Можно, я буду твоим плюшевым мишкой?

На уставший от буднего дня город опускалась медленно тьма. На улицах уже не мелькали автомобили, зажглось ночное освещение, а народ сидел по домам. Кто чем занимался: кто-то посвятил себя хобби, кто-то гонял кофеи в болтливой компании, кто-то готовился ко сну, а кто-то ещё усердно работал. В общежитии JYP уже многие уснули, но в зале для практик оставался ненасытный до тренировок парень. Это макнэ. Так он занимается танцами там каждый вечер, нарабатывая всё больше и больше опыта и навыков, тем самым улучшая свою технику. Наш малыш хорошо танцевал, хотя, скорее всего, так он ещё и готовил себя ко сну: чем больше Чонин устанет, тем лучше он заснёт... (вероятно, он сам так и думал). Но в самый разгар тренировки все планы внезапно сорвались... Дверь в зал практик слегка приоткрылась, и внутрь заглянули два любопытных глаза. Бан Чан всегда наблюдал за макнэ, а сейчас и тем более. Он беспокоился о Чонине, как о своём сыне, поэтому логичны следующие его упрёки: - АйЭн-ааа! Зачем ты опять себя так нагружаешь? Неужели тебе дневной тренировки не хватает? - Хён, я просто хочу крепко спать. Поэтому пытаюсь максимально устать, - закончив тренировку, лениво отвечал макнэ. На это Бан Чан не смел и сказать ничего, но его ум сам толкал его язык на мудрые речи. - Ну так ты же ходишь по ночам. Вообще-то, это всё от перевозбудимости. Ты слишком много времени уделяешь тренировкам. Так нельзя. Нужно же и отдыхать! - Но хён! - не успел возразить ничего Чонин, как его перебил Чан. - Давай бросай всё и иди спать. Тебе нужно выспаться и хорошенько отдохнуть. Бан Чан аккуратно взял в свою руку чужое запястье и, не дожидаясь ответа на совет, повёл донсена за собой. Вскоре они оказались в комнате Чана. Там всё чисто и аккуратно прибрано. Бан Чан всё-таки лидер, а значит, должен быть примером для подражания. Даже Чонин удивился подобной чистоте, хотя не раз бывал в комнате лидера. - Понятно, что ты здесь делаешь, но как по-твоему, для чего я тут нужен? - возмущённым тоном начал Чонин. - Дорогой макнэ, ты понимаешь, что не можешь оставаться один ночью? Как мы уже выяснили, ты лунатик. И что ты можешь натворить в беспамятстве, никому не известно. Поэтому с сегодняшнего дня ты спишь рядом со мной. - Но хён! Зачем так жестоко? Заметь, ты не меня мучаешь, а себя. - Так, давай без возражений! Я сам решаю, что мне полезно, а что вредно. И я решил, что должен заботиться о тебе. - Ну смотри. Ты сам напросился. Никто тебя не заставлял. - Хорош уже, - не стерпел Бан Чан, - иди за своими вещами, переодевайся и возвращайся сюда. Макнэ, хоть и возражал ещё долго, справился с наставлением быстро. Дверь в комнату лидера захлопнулась, и Чонин, выключив свет, устроился в кресле рядом с кроватью хозяина. - Ну и чего мы сидим? Почему спать не ложишься? - переодеваясь, протянул Чан. Чонин засмущался, поняв, чего от него хочет старший, и робко, надеясь на удачу, стал придумывать отговорки. - Так это же твоя кровать. Бан Чан удивлённо от неожиданности такой отговорки обернулся к младшему. - Ну я же сказал, что с сегодняшнего дня ты спишь рядом со мной. Разве ты настолько маленький, что я должен тебя укладывать? Ложись давай. Бан Чан быстро переместился в сторону макнэ и, не дожидаясь возражений, поднял его с кресла на руки и перенёс на кровать, накрыв малыша одеялом. - Надеюсь, ты никуда не убежишь. - Нет, конечно, - понимая, что хён такой же развратник, как и он сам, начал АйЭн, - ты же не отпустишь. Я тебя знаю. Если ты что-то и задумал, то всегда добьёшься цели. - Ну вот видишь. Сам, оказывается, всё понимаешь. Бан Чан аккуратно перелез через малыша и устроился в кровати с другой стороны. Сначала эти двое просто лежали, никто и слова сказать не осмеливался. Вдруг на половине младшего началось шевеление. Макнэ вскочил и едва слышно, чтобы никого не разбудить, побежал вон из комнаты. - Ты куда? - воскликнул Чан. -Обещал же, что не сбежишь! - Я сейчас вернусь, - откликнулся макнэ и скрылся за дверью. Вскоре он возвратился. В его руках было что-то непонятное, смутно напоминающее какую-то