и покинула свои роскошные покои. Мелек предвкушала радость встречи с любимым мужчиной. Она помнила, как Селим умеет ласкать, каким он бывает нежным. Она помнила, как утопала в его объятиях до самого утра. Он называл её ангелом, говорил, что только она будет всегда в его сердце. А любит ли он? Или это всего лишь слова? Турхан Хатун сидела в уголке и вышивала, она готовилась к завтрашнему уроку по рукоделию. Калфа наказала вышить любой узор на кусочке ткани и Турхан старательно работала. В прошлом Надежда старательно делала стежок и аккуратно протягивала нить. Девушка попала во дворец в компании своей сестры Анны, которая сейчас ушла в покои Хасеки. Сёстры жили в одной семье. Их отец имел лавку с украшениями, а мать была лучшим ювелиром в Генуе. Надежда и Анна – две сестры, а сейчас Надежда получила от евнуха им Турхан. Она отдала ему всё своё золото, которое копила на случай, если попадёт в султанские покои. Но не пожалела, теперь она имела самое красивое имя в гареме.                          После долгого и изнурительного трудового дня, юная черноволосая служанка жены Султана, отдыхала после летнего дождика в саду, сидя на парчовом покрывале и вспоминая свою прошлую, как считала сама девушка, жизнь. Ведь с той поры, когда она жила с родителями, прошло уже немало времени и статус рабыни, а также смена имени, стали для венецианки началом новой жизни. Унижения мачехи и душевные разговоры с братом Нурбану вспоминала с болью в сердце. Однажды утром, когда солнце еще только начало подниматься, Сесилию разбудил громкий голос мачехи, которая пришла сообщить о дальнейшей судьбе девушки. Юная венецианка не хотя встала и, натянув парчовый халат, расшитый цветным орнаментом, решила выслушать, что ей хочет сказать жена отца. Оливия прошла вперед, от чего при каждом ее шаге лаковые туфли с маленьким каблучком, звучно отстукивали ритм по бетонному полу. Светловолосая мачеха прошла в середину комнаты и, держа в руке бокал с вином, которое она очень любила, присела на стул, спинка которого была мягкой. - Ты ведь знаешь Сесилия, для меня ты, как дочка. Я желаю тебе лишь добра - начала было Оливия свои заливистые речи, но только девушка настолько ненавидела мачеху, что знала: она никогда не желала добра ей - Давайте не будем играть в игры, Оливия – насупившись, взмолилась падчерица, отчего ее зеленые глаза сверкнули: - Хорошо - сделав глоток сладкого вина, согласилась женщина. Она встала и безразлично выплюнула: - Ты через месяц выходишь замуж, и это не обсуждается! Отец знает - а затем, не обращая внимания на плохое состояние падчерицы и её слёзы, покинула не большую, но уютную комнату. Тринадцатилетняя девушка упала на кровать и залилась рыданиями. Из мрачных мыслей ее прервал Кадир ага. Евнух служил лично Шехзаде Селиму. Одетый в льняные синие шаровары, поверх которых был кафтан на тон темнее, Ага передал рабыне шкатулку : - Это тебе от Шехзаде - пояснил Кадир и, не желая слушать возмущения девушки, оставил ее в одиночестве. Нурбану открыла деревянную шкатулку, внутри которой лежала брошь из самоцветов. Это были два лебедя. Их тела сделаны из алмазов, вместо крыльев два розовых изумруда. А застежка из того же цвета золота. Нурбану прямо ахнула, когда увидела подобную красоту. Затем взяла небольшой сверток, развернув который ее хорошее настроение испарилось, юная рабыня прочитала лишь три слова, от которых гнев захлестнул ее полностью. "Ты будешь моей" - в который раз девушка пробегала своими изумрудными глазами по одной строчке, а затем она все сложила, как было раньше, и отправилась во дворец.           