You

      — Роуз!       В дверь спальни барабанят.       Девушка недовольно мычит и укрывается простыней с головой. Прошедшие выходные принесли море впечатлений, эмоций, только пустоту в душе не заполнили. Никакие развлекательные мероприятия, никакие объятия незнакомцев не помогают забыть.       Первое, что она признала после смерти дяди, — так это свою неправоту. Щелчок вернул всех, кто рассыпался и исчез на долгих пять лет. Время тогда, казалось, тянулось бесконечно. Еще медленнее оно стало длиться со дня страшного известия — цены их возвращения.       «Почему меня одолевает чувство, будто мы прощаемся навсегда?»       Тем утром она медлила с его уходом, не хотела выпускать из объятий; прокручивала в голове миллион извинений за причиненные страдания, боль и обвинения во всех смертных грехах. Их связь стала ошибкой, но самой прекрасной — лучшее, что с ней случилось, даже если отношения были полны скандалов и ссор.       Роуз любила его по-настоящему. До сих пор любит и хранит образ в памяти вместе с кулоном на шее — закрытым, как теперь ее сердцем.       — Р-о-оуз!       Электронные часы показывают без пяти минут шесть — достаточно рано для подъема на работу. Ее соседка по комнате продолжает ломиться в дверь и что-то кричать о грандиозной новости: «Ты не поверишь!»       — Открывай!       Зевая, девушка переворачивается на спину; лениво потягивается, не спеша впустить подругу в комнату. Это «грандиозное» происходит на постоянной основе: то пришельцы нападут на Землю, то роботы. Разница лишь в том, что команда Мстителей потеряла нескольких героев. Эра величия уже прошла, но планета продолжает незримо находиться под угрозой уничтожения/порабощения.       — Роуз, я серьезно!       — Верю, верю, — хмыкает она, заставляя себя подняться с кровати.       Голова раскалывается, перед глазами всё плывет, а во рту пересохло, что аж язык прилипает к нёбу. Роуз выпивает предусмотрительно оставленный соседкой стакан воды и морщится, мечтая хорошенько опохмелиться. Родители снова разочаровались бы в непутевой дочери, поэтому она практически перестала выходить с ними на контакт.       — Он вернулся! — восклицает Наоми и вбегает в комнату, чуть по дороге не снося подругу. — Невероятно! Я не понимаю! Никто не понимает, как это произошло!       — Я тоже ничего не понимаю, — массирует Роуз ноющие виски. — Что случилось?       — Это он!       — Кто?       — Не тупи! — начинает злиться Наоми и машет рукой в сторону стены. На вопросительно вскинутые брови она закатывает глаза, после чего срывает навес с пробковой доски. Роуз поджимает губы, принимая слова подруги за бред или жестокий розыгрыш. — Легенда вернулась. Почему молчишь? Ты не рада?       Растерянным взглядом она осматривает доску, увешанную фотографиями, статьями, слухами и всеми полоумными теориями спасения Тони от щелчка перчатки Бесконечности. Все ниточки расследования вели в тупик — листок бумаги с нарисованным знаком вопроса. Ни один человек не смог бы пережить силы пяти камней. Его возвращение невозможно.       — Я могу поспать еще час.       — Но…       — Поговорим позже.       Не в состоянии дальше оставаться дома, она быстро собирается, завтракает и идет на остановку общественного транспорта. Люди вокруг начинают ей казаться более улыбчивыми, приветливыми, а мир оживает яркими красками. Что мог сотворить всего один человек — всю историю человечества переписать.

