Друг

      Смущенно опустив свои глаза, Чимин дрожащей рукой потянулся к женскому запястью, боясь снова быть отвергнутым. — Ты мне нравишься, — промямлил брюнет, не решаясь поднять на удивленную девушку взгляда.       От неожиданного признания шатенка глупо уставилась на раскрасневшегося друга и не знала, что ей ответить. Закусив накрашенную губу, размазывая тем самым остатки помады по белоснежным зубам, подруга Чимина уже было раскрыла рот для ответа, но, уловив суматоху со стороны, повернула голову. Подтвердив свои догадки, девушка резко оттолкнула от себя парня и, кинув на прощание сухое «Мне пора», поспешила ретироваться, дабы не попасться на глаза Юнги.       Наблюдавшему за всем происходящим Чимину ничего не оставалось, кроме как смотреть вслед убегающей девушке, которая отвергла его таким грубым способом. Настроение парня было на нуле, а приближающаяся фигура друга и вовсе заставила его поникнуть. — Что, опять тебя отшили? — прыснув в кулак, ликовал Юнги, попутно давая «пять» одному из своих друзей. — Я поражаюсь, — вдруг воскликнул стоящий позади Джин. — С таким смазливым лицом, данным от природы, у тебя не должно быть проблем с девушками. — Значит, дело не в его лице, — ухмыльнулся Юнги, скользя взглядом по стройному телу, останавливаясь в районе паха.       Школьный коридор взорвался от звонкого смеха парней, заставляя проходящих мимо учеников с интересом оглядываться на них, вгоняя и без того смущенного Чимина в краску. Задыхаясь от возмущения и оскорбления, брюнет несильно толкнул Юнги в плечо и, схватив свою сумку, побежал в сторону уборной, на ходу расстегивая верхние пуговицы белоснежной рубашки, что сейчас мешала вздохнуть полной грудью, чтобы успокоиться. — Пошли вон! — рявкнул Чимин, замечая целующуюся парочку внутри. — Нашли место для свиданий.       Как только помещение опустело, парень включил кран с холодной водой, подставляя под струю свою голову, в которой сейчас как в рое с пчелами кишело слишком много мыслей. Считая про себя до десяти, Чимин продолжал чувствовать ком обиды, неприятно ставший в горле, и, вспомнив вновь колкость друга, брюнет крепко схватился руками за края грязной раковины. Чимину осточертело такое поведение со стороны Юнги, который ни на секунду не задумывался о чувствах и гордости парня каждый раз, когда открывал свой рот для очередной безобидной, по его мнению, шутки. Если сначала это все было забавно и по-детски игриво, то со временем Юнги начал переходить границы, оставляя после себя горькое послевкусие, заставляя не раз Чимина почувствовать себя жалким и слабым. Сколько раз парень обещал себе разорвать все связи с этим мерзавцем, но всегда останавливал себя, стоило Юнги только взглянуть на него своим фирменным взглядом, наполненным властью и нежеланием мириться с непослушанием. В какой-то степени Чимину казалось, будто Юнги и вовсе считает его своей личной вещью, вытворяя с ним все, чего только пожелает его грязная душонка.       Когда капли, падающие с мокрых волос, принялись чертить мокрые дорожки на лице брюнета, Чимин не глядя закрутил кран, но так и не сдвинулся с места, давая себе еще несколько секунд для того, чтобы собраться со всеми превратившимися в запутанный узел мыслями. Парень настолько погрузился в свои переживания, что совсем не заметил скрипов заржавевшей двери и старых половиц под чужим весом. — С таким задом я бы не советовал стоять в такой позе, — хищно облизнулся Юнги, останавливаясь в пару метрах от друга. — Урок прогуливаем?       Мысленно послав блондина к черту, Чимин наконец выпрямился и взглянул в лицо своему мучителю. Юнги скривил рот в слабой усмешке, вызывая в теле младшего нарастающую ярость. Чимин чувствовал агонию внутри своей грудной клетки, словно кто-то заменил все внутренние органы на неугасаемое пламя, требующего крови и отмщения. Юнги ждал, внимательно наблюдая за каждой сменой эмоции на лице напротив стоящего Чимина, как дикий лис, который изучает свою будущую жертву с ног до головы в попытке уловить тонкую нить хода мыслей, чтобы предугадать дальнейшее движение. — Ненавижу, — процедил сквозь зубы Чимин, взмахивая правой рукой, нанося тем самым удар по бледному лицу друга, который не издал ни единого звука. Юнги снова предугадал такой исход.       От такого сильного удара кулаком, парень отлетел в сторону, хватаясь за больную скулу, на которой, скорее всего, завтра будет большой синяк.       Повисло молчание, от которого начинало неприятно звенеть в ушах. Юнги, замерев на несколько минут в одной позе, обдумывал произошедшее, анализируя и оценивая все. Блондин совершенно не боялся за свое лицо. Привыкший к таким шрамам и синякам, ставшими совершенно обыденной вещью для парня, Юнги задумался о Чимине, что сейчас возвышался над ним. Парень заметил, как у друга тряслись руки от злости, но не стал заострять на этом внимание, вновь погружаясь в свои размышления. Наконец, блондин получил пищу для дум, пусть и не таким хорошим способом, но все же. В груди у Юнги поселилось противное чувство вины за свой острый язык, который не раз обижал Чимина. Блондин ухмыльнулся, но, почувствовав жжение на скуле, сразу же зашипел от боли, задаваясь вопросом: почему он только сейчас задумался о чувствах своего друга, который все это время терпел его выходки, иногда выходящие за все рамки? Вновь взглянув искоса на Чимина, Юнги решил не попадаться больше на глаза брюнету, чтобы тот смог ненадолго отдохнуть от его общества.        Шумно вдыхая через рот, Чимин с каждой секундой начинал вновь приходить в себя и размышлять о своем необдуманном поступке, который стал завершающим последствием его слабости. Чимин осознал, что пошел на поводу у своих эмоций, доказывая тем самым власть Юнги над ним; брюнет ужаснулся, ведь всем своим видом показал — Юнги удалось задеть того за живое, вывернуть хорошо изученную душу наизнанку. Злость постепенно начала переходить в слезы, застилая парню глаза. Теперь Чимин злился на самого себя за такую слабость и бесхребетность. Ему было противно от мысли, что Юнги сможет увидеть не только опозоренного на всю школу парня, но еще и разочароваться в нем как в друге, а возможно даже и человеке.       Не убирая своей прохладной ладони с лица, Юнги поднялся на ноги, смиряя испуганного Чимина уничтожающим взглядом. Крепко сжав челюсть, блондин остановился напротив, облизывая острым языком потрескавшиеся губы. — Опоздаешь на урок, — прохрипел Юнги, удивляя своим ровным тоном брюнета, который ожидал явный разнос после такого опрометчивого поступка.       