чай с лимоном

      У Эрена синестезия.       Эрен называет Микасу по имени, и на кончике языка остается мягкая сладость лепестков сакуры.       Эрен кричит имя Армина, отбившись от экспедиции в лес, собранной тремя детьми, и чувствует холод голубого мороженого — похоже на зубную пасту «бабл-гам». Эрен редко зовет друга по имени, его тошнит от вкуса жвачки.       Эрена зовут друзья, услышав крик откуда-то, кажется Армину, с юга. Микасе кажется, это ближе к востоку, но стрелка компаса указывает именно туда, откуда кричит Йегер, и оба оказываются неправы. Эрен слышит свое имя и морщится от сразу появившейся кислоты где-то ближе к горлу. Эрен любит лимоны, но они очень кислые.       Йегер не любит школу не потому, что он ленивый, или ненавидящий учебу обормот. Он нормально относится к большим скоплениям людей и не дрожит, видя больших, строгих и немного жутких учителей. Он ненавидит переклички — зачем-то на каждом уроке учитель пробегается взглядом по списку класса и называет имя каждого. Эрен уже привык, но все равно противно.       Саша — чипсы, Конни — безалкогольное пиво, Жан на вкус как свежая морковь, а Марко — мягкая ириска. Милая Криста на вкус как ванильное молоко, а ее подружка Имир как перец чили. Имя директора Смита отдает железным привкусом крови, а профессор Зоэ, кажется, какая-то пряность — Эрен не может понять. Милая учительница языка и литературы, мисс Рал — булочка с корицей, а географ Оруо Бозард похож на дешманский зеленый чай, отдающий горечью у самого корня языка, от которой Йегер морщился еще сильнее, чем от своего лимона.       Математик Ривай Аккерман — дорогой черный чай без сахара, долго настаивавшийся в чайнике какого-то индийского паши, который горчит во рту у Эрена, вызывает рвотный рефлекс и, кажется, сыпь по всему телу.       Эрен ненавидит географию и математику, потому что они сложные и практически непонятные. Эрен не любит учителей географии и математики — они на вкус как чай. У Эрена аллергия на чай — его тошнит сильнее, чем от зубной пасты Армина, и тело начинает чесаться. Это не должно быть так, но у Эрена синестезия на языке и эффект плацебо в голове, что заставляет ощущать зуд по всему телу в случае географа, а зуд на губах и шее — из-за математика.       Эрен не пьет чай — он невкусный.       У Леви синестезия.       Леви воспринимает имена не только на слух, но и на запах.       Здороваясь с коллегами и учениками, он почти что задыхается от яркости и количества запахов. С Эрвином чувствуешь запах физической боли или места преступления — отдает железом и теплом. Слышишь имя Ханджи — в нос ударяет Индия, со своим черным перцем, кориандром, куркумой и еще чем-то из списка пряностей, отчего глаза начинают слезиться. Оруо — плохая пародия на него самого, на Ривая, от запаха Оруо хочется быстрей услышать себя или Петру. Петра пахнет корицей с сахарной глазурью и немного тестом. Петра звучит как отличная пара для него самого, вот только он ненавидит выпечку саму по себе.       Аккерман не любит сладкое.       Аккерману не очень приятно проводить перекличку на своем уроке, но ничего не поделаешь — новые указы министерства образования. Он слышит запахи вредной еды вперемешку с плохим алкоголем и овощами. Овощи на самом деле почти не пахнут, и в большей степени это запах земли, перекрывающий овощ. Ему абсолютно фиолетово на землю, немного мутит от чипсов, пива, и жвачки. Немного успокаивает легкий аромат японской вишни и ванильного молока сразу после буйства перца и фастфуда.       Аккерман обожает свой чай. Ему нравится слышать свое имя и чувствовать свежезаваренный настой где-то рядом, отметая все ненужные запахи.       Аккерман любит добавлять что-то интересное в свой чай. Иногда не очень интересное, иногда банальное и заезженное, но Ривай не гонится за трендами. Он не любит сладкое, и ненавидит сладкий чай, считая его издевательством над прекрасным. Аккерман иногда добавляет стевию, если напиток приходится заваривать не для одного себя, но сам он его не пьет. И сахара в его кабинете нет.       Леви добавлял жасмин, розу, барбарис и однажды даже рододендрон, и это выходило приятным на вкус, но не настолько приятным, чтобы это хотелось пить вечно. Он же искал такой рецепт, чтобы окончательно превратиться в чайного сноба и перестать пить вообще все остальное.       До того момента, пока не попробовал лимон.       Кисловатый чай с цитрусовыми нотками стал фараоном в пирамиде вкусовых предпочтений профессора.       И кто пах так, что слюноотделение повышалось, а в голове оставалось только желание попробовать?       Эрен, со своими огромными зелеными глазами, худым телом и яркой улыбкой. Ривай особо не задумывался о том, какая у него ориентация, но сейчас он стал это понимать все ярче.       — Эрен, задержись ненадолго.       Во рту разлилась кислота.       — Профессор Ривай?       Холодные тонкие пальцы мягко обнимают лицо парня.       — Ты очень кислый, Эрен.       Эрен, кажется, понял к чему тот клонит.       — Леви, у меня аллергия на чай.       — Я знаю, — мягкое касание губ к губам, — это всего лишь внушение, — и еще одно, — ведь так? — последний поцелуй, и профессор отстраняется, но тут же оказывается притянут к ученику обратно.       Кажется, Эрен любит чай с лимоном так же, как и профессор Аккерман.