детскую плюшевую игрушку. - Что это ты притащил? - Это мой плюшевый мишка для сна, - ласково описывая игрушку, пробормотал парень. Он залез тут же под одеяло и всем телом, как кот, обвился вокруг игрушечного медведя. Это было довольно милое зрелище, потому как нельзя было не обратить внимание на то, что по размерам игрушка уже не подходила для семнадцатилетнего парня, что вызывало неловкую улыбку и вечное умиление от по-детски нелепого зрелища. Бан Чан, конечно же, не устоял перед чарами юноши. В его душе уже усиливалось трепетное отношение к малышу. - Ты всегда с ним спишь? - решил начать с чего-то разговор хён. - Да, всегда. Я пробовал и без медведя, но тогда наступает бессонница. - Но почему так? - Знаешь, я думаю, что это из-за моей зависимости от физического контакта. Я не могу, например, просто сидеть или лежать, или даже просто ходить. Чонин говорил, не задумываясь. Его слова лились так искренно, что хотелось ему верить. - Мне нужен физический контакт, - продолжил он, - я обязательно что-то кручу в руках, или делаю ими же что-нибудь, или даже обычные обнимашки. Я не могу без всего этого. Даже во сне мне нужно, чтобы я что-нибудь или меня кто-нибудь обнимал. Для таких целей я и использую мишку. Бан Чан смотрел на Чонина и слушал. Его сердце билось всё быстрее, а пульс можно почувствовать было уже в висках. Хёну хотелось обнять Чонина, быть тем самым плюшевым медведем в его руках. - Чонин, я вижу, из игрушек ты уже вырос... Может быть, ты хочешь, чтобы я побыл немного твоим плюшевым другом? - с неловкостью во взгляде вопросил старший. - А что, так можно? - обрадовался младший. - Ну раз я сам предлагаю, то как ты думаешь? Ничего не ожидая больше, АйЭн откинул в сторону игрушку и переместился поближе к хёну. Ещё сомневаясь, Чонин никак не решался обнять друга, в котором читал он отражение своей пошлости. Сомнения резко рассеялись в разуме, когда старший также придвинулся навстречу донсену. Его рука незаметно проскользнула на талию макнэ и притянула лёгкое существо, вплотную прижимая к телу хозяина. Чонин тоже осмелел и, проходясь ладонью по животу Чана, обнял его крепко-крепко. Мягкой щекой он прижался к тёплой груди и сделал довольное лицо, расплывшееся в сияющей улыбке. Бан Чан был непрост... Его рука, остававшаяся ещё на талии, медленно проследила изящный силуэт поясницы и ягодиц и остановилась на бедре. Это стало немного неожиданным для макнэ, и тот удивлённо с вопросительным взглядом поднял голову и посмотрел на старшего. - Извини,- заметив удивлённый взгляд донсена, начал было оправдываться Чан, - я просто хотел... Но его тут же перебили. - Нет, не извиняйся. Мне нравится. Ты же уже знаешь, что я люблю физический контакт. Продолжай, - с загадочной неловкостью в голосе проговорил Чонин. Бан Чан улыбнулся ему в ответ и продолжил своё занятие. Его рука, лежавшая на бедре, подхватила его и притянула поближе, укладывая выше своих двух ног. Так эти два тела всё больше и больше сплетались между собой. Чонину нравится в объятиях друга, а Бан Чану нравится ласкать донсена и заботиться о нём всё время. Чан глядел на друга и глядел, не мог оторвать взгляда. Однозначно, он просто влюбился. Влюбился в такого милого, доброго и нежного Чонина. И об этом лидер знал давно, хотя и не подавал виду. Его сознание было наполнено сейчас только этим милым мальчиком, только это существо ему хотелось обнимать, целовать и ласкать. Губы Чана вдруг потянулись к лицу макнэ, что видел и сам АйЭн, прошли мимо чужих губ и, коснувшись щеки, оставили на ней мокрый след от поцелуя. - Бан Чан, что это такое? - Извини, - отозвался хён, - не удержался. - Но я не об этом. Ты же промазал! Как так можно? Неужели моё лицо настолько большое, что ты губ не нашёл? На такие неожиданности Бан Чан решил ничего не говорить. Он точно знает теперь, что будет делать в этот раз. Никакой стоп-кран в голове Чана не остановит сейчас его. Он будет действовать уверенно и решительно. И снова, посмотрев влюблённо на младшего, лидер потянулся губами к нему, желая ответного поцелуя. На этот раз он уже касался самих губ, целовал