Не дожидаясь пока Чимин покинет уборную, Юнги схватил свой портфель, покоившийся до этого у самой двери, и вышел. Не понимая происходящего, растерянный Чимин глупо хлопал глазами, и лишь садящие костяшки пальцев напоминали ему об ударе. Та ярость, что несколько минут назад буквально заставила брюнета накинуться на друга, теперь утихала, уступая место вине, которая въедалась в кожу, растворяясь в венах и достигая самого сердца.       Прикрыв слегка опухшие веки, Чимин обреченно вздохнул, закидывая голову вверх, разминая тем самым свою затекшую шею. Усталость накатила неожиданной волной, подкашивая ноги парня, но, вспоминая равнодушный взгляд Юнги после удара, Чимин вновь ощущал подступающую тошноту от своего неловкого положения. Что на него, черт возьми, нашло? Брюнет взъерошил свои намокшие от воды волосы, зарываясь в них своими пальцами и застывая в таком положении на несколько секунд. Чимин нуждался во времени для того, чтобы все обдумать, взвесить и успокоиться. Только вот нарастающая тревога внутри мешала трезво мыслить. Чимин не понимал, чего же он так опасается, ведь Юнги не станет обижаться на такую мелочь? Они слишком хорошо знали друг друга, чтобы вот так вот разорвать свои отношения. Прокручивая эпизод, с которого все и случилось, Чимин вспомнил слова Юнги, задевшие самолюбие его друга. — Но ведь мы всегда так шутили, — вслух рассуждал Чимин, неожиданно для себя принимая сторону друга. — Почему меня это так разозлило сегодня? В конце концов, не мне ли знать, что Юнги никогда не смог бы меня обидеть.       Добивая себя с каждым новым рассуждением, Чимин начинал ненавидеть себя за то, что посмел так обидеть своего друга, лучшего друга. Взглянув на свою руку, парень обнаружил большой синяк, но в его голове не возникало даже мысли о том, чтобы как-то утешить себя. Чимин беспокоился о состоянии Юнги, который мог запросто ударить в ответ, но по каким-то непонятным для парня причинам не стал этого делать. В голове всплыло лицо блондина и то, как он держался за свою скулу. — Черт, — прошипел Чимин, со всей злости ударяя тем же кулаком о стену и оставляя на ней еле различимое кровавое пятно. — Идиот!       Проведя весь урок в туалете за размышлениями, Чимин, плюнув на все, поспешил домой к другу. В голове парень уже репетировал монолог, в котором слезно умолял простить его за такое бурное проявление своего характера, но даже это не могло успокоить его. Чем ближе Чимин приближался к знакомому району, тем сильнее нарастала тревога в его душе. Останавливаясь у входных дверей, брюнет еще несколько минут вел внутреннюю борьбу, подавляя в себе нерешительность, которая шептала Чимину поскорее скрыться и не появляться больше перед этим домой, ставшим уже таким родным за все эти годы их совместной дружбы. Наконец, проиграв мнимое сражение, Чимин потянулся к дверному звонку, но, не успев даже дотронуться до него, отскочил от резко распахнувшейся двери. — Завтра снова на том же месте, — хохотал Хосок, разговаривая с кем-то по телефону и попутно оборачиваясь назад. — Чего ты там застрял? — Не ори, как девка при оргазме, — в тон парню ответил выходящий из гостиной Намджун. — Тебе-то откуда знать, как они кричат? — театрально удивившись, нахально заявил брюнет.       Продолжая свою перепалку, два друга прошли мимо растерянного Чимина, совершенно не обращая на него никакого внимания, удивив тем самым парня. Когда силуэты скрылись с видимого горизонта, брюнет вновь повернулся лицом к двери, намереваясь поговорить с Юнги, но, столкнувшись с равнодушным лицом Джина, отшатнулся. — Чего тебе надо? — Джин вглядывался в карие глаза напротив, не давая ни единой попытки пройти внутрь. — Юнги у себя? — Чимин удивился, услышав свой писклявый голосок. — Что, хочешь ударить и по второй щеке? — гадко усмехнулся парень, вызывая волну отвращения в теле Чимина.       Необъяснимая обида захлестнула парня, которая была больше сравнима с той, что испытывают девушки, узнав про измену своего любимого. Только вот в данной ситуации было все совсем другое, но чувство одно и то же. Чимину был неприятен тот факт, что Юнги рассказал о случившемся своим друзьям, с которыми он и надсмехался над ним. На миг брюнет ужаснулся: неужели Юнги возненавидел его?       На ходу промямлив в ответ что-то бессвязное, Чимин зашагал домой, оставшись на растерзание самому себе. В итоге все произошло так, как он и рассчитывал — Чимин ушел ни с чем. Даже просто представив, как Юнги во всех красках описывает случившееся Джину, брюнет почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине. Чимин знал Юнги лучше, чем все остальные, постоянно вытаскивая того из разных передряг, в которые тот постоянно умудрялся попадать. Именно он помогал избитому порой до невозможности Юнги, пряча его в своей квартире от разъяренных родителей парня, вылечивая раны и ухаживая за ним, как родная мать выхаживает свое дитя. И пусть блондин не был слишком разговорчивым, показывая иногда свою не самую лучшую сторону характера, но Чимин знал, что Юнги подпустил его к себе. Юнги принял Чимина. Он впустил его в свой тихий омут, где где-то между строк его бормотания можно было отыскать ту благодарность, которую Юнги не решался произнести вслух. Привязанность Юнги отражалась в его постоянной нужде в Чимине, ему необходимо было присутствие парня рядом, чтобы чувствовать себя лучше. Чимин смог приручить дикого зверя, утихомирить и даже подчинить себе, сам того не осознавая. Но даже прирученные звери иногда делают больно своим хозяевам, кусая или царапая их, но можно ли их винить за это, ведь люди сами должны понимать, на что они идут.       Минуя очередную из многочисленных палаток, стоящих неподалеку от дома Юнги, брюнет вспомнил, как всегда холодный и без эмоциональный Юнги принес больному на тот момент Чимину домой его любимую еду, чтобы хоть как-то поддержать друга и побыть рядом. — Держи, — протягивая шуршащий пакет, откуда доносился аппетитный аромат, Юнги избегал взгляда Чимина, то и дело, смотря себе под ноги или за спину другу. — Твои любимые.       Именно тогда Чимин осознал насколько ему дорог Юнги. В тот вечер блондин провел все свое свободное время, которое так любил тратить на вылазки куда-то в город, на уход за больным другом, выполняя все просьбы и капризы скрипя зубами, испытывая такое новое для самого парня чувство, как забота и беспокойство.       