You

      Визит на праздник превратился в двухнедельный отпуск и завершился на неприятной ноте — Роуз подхватила простуду. Вовремя.       Она очень постаралась заболеть, чтобы пропустить занятия. Фрэнк предложил ей поехать с дядей, подлечиться там: на природе, подышать свежим морским воздухом. Дом Тони расположен на побережье, в Майами. На этот раз виноват был брат.       Ее даже не успели спросить, согласна или нет, как она со скоростью света закинула всё необходимое в дорожную сумку и ждала дядю у машины.       «Веселые» каникулы для них продолжились. Родители Роуз обрадовались, что она уезжает подальше от токсичных друзей и будет в безопасности с дядей. Радовались все, кроме Старка.       Стоит ей занять сидение рядом с водительским, как простуда вмиг исчезает. Тони разгневанно давит по газам, презирая весь мир, обвиняя родителей, что он ошибочно появился на свет, как и его брат. А впоследствии уже и самого Фрэнка за рождение демона, что сейчас шаловливо кладет ладонь ему на ногу.       Она прихватила всё необходимое — красную шелковую повязку на глаза, взбитые сливки с клубничным вкусом, прочные веревки и наручники: на выбор, что захочется использовать Тони. Он не откажется. Ни разу не отказался. Не сумел. Вкушает запретный плод каждый, мать его, раз.       Железный человек сломлен, надорван, как печенье с пустым предсказанием, которое обратили в крошку, развеяв по ветру. Роуз подчинила его себе, хотя это она оказывается прикованной к кровати, лишенная свободы; это ее тело во власти умелых рук.       В качестве профилактики Старк оставлял девушку на несколько часов запертой в неосвещенной комнате без окон и мебели. В тишине, в кромешной темноте было о чем задуматься, например, над своим поведением. Правда, толку от наказаний до сих пор никакого…       — Закажу обед.       — Потом, — Роуз выдирает из его уха беспроводной наушник — связь с Пятницей и кладет на тумбочку.       — Я устал.       — Надо было сказать, что у тебя голова болит, — сочувственно вздыхает она, вытаскивая ему рубашку из-под брюк. — За время пребывания в гостях ты несколько раз съездил по работе и всё. Неужели реально весь затраханный? Прости, что ли. Иногда забываю, сколько тебе лет. Давай сегодня поработаю я…       У ширинки он перехватывает ее руки. Девушка поднимает вопросительный взгляд. Тони знает о сумке, которую она таскает на всех поездках к нему в гости. В ней обязательно найдется то, что снимет стресс и разрядит напряжение. С остервенением кусая губы, Роуз наблюдает, как на кровать летит вся атрибутика, кроме наручников.       — Раздевайся.       Она повинуется будто по команде строгого начальника и молча распознает следующую команду «лечь», забираясь на кровать. Внутри всё пылает, но по правилам прикасаться к себе нельзя. Тони медлит, испытывая садистское удовольствие от вида мученицы, плотно сводящей ноги, пытаясь тем самым создать трение.       Он закрывает ей глаза повязкой — не желает видеть в них отражение своих бесов.       Всё затихает.       Сначала Роуз показалось, что игры отменяются, приезд был напрасным и она зря притворялась больной. Только он всегда оправдывает ожидания. Сбоку прогибается матрас. С губ слетает стон, когда Тони одной рукой берет в захват тонкие запястья и заводит руки над головой. Вокруг запястий обматывается веревка, второй конец надежным узлом привязывается к изголовью.       Ее рваное дыхание оглушает.       До боли в мышцах внутренней стороны бедер Тони раздвигает ноги племянницы и сгибает в коленях. Наступает его очередь издать стон. Так сильно заводит мужчину только она — открытая, дерзкая, и такая податливая.       Горячее дыхание у лобка вызывает дрожь в теле. «Давай, давай, прошу», — бьется в мозгу мольба. Она скулит, ощущая язык, возбуждающий плоть. Ей не хватало их полного уединения, изоляции от общества, не хватало долгих бессонных ночей. Роуз ломало как от долгого отсутствия требуемой дозы.       А Тони хочет и не хочет быть с ней.       — Ненавижу, — звучит напоминание в тысячный раз.       Язык энергично скользит по клитору, то хаотично, то по кругу, иногда губами присасываясь и провоцируя короткие вскрики. Роуз крепко сжимает веревку, чувствуя, что она близка к первому оргазму, но Тони останавливается, не разрешая кончить.       — Дядя, пожалуйста.       — Не называй меня так, — яростно шепчет он, накрывая Роуз своим телом. — Я не святой, мне есть о чем сожалеть, но больше всего я жалею, что мы родня.       — Произнеси еще раз, вдруг ситуация чудесным образом изменится, — шепчет она в ответ, облизывая губы. Опираясь на локте, другую руку Тони просовывает между их телами.       Исчезни из моей жизни. Навсегда.       Очень медленно он проникает в нее, пока не заполняет целиком. До отказа, до протяжного стона. Быть с (в) Роуз восхитительно. Старк прекрасно понимает, в чем особенность, почему раньше он ничего подобного не испытывал с огромным числом любовниц. Ни с одной. Никогда.       Должно быть, он заслужил эти муки.       Когда он покидает лоно, внутри остается чувство пустоты, затем Тони вновь медленно толкается. Растягивает ее и момент соития. Порой он ловит себя на мысли, что следовало бы признаться Фрэнку в извращенной связи с его дочерью. Тогда бы точно вычеркнул брата из семьи.       Он закидывает стройные ноги на свои плечи.       — Тони…       Оставь меня в покое.       Мощным толчком Старк врывается до основания. Вскрик вперемежку со сдавленным стоном заполняет комнату. Но тут некстати по всему дому разносится дверной звонок. Пятница сообщает, что прибыл Хэппи. Реакция Роуз оказывается быстрее — она скрещивает щиколотки на шее мужчины, не позволяя прервать процесс.       Он не поставил ограничение на посещение знакомых: ни для Роуди, ни для Хэппи. Беспрепятственно телохранитель заходит с разрешения программы.       — Продолжай, — выдыхает Роуз, — нас не услышат.       — Самоуверенности тебе не занимать.       Собственно, как и ему.       Тони вдавливает ее в матрас, толкаясь быстрее. Толчок за толчком, сопровождаемые стонами. Стоны стремительно переходят во вскрики, которые только глухой не услышит. Приходится ладонью зажать племяннице рот, подавляя любые звуки.       Роуз мелко содрогалась всем телом дважды, прежде чем Старк кончил следом и, чтобы самому не застонать, вцепился зубами ей в ключицу. Мазь от синяков она потом найдет в настенном шкафчике ванной комнаты.       — Не забудь…       Не давая сказать, он напоследок целует ее в губы.       — Мне надо идти.       — Застегнуть молнию не забудь, а. Ты как-то чуть не вышел в таком виде из дома, — с улыбкой говорит Роуз. С глаз исчезает повязка.       — Твоя забота не имеет границ, — кисло замечает Тони, хлопая ее по бедру.       — Не благодари. И возвращайся скорее, мы не использовали взбитые сливки. На твоем теле они намного вкуснее.       Куда я от тебя нахуй денусь.