нежно, трепетно, никуда не спеша. По коже АйЭна пробежали редкие мурашки от столь приятного ощущения. Он, немного развернувшись для удобства, переместился на Бан Чана и оказался сверху. Не разрывая поцелуя, он углублял его, делал более затяжным и страстным. От наслаждения у обоих парней закрывались глаза, расслаблялись мышцы и бежали по коже многочисленные мурашки. Бан Чан, не переставая обнимать младшего, запустил руки под его рубашку. Там он, поглаживая тело, обследовал каждый сантиметр такой по-детски гладкой кожи. После этого руки хёна оказались на спине макнэ, они ухватили его нежно и прижали ближе к себе. Не отрываясь от смачных вещей, Чан приподнялся и перевернул любовника на спину, а сам навис сверху. Он оседлал его и начал расстёгивать пуговицы на чужой рубашке одну за другой. Когда была расстёгнута последняя, всё туловище оказалось под безжалостным взором хёна. Младший снова обвил руками шею старшего и затянул его в очередной долгий поцелуй. Но больше Бан Чан терпеть не мог. Его напряжение всё возрастало и возрастало, это уже невозможно было продолжать. Вдоволь насладившись поцелуями, Чан перевернул донсена на живот и стянул с него всё бельё, находившееся ниже пояса. Макнэ покорно изгибался, давая любовнику нужный ракурс. Малыш был девственником, поэтому в его движениях читались неуверенность, неопытность и некоторая скромность. Но разврата у него не занимать! Он старался быть лучшим для своего любимого человека, и это у него всё-таки получалось. Он всячески извивался и старался выглядеть наиболее соблазнительно и сексуально, как это полагается настоящему любовнику. Чонин оказался узок, поэтому его пришлось растягивать. Сначала в ход пошёл один палец. Бан Чан аккуратно ввёл его в судорожно сокращающееся колечко мышц. Он двигал медленно и аккуратно, постепенно наращивая темп и пытаясь найти ту самую точку, которая исполняет самые лучшие наслаждения. Постепенно к первому добавился второй палец, от чего стоны младшего стали ещё несдержаннее и громче. Чонин попытался их удержать и у него это получилось (И правда... все спят, а они тут "этим" занимаются...). Но вскоре в дело вступило и главное оружие лидера. Снова перевернув макнэ на спину, Чан навалился сверху и обсыпал снова содрогающееся от желания тело поцелуями. - Хён! Не могу больше! - вырывалось из уст малыша. - Возьми меня! Хёна такое только больше заводило. Он поднёс ко входу пульсирующий половой орган и медленно вошёл, растягивая удовольствие. Снова послышались судорожные стоны. На этот раз они были неудержимы, ведь значительных размеров половой орган уже находился в Чонине, вбивался в него с каждым толчком со всё большей силой. Бан Чан действовал уверенно, но аккуратно. Он не хотел навредить своему любимому человечку. - Ещё! - еле выдавливал из себя АйЭн, задыхаясь от нехватки воздуха. И Чан двигался быстрее и всё более мастерски. Когда оба парня находились на пределе, Бан Чан впился в губы любовника, слегка покусывая их, а Чонин вцепился ногтями в выделяющиеся лопатки лидера и процарапал их до красных полос, которые теперь останутся ещё надолго. Оба парня, находясь на краю, кончили вместе. Внутри себя малыш почувствовал тёплую субстанцию, которая уже стекала обильными струями по его бёдрам и ягодицам. Его же сперма облепила сплошь и кругом живот и пах обоих парней. Такая "грязная" картина была по вкусу старшему, и он, нагнувшись, прильнул губами к животу младшего и начал слизывать следы их интимной близости. От этого, ещё тяжело дышавший макнэ стал снова постанывать. А Чан смотрел на него и налюбоваться не мог. Он истинно понимал, что сейчас произошло. Хён лишил девственности своего любимого человека и теперь он ответственен за него, за его жизнь и благополучие. Теперь это, конечно же, секрет для всех одногруппников. Это неловкое происшествие случилось внезапно... или нет. Нет, определённо нет! О подобном исходе догадывался и Бан Чан, и Чонин. Однозначно нельзя сказать, что это сильно изменило чью-то жизнь, но две судьбы наших человечков сплелись воедино, а значит, им вдвоём и идти теперь по жизни вместе.