Вернувшись домой без настроения, Чимин закрылся в своей комнате, попадая под влияние нахлынувших воспоминаний, которые добивали парня, заставляя того зарыться головой под одеяло и тихо проклинать сегодняшний день. Парню было плевать на то, что он даже не переоделся и пропустил все приемы пищи за весь день, будучи сытым всем происходящим по горло. Этого вполне хватало. Слегка успокоившись, Чимин ощутил легкое жжение на своем кулаке и перевел взгляд на свою руку, испытывая при этом душащую вину за свой поступок. Опять. Чимин глубоко вздохнул, освобождая свою грудную клетку от лишнего воздуха, и потянулся за лежащим на прикроватной тумбе пластырем, который не раз помогал Юнги. Теперь и Чимину пришлось им воспользоваться. Замерев на одном месте и глядя в одну точку, брюнет застыл на несколько минут, не думая ни о чем. Голова болела и требовала немедленного отдыха, поэтому Чимин прилег на край и прикрыл глаза. — Как же я устал, — прошептал Чимин, ощущая прохладную простынь на своей щеке.       День, наполненный столькими событиями и перепадами эмоций, сильно вымучил Чимина, который уже через несколько минут погружался в сон, испытывая долгожданное успокоение. Несмотря на яркие лучи заходящего солнца, на звонкие крики играющих за окном детей, Чимин уснул крепким сном. С каждой минутой комната постепенно погружалась в поглощающую все краски тьму, и силуэт спящего парня полностью растворился в ней. Лишь изредка переворачиваясь во сне, чтобы укрыться от холода, стоящего в помещении, брюнет разбавлял застывшую тишину вокруг себя. Прохладная осень уже прокрадывалась в дома людей, заставляя тех включать обогреватели и разжигать камины у себя в гостиных, дабы не замерзнуть. Холодный воздух неприятно стелился над полами. Поежившись, Чимин обнял себя, принимая позу эмбриона в попытке хоть как-то согреться, но, почувствовав легкую тяжесть на себе, перестал хмуриться и смог вновь утонуть в приятной дреме.       Аккуратно укрыв парня, Юнги присел рядом, внимательно изучая детские черты лица напротив. Его глаза быстро привыкли к темноте, поэтому тот без особого труда мог разглядеть каждую родинку на матовой коже парня, мог заметить едва уловимое движение ресниц, которые подрагивали во сне, мог услышать ровное дыхание Чимина. Волна непередаваемой нежности захлестнула Юнги, вызывая у того искреннюю улыбку на уставшем лице, на котором виднелся небольшого размера синяк. Блондин не мог оторвать взгляда от лица Чимина, стараясь запомнить каждую деталь, словно он разгадывал редкий экспонат, который так долго был скрыт от посторонних глаз. Скользя взглядом, он задержался на чуть приоткрытых ото сна губах парня. Слегка пухлые и влажные они так завораживали и притягивали, чем не на шутку пугали Юнги. Прикрыв худощавыми пальцами лицо, блондин обреченно выдохнул, чувствуя тесноту в своих штанах. Юнги больно прикусил губу и когда почувствовал металлический привкус на своем языке, стер дрожащей рукой кровь, оставляя на холодной ладони алую линию. Переведя взгляд от Чимина на окно, он принялся вслушиваться в наступившую тишину ночи. В домах напротив юноша то и дело натыкался на запотевшие окна чужих квартир, хозяева которых жили своими жизнями. На глаза Юнги попалась обнимающаяся у окна парочка молодых людей, что счастливо улыбались и глядели куда-то вдаль, иногда целуя друг друга в щеки. Усмехнувшись такой наивности, которой иногда не хватало самому парню, Юнги задумался о своей собственной судьбе, вновь поворачивая голову к спящему лицу. Чимин оказал неописуемую поддержку парню, не требуя ничего взамен на это, хотя мог, ведь имел полное право. День за днем Юнги не осознано подпускал этого парнишку ближе до тех пор, пока не понял — ближе уже некуда. Чимин занял центровую позицию в его жизни, высвобождая черствую душу друга от плохих мыслей и даря взамен надежду. Да, именно Чимин вновь вдохнул в Юнги жизнь, именно он протянул руку утопающему в себе парню, в одиночку борясь с его внутренними монстрами, которые так пугали. Как бы Юнги не пытался скрыть свой страх перед самим собой, Чимин смог увидеть это.       Не в силах больше, Юнги встал ближе к окну, слегка приоткрывая его и закуривая сигарету. Делая первую затяжку, парень почувствовал едкий дым, заполняющий его легкие. Чимин никогда не одобрял эту пагубную привычку, но, даже несмотря на это, он принял Юнги таким, какой он есть. Юнги не умел благодарить, выражать свою любовь, ведь сам никогда не получал ее. Он был словно животное, которое все это время выращивали в диком страхе, запугивании и гонении, и когда Юнги впервые столкнулся с лаской и любовью, то не знал как себя вести. Протянутая рука помощи по привычке напоминала ту, что когда-то так безжалостно колотила и причиняла столько боли, оставляя навсегда в памяти те болезненные ощущения и не заживающие травмы. Именно поэтому блондин так часто отворачивался от Чимина, боясь снова быть брошенным и забытым. Где-то внутри себя Юнги признавался самому себе — один раз он смог это преодолеть, но во второй раз так не сработает. — Ты чего? — сонный Чимин присел на кровати, потирая заспанные глаза свободной рукой.       Юнги застыл в нерешительности, не зная, куда себя деть от неловкости. Он был пойман с поличным за рассматриванием своего спящего друга, что не могло не навести на правильные мысли. Все еще не до конца понимающий Чимин плавно открывал и закрывал свои веки, терпеливо дожидаясь ответа от блондина, который все так же сидел напротив и испепелял его своим пугающим взглядом. Свет от уличных фонарей отлично освещал слегка припухшее ото сна лицо Чимина, и Юнги невольно залюбовался им, совсем забывая о своем положении. Слегка затуманенные глаза, красиво очерченные губы и взгляд, направленный лишь на Юнги — все было таким притягательным и опасным в тот момент, дразня парня, пробуждая в нем нескрываемый азарт. Сейчас только он и Чимин, и ничто не могло помешать, чтобы поддаться своим тайным желаниям, приобретенным еще больший глас в объятиях ночи.       Поддавшись вперед, Юнги аккуратно обхватил лицо парня холодными пальцами, приближаясь до опасных сантиметров. Приблизившись до непозволительного расстояния, парень помедлил, выжидая ответной реакции со стороны Чимина. — Если это сон, я не хочу, чтобы он заканчивался, — прошептал брюнет в губы Юнги, принимая поражение в его игре. Они оба уже выбывшие игроки, нарушившие все правила и очерченные границы дозволенного.       