Чуть позже, когда маленький Шехзаде Ахмед уже давно спал, Мелек Султан, облаченная в шелковое платье нежно- голубого цвета с воротником-стойкой, кружевной оборкой, и расшитым камнями лифом, стояла у большого зеркала, ожидая когда Фирузе хатун закончит с прической. Госпожа выбрала диадему с жемчугом и распущенные накрученные локоны, что очень сильно подчеркнуло ее прекрасный вкус. - Принеси еще масло лаванды и сурьму, а также прихвати листья мяты - взволнованно приказала мать Шехзаде. Служанка с поклоном удалилась выполнять указ Госпожи. Вскоре она вернулась и Госпожа закинула в рот пару листьев мяты, чтобы освежить дыхание, а сурьмой подвела глаза. Затем Фирузе нанесла немного масло на кончики ушей, рук и в области горла.         Когда Мелек Султан была готова, она вышла. Госпожа шла по золотому пути не в первый раз, но сердце бешено стучало, подобно загнанной в угол, птичке.           А в это время Нурбану хатун мчалась по тому же золотому пути в покои Шехзаде Селима, чтобы отдать его подарок и сказать, что шансов у него нет ни одного. Сердце служанки так же взволнованно трепетало, и девушка чувствовала страх, но гнев заполонил все чувства, поэтому Нурбану хатун "летела" в покои рыжеволосого Шехзаде. Он зря надеется, он не получит то, чего желает его похотливая душа.         Двери апартаментов наследника открылись и девушка вошла. Селим, облаченный в легкий шелковый халат с оливковым оттенком, ждал мать своего наследника. Он повернулся и увидел прекрасную гурию... О этот запах лаванды, что так давно знаком. Мелек была прекрасна в новом платье, взгляд юноши привлекли ее бирюзовые очи, наполненные надеждой и любовью к Шехзаде. Девушка сделала несколько робких шагов и припала своими алыми губами к его грубоватой руке. Оставив там нежный поцелуй, молодая женщина взглянула в ясно-голубые очи наследника. Еще мгновение и их губы слились в жарком поцелуе, напоминая собой танец двух влюбленных, чьи сердца бьются в унисон. А в этот момент, разгневанная служанка Хюррем, пыталась уговорить Кадира Агу, чтобы он пропустил в покои. Девушка даже предлагала ему несколько золотых, которыми наградила ее Хасеки Султан за аккуратно выполненную работу. - Пропусти меня, Ага. Это крайне важно - пыталась прорваться Нурбану, но слуга стоял на своем. А после решил и причину сообщить девушке: - Шехзаде, не один, Нурбану хатун. Он с гаремом - объяснил слуга. Нурбану поникла, когда услышала причину, все же наследник смог согреть ее оледеневшее сердце, девушка посмотрела на агу: - у тебя есть перо, чернила и пергамент? - спросила служанка Хасеки. Кадир в ту же минуту дал венецианке все, что она просила. Спустя мгновение, Нурбану протянула шкатулку и попросила передать ее Шехзаде. - Я не смогу это сделать, хатун. Даже не проси - отказывался помочь главный слуга Шехзаде Селима. Тогда юная рабыня просто оставила у его ног и ушла, забрав с собой лишь письмо наследника. Кадир понял, что выхода нет, и решил помочь строптивице.                   А в покоях Селима, в это время, царила мрачная тишина, во время которой возлюбленные, утопая на мягкой перине широкой постели в бирюзовых вуалях газового золотистого балдахина, предавались головокружительным ласкам. Спустя время, когда жаркие ласки прекратились, а возлюбленные опустились на шелковые простыни, Мелек Султан налила наследнику бокал красного вина и подала ему, чтобы тот попил и утолил жажду после страстных ласк. Рыжеволосый юноша взял вино, и сделав несколько глотков, позволил своей фаворитке попить, после чего он обнял женщину и вскоре та уснула. Селиму не спалось, все это время он гладил нежный шелк каштановых волос матери своего Шехзаде, но мысли его были о Нурбану. Наследник представлял на месте своей кадины юную и строптивую черноволосую наложницу. Затем он вышел в коридор, чтобы спросить у Кадира Аги, как обстоят дела, и увидел прямо перед дверью шкатулку. Он поднял свой подарок, и открыв его, нашел письмо: " Никогда". Было лишь одно слово, но этого хватило, чтобы вывести Селима из себя. Юноша зашел в покои и на столе оставил украшение, а сверток сжег в камине. Затем он вернулся к Мелек, и обняв ее, предался морфею.