Не в силах скрыть глупой улыбки, Юнги наконец коснулся теплых губ Чимина, вызывая у того головокружение. Блондину казалось, будто время остановило свой ход, даря им момент для наслаждения. Слегка прикасаясь к чужим губам, плавно переходя на мягкую кожу, Юнги не мог поверить в реальность происходящего. Поднявшись с нагретого места, парень присел рядом, чтобы быть максимально близко к Чимину, который с охотой принимал получаемые ласки от своего друга. И плевать было, что сейчас ему казалось, что это всего лишь сон. Помечая почти невесомыми поцелуями каждый участок кожи на лице Чимина, Юнги пытался передать всю ту нежность, что все это время копилась и теперь могла сполна отплатить брюнету за все. — Это за то, что терпел меня, — прошептал Юнги, целуя правую щеку и закрытыми глазами вновь отыскивая желанные губы. — А это извинение за все мои обидные слова или поступки, — Юнги сплел пальцы с чужими и оставил влажный поцелуй на теплой шее. Чимин попытался поймать губы парня, но Юнги умудрился увернуться, не оставляя ни единого шанса сонному другу. — Даже сейчас ты ускользаешь от меня, — горько усмехнувшись, вслух размышлял брюнет, заставляя того остановиться.       Юнги приоткрыл закрытые глаза, вновь сталкиваясь с уже знакомыми затуманенными глазами Чимина. Блондин очертил большим пальцем скулу друга, прикусывая щеку изнутри, дабы вернуть себе здравый смысл. Все запуталось и зашло слишком далеко. Теперь эта привязанность, которая связывала обоих, навевала опасность, принимая неожиданные обороты. Юнги осознавал, что он сам переступил запретную черту, вкусил запретный плод, вкус которого одурманил его сознание.       Парню пришлось переступить через себя, чтобы покинуть этот дом. У них были причины пока не встречаться где-то, им необходимо было разобраться в себе для дальнейших действий.       Пронизывающий до самых костей холодный ветер неприятно ударил в лицо Юнги, когда тот ступил за порок дома. Парень поежился от мороза и застегнул свою куртку на замок, замечая сильную дрожь на своих руках. Выставив перед собой ладонь, Юнги усмехнулся. — Вот, что ты делаешь со мной, Пак Чимин, — заключил он перед тем, как отправиться к себе.       Всю дорогу обратно, Юнги не мог прийти в себя. Парню казалось, будто он до сих пор ощущал вкус чужих губ на своих, вдыхал аромат чужого тела и прикасался к нежной коже, больше напоминающей шелк. И даже перед сном, Юнги не мог не улыбаться как дурак, вновь прокручивая все в своей голове, словно пятиклассница, которая впервые поцеловалась с кем-то.       Яркие лучи восходящего солнца тянулись через всю светлую спальню брюнета, доходя, наконец, и до самого Чимина, который нахмурился от неожиданного света. Перевернувшись на другой бок, парень прикрылся одеялом, пытаясь вновь вернуться в свои сновидения, так согревающего его. Вспоминая все, что ему снилось ночью, Чимин вдруг вспомнил о Юнги. Он вскочил с постели, испуганно озираясь по сторонам в поисках своего друга. — Так это был сон? — заметно поникнув, Чимин вернулся в кровать, но заснуть больше не мог.       Брюнет не понимал, прав ли это или нет. Все поцелуи были такими реальными и ощутимыми, а Юнги был таким нежным. Взглянув на рядом стоящий стул, брови Чимина удивленно поползли вверх. Парень не помнил, чтобы вчера ставил его рядом с кроватью. Неожиданно проснувшийся в нем Шерлок не дал парню спокойно отсыпать оставшееся время до звонка будильника, и уже через несколько минут Чимин внимательно изучал каждый предмет в его комнате в попытке найти хоть какие-то следы, оставленные невнимательным Юнги. — Он был здесь! — воскликнул радостный Чимин, заметив окурок на своем подоконнике, а так же упавший пепел на полу. Растянув рот в довольной улыбке, брюнет теперь был уверен, что все произошедшее ночью было не сном, однако что-то тревожило парня. За жалкие секунды Чимин принял для себя важное решение, которое может показаться обществу не совсем нормальным, и теперь был намерен сообщить об этом Юнги.  — Нужно отвечать за свои поступки, — ликовал Чимин, снимая с себя несвежую форму и откидывая ее в сторону. — Сегодня можно себе устроить незапланированный выходной.       В приподнятом настроении Чимин покинул свой дом и направился к Юнги, успевая про себя заметить солнечную погоду, несмотря на прохладный ветерок. Стрелки часов уже давно миновали полдень, поэтому на улице вовсю бегала детвора, вернувшаяся со школ. Повсюду стояли радостные крики и переливающийся детский хохот, доносившийся с разных концов оживленной улицы, которая именно сейчас по-особенному дарила ощущение уюта. Казалось, Чимин готов был взлететь вверх от необъяснимого счастья, захлестнувшего его, и ему это нравилось. Внутри все щекотало от нетерпения. — Как уехал? — Чимин не верил своим ушам, услышав неожиданную новость, которая застала парня врасплох. Но даже когда брюнету повторили об отъезде Юнги в другой город, Чимин не мог поверить в это. — А когда он приедет? — Он не сообщил, — пожилая соседка пожала плечами, поворачивая голову в сторону закрытой двери дома напротив. — Обычно Юнги задерживается там на несколько месяцев. Хотя это все странно, ведь он раньше предпочитал уезжать туда только в летнее время, когда в нашем городе нечего было делать, а тут в начале октября, да еще и при первых лучах солнца.       Чимин больше не слышал, о чем говорила женщина, которая так увлеклась разговором, постепенно переходящим в монолог. В голове парня эхом отскакивала сказанная фраза об отъезде Юнги. От хорошего настроения не осталось и следа. На минуту Чимину показалось, будто он все еще спит и сейчас должен прозвенеть будильник, вырывая того из страны Морфея, но ни через пять минут, ни через десять этого не произошло. Такого поворота брюнет явно не ожидал и не предполагал, что Юнги может бросить все и просто уехать куда-то, оставив вопрос открытым. Не в его стиле было бросать незаконченные дела. — А что если он для себя все уже решил? — рассуждал Чимин, глядя на экран смартфона. Быстро набрав заученный номер друга, парень принялся дожидаться ответа, крепко прижимая телефон к уху от сильного волнения. — Абонент вне зоны доступа, — произнес приятный голос девушки, отнимая у Чимина последнюю надежду.       Брюнет был растерян и сбит с толку, как потерянный щенок, который убежал далеко от своего хозяина и затем не смог отыскать. Теперь солнце не казалось таким уж ярким, прохладный ветер стал еще холоднее, а назойливый писк детей начинал резать слух, поднимая в теле Чимина волну раздражения. Парень пнул рядом лежащий камень, тихо матерясь себе под нос. Неприятное чувство предательства оставило после себя глубокий след, высасывая из Чимина все его силы.

***

Наспех собирая сумку в школу, Чимин на ходу натягивал на себя вельветовый пиджак, но споткнувшись ногой о ножку кровати, остановился, нетерпеливо шикая от резкой боли. — Чтоб тебя, — разозлился брюнет. Последние месяцы слились воедино, создавая в голове парня непонятное серое пятно, после которого ничего не чувствуешь кроме как бесполезной траты своего времени, которое замедлило свой счет, и иногда Чимину казалось, будто оно и вовсе остановилось, наивно дразня парня, заставляя вновь затаить надежду в душе. Юнги исчез из его жизни так же неожиданно, как и вошел в нее. Брюнету было неизвестно, куда он мог подеваться, причины такого поведения. Расспрашивая их общих друзей, Чимину уже порядком надоело слышать один и тот же ответ: «Мы сами не знаем». На протяжении нескольких дней после то ли такого реалистичного сна, в котором Юнги поцеловал его, то ли от такой бредовой реальности, брюнет все еще ждал и надеялся найти беглеца, но, в конце концов, ему это осточертело. Чимин много размышлял, постоянно копаясь в себе, заглядывая даже в самые темные уголки своей души, пытаясь отыскать ответы на свои вопросы, а может, даже и не только свои. Но у каждого есть свой придел, поэтому парень оставил все как есть, перестал даже пытаться плыть против течения, давая воле судьбе вести его. Однако кто бы знал, как трудно Чимину далось это заключение, которое было подобно последнему вздоху в этом нескончаемом потоке сумасшествия. Его душа терзала и требовала своего, как загнанный в угол дикий зверь, молящий о помиловании, но крепко-накрепко затаив ее где-то в глубинах, в которых он сам утопал, не жалея потерянного времени. — Может, сходим сегодня в кино? — приятный женский голос вновь вырвал сознание парня, и, взглянув в широко распахнутые глаза напротив, Чимин глупо уставился на подругу, ожидавшую ответа. — Что, прости? — Я говорю, — терпеливо вторила та, — пошли в кино сегодня?       Не в силах портить настроение девушки, для которой молчание парня длилось уже целую вечность от нетерпения, Чимин слабо кивнул, натягивая на свое лицо радужную улыбку, что смогла приободрить уже чуть поникшую подругу. — Ну вот, — брюнет обессиленно приземлился на свое место в классе, кладя свою голову на прохладную парту. — Я ведь уже запланировал на вечер грандиозные планы. — Какие еще планы? — удивился рядом сидящий Чонгук, не проявляющий все это время никакой заинтересованности во всем происходящем.       Чимин повернул голову и столкнулся с похожим выражением лица, излучавшим вселенскую тоску, и сказал: — Страдать и нагнетать обстановку, купаясь в собственном сострадании.       Закатив глаза, Чонгук слегка ударил друга в плечо и вновь вернулся к своему занятию, оставляя брюнета жалеть об обещанном вечере.       День прошел, как показалось Чимину, слишком быстро. Каждую свободную минуту парень ругал себя за то, что не смог вовремя сказать твердое «Нет!» и провести очередной вечер в уединении. Нехотя выходя из здания школы, отдаленно напоминающее больше серый короб с многочисленными окнами, брюнет без особо энтузиазма зашагал по уже выученному маршруту, ведущему домой, постоянно недовольно обходя множество групп с орущими детьми. Стараясь попасть в ритм музыке, доносившейся из наушников, Чимин поймал себя на мысли, что сегодня ему ни разу не пришлось останавливаться на пешеходе, дожидаясь зеленого света, и это не могло не радовать, но, вспомнив о вечернем свидании, настроение вновь доходило до отметки «ноль». Смирившись со своей участью, которую, по-видимому, брюнету не удастся избежать, парень принялся перебирать в своей голове разновидность своего внешнего вида, начиная от простых джинс и рубашки, заканчивая официальным костюмом и ненавистной бабочкой поверх белоснежной рубашке, как и подобает истинному джентльмену, коим Чимина все считали. Всерьез задумавшись над этим вопросом, брюнет сам не заметил, как приближался к дому с черной калиткой, отделяющей главную улицу от давно уже запущенного палисадника, на котором ничего кроме травы больше не росло. Чимин повернул голову, словно на автомате, в попытке заглянуть внутрь забытого и брошенного дома, в котором уже который месяц не загорался свет. Брюнет замедлил свой шаг, набирая в свои легкие большой поток свежего воздуха, чувствуя при этом легкое головокружение. Когда-то он и Юнги весело проводили здесь время, наслаждаясь вместе проведенными беззаботными деньками, но сейчас от этого не осталось ничего за исключением воспоминаний, которые начинали постепенно угасать, теряя привычный блеск и приобретая больше серого оттенка. За все то время, что Чимин провел без друга, брюнет не раз спрашивал себя: а существовал ли вообще Юнги? — Время лечит, — послышалось со стороны проходящей мимо пары, обсуждающей какие-то бытовые проблемы, как показалось парню.       Нет. Время далеко не лечит. Это не его прерогатива. Главная задача времени — идти. Хотелось бы того людям или нет, но, стоит только принять эту простую на первый взгляд истину, и все становится намного проще: все проходит и забывается, старые раны затягиваются, давая возможность вынести свою выгоду от полученного жизненного урока и двигаться дальше. Именно так Чимин и поступил — продолжил жить. И пусть ноющая тоска душила его по ночам, когда мысли о Юнги настолько заполоняли голову, что хотелось буквально голыми руками забраться внутрь и вырвать весь корень зла, который оставил слишком много кровоточащих ран на сердце; плевать, что внутри парня образовалась пустота, способная сделать из некогда жизнерадостного Чимина черствое существо, которое ничего не чувствовало. Чимин жил и этого было вполне достаточно для самого парня. Однако стоило в присутствии парня завязать разговор, касающийся любви и отношений, Чимину становилось дурно, и он брезгливо озирался по сторонам, удивляя тех, кто замечал такую странную реакцию. Казалось, будто все то, что копилось днями и ночами вырывалось наружу под видом недовольства и отчужденности, хотя внутри Чимина бушевал настоящий ураган, совмещая в себе злобу, обиду и безумную тоску. Только в такие минуты брюнет был способен хоть что-то почувствовать и осознать, что он все еще жив, но такое состояние не задерживалось надолго, оставляя после себя лишь неприятное послевкусие и вызывая головную боль.       Простояв перед домом Юнги уже немалое количество времени, Чимин, наконец-то, вышел из задумчивости, обводя взглядом каждую трещинку на входной двери с засохшей краской на ней. На секунду парень поймал себя на мысли, что его душа сейчас была в точности, как и этот кусок дерева с множеством отметин и царапинами. Он сам позволил Юнги войти внутрь, а теперь вынужден был зализывать все оставленные парнем раны. — Идиот, — прошептал Чимин, заглядывая в окно на втором этаже, которое сейчас казалось таким безжизненным, словно там и вовсе никогда не жили.       Дойдя до дома, парень начал готовиться к выходу, постоянно уговаривая себя не кинуться к телефону, чтобы позвонить подруге и отменить назначенную встречу, но постоянно себя отдергивал, понимая, что так будет неправильно. Перед самым выходом Чимин пообещал самому себе — сегодня он не будет утопать в страданиях, думать о Юнги, а просто позволит себе расслабиться, что казалось на данный момент так было необходимо.

***

— И долго ты будешь мучить себя и его? — Джин скептически приподнял бровь, наблюдая за спокойным лицом друга. — Пропал не пойми куда на несколько месяцев так же, как и появился. — Думаешь, я сам рад этому? — отозвался хриплый голос. — Мне нужно было время. — Для чего? — Чтобы разобраться в себе, — Юнги сделал последнюю затяжку, терпеливо принимая в себя горьковатый табачный дым. — Это все неправильно, Джин. — Неправильным называется побег от своей судьбы, когда она сама тебе в руки плывет, — откинувшись на спинку скрипучего кресла, заключил брюнет и вновь взглянул на друга. — Может, хватит уже убегать от самого себя? Не просто ли принять все так, как есть? — Примет ли он меня? — спросил Юнги, скорее у самого себя.       Последовав примеру друга, блондин устало прикрыл глаза и шумно сглотнул, чувствуя все еще на своем языке горький привкус от сигаретного дыма. Повисшая тишина в комнате приятно успокаивала, давая возможность парню немного охладить свою голову, готовую буквально взорваться от постоянных насаждающих мыслей. Исчезнув из жизни Чимина, Юнги надеялся, что парень возненавидит его, не захочет больше видеть, но после осознал — одна лишь мысль о том, что этот парнишка действительно может вычеркнуть его из своей жизни не давала Юнги почувствовать ничего, кроме тупой ноющей боли в груди. Для самого парня такой выход из ситуации казался спасительным кругом, несмотря на свое разбитое сердце. Юнги знал — он не достоин Чимина. Только вот, почему во снах Юнги все время возвращался в ту комнату, где темной ночью вкусил свой запретный плод. Вновь целуя чужие губы, блондин испытывал те же чувства, словно это все происходило наяву. Даже сквозь сон Юнги чувствовал приятное покалывание у себя в боксерах при одном только воспоминании об аромате чужого тела. Просыпаясь посреди ночи, Юнги всегда не до конца осознавал, где же он находится: сонная пелена все еще стояла перед глазами так же, как и образ Чимина. Иногда Юнги удавалось вновь заснуть, прогоняя все мысли, хоть издали являющимися легким напоминанием о друге, но чаще такое просто не срабатывало, и блондину приходилось ублажать себя самому, помогая руками и мысленно представляя податливое тело снизу. Пиком наслаждения для Юнги служил хриплый голос Чимина, который буквально умолял блондина не останавливаться. Но после всего парень как всегда закуривал сигарету, проклиная тот день, когда встретил Чимина. Казалось, будто Юнги чуть ли не лез на стену от тоски по своему другу, аромат которого въелся в кожу, из-за чего блондин ненавидел себя. Ему хотелось все бросить и вернуться обратно, упасть на колени перед брюнетом только ради того, чтобы тот принял его, вновь позволил поцеловать себя, дотронутся до мягкой кожи и присвоить себе, словно заветный трофей. Иногда Юнги останавливал себя, будучи уже полностью готовым к обратному пути, но затем вновь ругал себя за такую слабость. Юнги был эгоистом и ужасным собственником, но даже это не могло послужить оправданием для сломанной судьбы Чимина. За все свои годы блондин впервые задумался о счастье другого человека, который был дорог ему. Именно по этой причине он пытался отпустить, забыть, но, увы, не смог себя остановить на этот раз. Ему хотелось в последний раз взглянуть в лицо другу перед тем, как исчезнуть, но на этот раз уже навсегда.       Юнги видел, как Чимин задумчиво остановился сегодня перед его домом и с нескрываемой тоской заглядывал поочередно в каждое окно, но, не отыскав нужного, просто ушел. Юнги, находясь за тысячу километров от парня, представлял те чувства, которые он испытает вновь при встрече с Чимином, но все, что испытал блондин в те мгновения, были наполнены лишь пустотой. Тоска, наконец-то, затихла, мысли приостановили свой ход, а взгляд был направлен лишь на одну фигуру. Когда Чимин скрылся за углом, Юнги слабо улыбнулся. — Неужели я отпустил? — прошептал блондин на прохладную поверхность стекла, отчего окно слегка запотело.       Джин, сидящий все это время позади парня, догадался, что же сейчас произошло, поэтому позволил Юнги насладиться долгожданным покоем. Вправлять мозги другу ему сейчас хотелось в последнюю очередь. От внимания Джина не ускользнуло, как фигура друга, которая успела сильно исхудать, расслабилась, и брюнет расплылся в улыбке, немым знаком приглашая Юнги присесть рядом и отдохнуть. — Он сегодня идет на свидание, — Джин первый нарушил тишину, стараясь подобрать правильные слова. — И что? — Юнги лениво перевел усталый взгляд на друга. — Либо сейчас, либо никогда, — улыбнувшись, ответил парень и ободряюще похлопал по чужому плечу.       Когда входная дверь захлопнулась, Юнги остался наедине с собой. В голове все еще эхом звучали последние слова Джина, порождая внутри парня сомнение, чему Юнги был не слишком рад. Наконец, плюнув на все, блондин сорвался с места, пытаясь дозвониться Чимину.

***

— Какой-то ты невеселый в последнее время, — остановившись напротив задумчивого Чимина, девушка скрестила руки, дожидаясь ответа. — С чего ты так решила? — брюнет изобразил на своем лице слабую улыбку в надежде, что девушка клюнет на его дешевый трюк. — Не отвечай мне вопросом на вопрос!       Чимин шумно выдохнул, чувствуя внутри себя волну раздражению от неожиданного допроса посреди темной улицы, на которой было не так много прохожих. Внимательный взгляд, который будто изучал парня, начинал бесить, и чтобы не сорваться на девушке, которая, в принципе, пыталась помочь из добрых помыслов, Чимин обошел женскую фигуру и зашагал вперед, оставляя своего «психолога» позади. — А ты так и не научился ладить с девушками за время моего отсутствия, — усмехнулся Юнги, привлекая удивленный взгляд девушки к себе и заставляя Чимина замереть на месте. На секунду брюнету показалось, что он услышал голос Юнги, но вспомнив о его отъезде, возобновил свой шаг. — Юнги? — не веря своим глаза, пискнула шатенка. — Послушай, — обратился он к ней, — зачем тебе такой неопытный парнишка, когда есть я?       Чимин медленно развернулся, не веря своим ушам. Да, это был именно Юнги. Не в силах сказать хоть что-то, брюнету ничего не оставалось кроме как стоят посреди тротуара и глупо хлопать глазами. — Ты знаешь, почему у него не было девушки до сих пор? — откровенно наслаждаясь всем происходящем, а по большей части именно реакцией Чимина, спросил Юнги у девушки, что так же, как и брюнет, была растеряна. — Нет, — запнулась та, отрицательно качая головой. — Кажется, — Юнги перешел на шепот, привлекая девушку поближе к себе, — наш малыш больше по парням.       Чимин задыхался от нахлынувших эмоций, что захватили его с головой разом. Удивление быстро сменилось радостью, которая затем так же быстро исчезла, уступая место ярости и обиде. Сейчас брюнету было плевать на подругу, вечер с которой был испорчен. Стиснув зубы, Чимин твердым шагом приблизился к шепчущейся парочке и грубо толкнул Юнги в сторону. — Ты где был? — прошипел он, чувствуя жар в теле. — И я рад тебя видеть, — ответил довольный, как мартовский кот, Юнги. — Неужели не скучал по мне? — Иди домой, — приказал Чимин, не глядя в сторону подруги, которая поспешила последовать словам парня, замечая странную атмосферу между двумя людьми.       Из головы Чимина исчезли все те слова, что он так долго и многократно репетировал, представляя их с Юнги встречу. — Я скучал, — пересилив себя, честно признался Юнги, заглядывая в родные глаза, наполненные яростью. — Почему ты всегда отбиваешь у меня девушек? — кричал разъяренный Чимин, толкая Юнги в грудь. У парня было много вопросов к другу, но почему-то сейчас именно этот вопрос, который был далеко не интересен Чимину, первым сорвался с его губ. — Я не их отбиваю, — порядком подустав от всего, спокойно пояснил Юнги, внимательно следя за удивленным другом, — а тебя, идиот. — Чего? — Чимин замер от услышанного, распахивая глаза.       Выждав подходящий момент, Юнги сделал шаг вперед, утягивая все еще удивленного Чимина в тягучий поцелуй. Блондин положил свою ладонь на затылок парня, слегка приподнимая его голову. Не спеша и растягивая это мгновение, Юнги аккуратно и даже немного боязливо прикасался к чужим губам в надежде быть принятым. Ему осточертело сбегать от самого себя. За все то время, пока рядом с ним не было этого паренька, успевшего засесть в голове и сердце и занять там центровое место, Юнги понял, что сходит с ума по нему. Не в силах больше скрывать все, блондин плавно перешел на требовательный поцелуй, и когда Чимин приоткрыл рот, Юнги воспользовался моментом. У брюнета кружило голову от приятных ощущений, которые дарил Юнги, отдавая всего себя без остатка. Чимин неуверенно подался вперед в попытке ответить на столь жаркий поцелуй, обхватывая осчастливившего Юнги за шею.       Чимин не помнил, как они дошли до дома, но стоило им переступить порог квартиры, как все то, что происходило в их фантазиях, о которых ни Чимин, ни Юнги никогда не осмеливались произнести вслух, начинало приобретать реальные краски. Сейчас они чувствовали друг друга, доводя один лишь пульс до предынфарктного состояния. Воздуха катастрофически не хватало, поэтому Юнги приходилось нехотя отрываться от столь желанных губ, чтобы сделать глоток воздуха и вновь припасть к ним, попутно исследуя каждый миллиметр податливого тела под ним. Сам Чимин же испытывал будоражащее чувство эйфории просто от мысли, что именно Юнги будет его первым. В попытке ухватить себе немаловажную роль в этот важный для них момент, брюнет также принимал участие: приподнимал и опускал свой таз, раскачивая бедрами, тем самым задевая затвердевший бугорок в районе паха Юнги. Будучи снизу, Чимин мог полностью ощутить вес парня, но даже этот факт не мог остановить его затуманенное сознание. Когда губы Юнги постепенно вырисовывали мокрые дорожки на груди, доходя до живота и натыкаясь на препятствие в виде ремня, Чимин выгнулся в спине от непередаваемой нежности, что дарил ему блондин. Открывая вид на шею, брюнет даже не догадывался о намерениях парня, пока тот аккуратно и не спеша избавлял его от последних предметов гардероба. Наконец, когда с одеждой было покончено, Юнги вновь потянулся за поцелуем, нашаривая рукой затвердевший член Чимина. Почувствовав смазку на головке, блондин улыбнулся сквозь поцелуй и принялся размазывать ее большим пальцем по всей длине, вызывая у постанывающего Чимина табун мурашек. — Вот так, — мягко успокаивал Юнги ворочающегося от нетерпения парня. — Как же мне льстит такая реакция.       Чимину было хорошо до самых чертиков, но и это спустя мгновение было мало; ему хотелось слиться воедино с Юнги, почувствовать его. От возбуждения, переполнявшего все тело, Чимин задавал темп бедрами, аккуратно поддаваясь вперед. Юнги обхватил член парня уже ладонью и двигал ею вверх-вниз, наслаждаясь тяжелым дыханием и слабым постаныванием, что издавал брюнет в порыве страсти. — Знаешь, я не сторонник нежного секса, — прохрипел блондин, целуя Чимина в мокрый лоб, — но ради тебя я готов потерпеть.       Прекратив надрачивать парню, Юнги ловким движением перевернул Чимина на живот и надавил на спину, призывая того выгнуться настолько, насколько это было возможно. Брюнет чувствовал себя неопытным девственником, коим он и являлся, в руках опытного игрока. Закусив щеку изнутри, Чимину захотелось сделать приятное блондину. — Как пожелаете, хозяин, — произнес он, благодаря парня за то, что сейчас он не мог видеть его пунцового от стыда лица.       Юнги замер, улавливая весь смысл сказанной Чимином фразы. Взглянув вниз, блондин осознал — сейчас Чимин принадлежал только ему. Казалось, будто это все тот же многократно повторяющийся сон, от которого Юнги не раз просыпался в полном бреду и с ноющим стояком внизу, но, прикоснувшись к вспотевшему телу, блондин хищно улыбнулся, облизав свои высохшие губы. Нагнувшись к уху Чимина, он прошептал: — Хороший мальчик.       Обхватив одной рукой шею парня, Юнги шлепнул по ягодицам свободной рукой и принялся вводить два пальца, дабы растянуть и подготовить Чимина, который, почувствовав новые для себя ощущения, крепко сжал в руках простынь и хотел подавить крик в подушку, но рука Юнги, что слегка душила, мешала сделать это. Юнги старался держать себя в руках от открывающегося вида, но это удавалось с великим трудом. Чимин был в запутанных мыслях, в воздухе, которого сейчас так не хватало, в каждой клеточке организма — везде был только он. Заметив, как брюнет начал сам насаживаться на пальцы, Юнги пристроился сзади, испытывая непередаваемое предвкушение жаркой ночи. — Господи, — прошептал Чимин, жадно глотая воздух, когда почувствовал парня в себе. — Для тебя я просто хозяин, — сквозь зубы ответил Юнги, закатывая глаза от удовольствия. — Ты такой узкий. — Какой же он у тебя большой, — проскулил брюнет в подушку.       От тесноты, Юнги хотел плюнуть на все и просто вдалбливать разгоряченное тело в кровать как ошпаренный, как он и привык, но болезненные ощущения, что сейчас испытывал Чимин, не давали парню сделать этого. Делая первый толчок, Юнги уловил слабое хныканье парня, поэтому остановился, волнуясь за Чимина. — Если хочешь, я могу прекратить, — пересиливая себя, спросил блондин, нежно целуя парня в плечо. — Все в порядке, — слабо отозвался Чимин, принимая поцелуй в знак извинений.       Делая несколько нерезких толчков, уши Юнги все еще улавливали шипение парня, но после, когда Чимину, наконец-то, удалось расслабиться, и вовсе стоны, постепенно переходящие в крик. Укрепив руки на талии парня, Юнги внимательно следил за процессом, устанавливая свой ритм. Секс с Чимином был в тысячи раз приятнее и чувственнее, чем с теми, которых он имел до него. Занимаясь сексом с девушками, Юнги всегда мысленно представлял интервалы между фрикциями, да и вхождение были идентичными, без какого-либо эмоционального посыла. Парню было плевать на всех, кроме себя. Блондину хватало почувствовать власть, доминируя над ними, а в случае с Чимином ему хотелось доставить удовольствие в первую очередь не себе, а партнеру. Каждый толчок не был похож на предыдущий. Движения парня были то резкие, интенсивные, иногда и грубые, то медленные и специально растянутые; когда-то ленивые, плавные, иногда ритмичные, дразнящие, временами жесткие, но никогда не одинаковые. Казалось, еще чуть-чуть и перед глазами появится искры от нахлынувшего удовольствия, чему Юнги был несказанно рад. Парень был счастлив. Он нашел свое и теперь ни за что не отдаст Чимина никому, который разделял энтузиазм друга.

***

— Ну, давай же, — требовательно настаивал Джин, выпытывая у Юнги все подробности прошлой ночи. — Что тебе от меня нужно? — еле сдерживая улыбку, парень всем своим видом пытался показать недовольство, хотя и выходило не очень правдоподобно. — Машину и квартиру, — отшутился он. — Ты же вон, — усмехнулся парень, — того и гляди, растечешься в лужицу от счастья. — С чего ты это взял? — фыркнул Юнги, отмахиваясь.       Переведя взгляд за окно, блондин увидел знакомую фигуру, от вида которой внутри все затрепетало. Чимин встретился с взглядом блондина и улыбнулся, обнажая ряд ровных зубов. Да, черт возьми, Юнги был счастлив, как маленький ребенок, у которого исполнилось заветное желание. — Пойду-ка я, — засобирался Джин, испытывая облегчение за друга. — Остался бы еще, — окликнул Юнги уже у самого выхода. — Мы бы поиграли во что-нибудь. — Знаю я ваши игрульки, — усмехнулся брюнет, приветствуя только что зашедшего Чимина. — Еще в свою голубую лагуну заманите, и все, тройничек обеспечен. Не выдержав, Юнги взорвался звонким хохотом, заражая им и двух стоящих друзей.