      Раньше времени Роуз приходит на работу и лениво ведет подготовку. Во всех уголках коридоров слышны только разговоры о чудесном «возрождении» павшего супергероя.       …       — Ты слушаешь меня?       — Да.       — Тогда почему не выполняешь указание? — кладет Ричард новую стопку папок на ее стол, образуя пирамиду Хеопса. Глядя на масштаб трудов, ей хочется подняться на крышу и спрыгнуть с высотки.       — Никак от новости не отойду, — Роуз пытается выкрутиться из ситуации и не получить замечание в личное дело, которое повлияет на размер оплаты премии. Она не любит свою работу в офисе с кабинетом на восемь квадратных метров. Пренебрежительное отношение к учебе дало свои плоды, перекрыв огромные перспективы. Зарплаты хватает на оплату квартиры и пропитание. Для остальных нужд потребовалось бы обращаться к родителям. Они предлагали ей устроиться в своем бизнесе, но девушка категорически отказалась работать вместе с ними.       Кажется, страдания она прописала себе посмертным курсом, не спрашивая консультации близких и не читая о побочных эффектах. Добровольно подписалась на это еще в день, когда впервые посмотрела на своего дядю как на невероятно привлекального, сексуального мужчину.       А он поддался искушению.       Пути назад уже не было.       — Клэр сказала, что видела его вчера.       — Неужели? — театрально охает Роуз, сжимая кулаки под столом. Ричард забывает о делах, благо начальству простительно, и тратит рабочее время на сплетни. Повезло ей устроиться в компанию, где директор является фанатом Железного человека, а помимо прочего оказывает ей недвусмысленные намеки со дня стажировки.       — Отчеты, — напоминает он, а сам начинает болтать без умолку, мешая сосредоточиться. Роуз мысленно посылает его к черту, стараясь не вслушиваться в речь. Доказательства есть: знаменитого супергероя засняли на камеру, теперь его фото пестрят на каждой первой странице газет, во всех социальных сетях. Он всюду. Так было только после его смерти. Очевидно, не окончательной.       Признать его возвращение слишком тяжело.       Звонит телефон. На экране высвечивается обозначенный из списка контактов абонент: «Старк». Она не подписывала его ни дядей, ни по имени. Не удалила почему-то номер: не оставляла надежду, хотя всем твердила, что он мертв и надо с этим смириться?       Он справедливо назвал бы ее двуличной мразью перед тем, как нагнуть над рабочим столом.       — Уже башню выкупили обратно.       На что Роуз только кивает, не в силах заговорить. Мышцы ослабевают от одной лишь мысли о заветной встрече с любимо-ненавистным дядей.       — Ты тоже в его команде?       — В… команде?       — Ну да, после Гражданской войны общественность разделилась на два лагеря.       Хмурясь, девушка пытается переключиться на отчеты, в которых уже допустила несколько ошибок. Краем глаза она замечает взгляд Ричарда, но не обращает на это внимание. Только на потенциальном кавалере тактика не действует. Не отступает.       — Сэр, когда вам нужно сдать отчеты?       — Сегодня вечером.       — Оу…       — Не успеваешь? — только сейчас он осознает себя помехой или притворяется. В разговоре с коллегами Роуз под давлением призналась, что из всей команды Мстителей ей больше нравился Железный человек. Совпадение или нет, но спустя пару дней директор решил сменить прическу и отпустить бородку, за которой тщательно следит, чтобы быть похожим на своего кумира.       На ее кумира.       — Вам нужны эти отчеты.       — Верно. Не буду мешать, — неловко улыбается мужчина. Он еще какое-то время мнется и всё же уходит. Роуз стучится лбом об стол. Существование с каждым днем становится невыносимым. Пустота черной дырой разрастается, фатально грозя поглотить ее.

***

      На следующий день она созванивается с родителями, но не поднимает разговор о дяде, благо это делают за нее. Невероятное стало возможным. Реальностью.       — Он заезжал к тебе?       — Нет.       После вопроса девушку как окатывает ледяной водой. Он придет, постучит в ее дверь. А что скажет?       — Попросить или ты…       — Не надо, я сама позвоню, — торопливо перебивает их Роуз. Они говорят, что он немного изменился, не уточняя, что имеется в виду. Сила космического масштаба может по-разному отразиться на человеке, оставить отпечаток не только внешний.       «Зачем звонил?» — пишет она сообщение дяде. Отправляя, думает, что следовало бы проявить хоть чуточку радости, сочувствия.       «Я солгал насчет одного дня».       О чем он…       «Проведи со мной один день. О большем не прошу».       Роуз нажимает кнопку вызова и подносит телефон к уху; с замиранием сердца слушает гудки. Когда из динамиков доносится знакомый голос, девушка отшатывается назад.       — Это ты.       — Я.       — Ты, — повторяет, садясь на край кровати. — Сегодня моя соседка не будет ночевать дома, — взволнованно проводит Роуз пальцами сквозь пряди волос и опускает голову. — Зачем я это делаю, Старк? Ты ушел, я забыла тебя…       — Хочешь встретиться?       — Разве тебе нужно разрешение?       Когда она ни разу ему не отказала, а сама была инициатором тайных свиданий. Сжимая ткань на груди, где неистово бьется сердце, девушка молится вновь услышать его голос. О чем-то еще не смела мечтать. На обратной линии ничего не слышно. Роуз кусает губы, сгорая от желания вернуть былые, как она думала, утраченные безвозвратно времена.       — Ты всё исправил.       — Да.       Сомнений не было. Стоило ли говорить об этом? Добиться самодовольного смеха, от которого растает любая фанатка, а она заскрипит зубами, испытывая возбуждение.       — Так мне приехать?       — Я напишу адрес.       — Буду через пять минут, — и сбрасывает вызов. Естественно, ему всё уже известно о нынешней жизни племянницы: где работает, с кем общается, где проживает. Самым удивительным открытием становится его предложение встретиться.       За пять минут она только успевает привести себя в порядок. Из домашней, ночной одежды — сорочки переодевается в праздничное платье. Восставшего из пепла супергероя положено встречать с почестями, соответствовать его стандартам. Тони Старк умудрялся сохранить лицо даже в случае проигрыша. За проигрышем битвы наступала победа в войне. Выглядеть безупречно — часть его образа.       Тишину прерывает дверной звонок.       За окном давно темно, а в квартире никого, кроме них двоих, до утра не будет. Целая ночь впереди. Звонок не повторяется. Роуз матерится и почти бежит к двери. Каждая клеточка тела приходит в состояние сильного эмоционального возбуждения, волнения, когда за дверью показывается темноволосый мужчина. Правую сторону его лица рассекает тонкий шрам.       Она чувствует, что начинает дрожать.       — Ну здравствуй.       — Ты…       Еле дыша, девушка хватает его за воротник рубашки, расстегнутой на две верхние пуговицы, и со всей силы толкает к стене. Он успевает только прикрыть дверь. Ухмылка мелькает на долю секунды, а затем Роуз целует его. Жадно, неистово, восполняя боль от утраты. Не противясь чувствам, как прежде, Тони углубляет поцелуй, проталкивая язык в ее рот, чем добивается измученного стона. Когда он ответно стонет, Роуз не выдерживает и разрывает его рубашку, плюя с высокой колокольни, в каком виде ему придется утром уходить отсюда.       — Мне так тебя не хватало, так не хватало, — бормочет она вновь и вновь. — Бог свидетель. Я не жила без тебя, а просто существовала.       Ее чувства недоказуемы упомянутым, но через прикосновения и поцелуи Тони понимает, как сильно племянница скучала по нему, тосковала, влача жалкую жизнь. Только их порочно-созависимая связь имела для нее значение, смысл, придавала силы.       — Мне нужно это услышать.       Хотя бы раз в жизни.       Его честное, иллюзорно не прикрытое рамками признание.       — Скажи.       — А волшебное слово? — трепетно проводит он пальцем по ее нижней губе. Слезы стекают по щекам, но она не пытается взять себя в руки, давая волю вырвавшимся на свободу чувствам. — Давай, как я тебя учил.       — Старк…       — Ну почти, — наслаждаясь горящим желанием в ее залитых слезами глазах.       — Пожалуйста, — вымаливает Роуз дрожащим голосом, — дядя.       Она знает, как ему не нравится свой награжденный подлой вселенной/судьбой статус. Рывком Тони разворачивает племянницу и вдавливает ее в стену.       — Скажи.       — Может, для начала поужинаем? Поговорим? — беззаботно смеется он, позволяя ей стянуть с себя рубашку. Пальцы сдавливают загорелые плечи. На его теле нет других шрамов. Вероятно, с помощью технологий удалось заменить поврежденные участки кожи. Всё, кроме лица. Для нее дядя остался таким же красивым и пленительно желанным.       Запретным.       — Пожалуйста.       Она хватается за пояс его брюк и тянет на себя, заставляя столкнуться бедрами.       — Пожалуйста.       — Люди не меняются?       — Не меняются, — соглашается Роуз, переставая понимать, что происходит, не снится ли ей возвращение дяди: его отзывчивость, нежность, болезненная привязанность, и он не пытается это скрывать.       — Как же Пеппер?       Тони прислоняется виском к ее виску. Глаза закрыты. Тема сейчас совсем не подходящая, ведь у него есть жена, дочь. Своя семья.       — В прошлый раз мы не думали о ней.       В носу свербит, а глаза застилает новым потоком слез. Тони дотрагивается до ее трясущегося подбородка. Раньше к этому времени он бы уже заставил ее кончить. Годы разлуки породили в сердце Железного человека нежность. Или всё заслуга миссис Старк? Никогда прежде он не позволял своим отношениям с племянницей быть нормальными, учитывая родство. Только в их последнее утро, перед самым уходом.       Роуз не мечтает услышать его: «Я хочу тебя». Ей нужно другое. Всхлипывая, она поднимает голову и находит манящие губы, способные свести с ума, побудить совершать безрассудные поступки. Кивком он показывает взаимность их желаний, что окончательно вытесняет вину перед святой Пеппер Старк.       Его единственной не должна была быть она. Любая другая, только не родная племянница. Их связь построена на крови, которую он всячески отрицал.       Но это истинная Старк.       — Роуз, — называет ее мужчина по имени. Такое случилось лишь однажды — в дождливый день на кладбище. Постанывая, она льнет к нему сильнее, обнимает за плечи и увлекает в поцелуй. Отстраняется лишь для того, чтобы посмотреть на дядю внимательнее; налюбоваться вдоволь притягательно-магнетической красотой. — Мне идет возраст?       — Еще как, — тихо смеется Роуз, никогда в принципе не задумываясь о их разнице. Были препятствия куда более существенные. — Люблю постарше.       — Даже через десять лет? Двадцать?       Теперь он затрагивает неуместную в близости тему. Всё-таки разговоры — не их конек.       — Сделай меня своей, — с трудом выговаривает девушка, чувствуя ком в горле. — Прямо сейчас, овладей мной, — шепча ему в губы.       Не под угрозами видеозаписей, фотографий, доказывающих между ними любовную связь; не подлыми приемами, откровенно соблазняя наготой. Не просто трахаться. Использовать. Возможно, людям таки свойственно меняться.       — После всего, что было…       — Ты нужен мне. Нужен сейчас. Твоя улыбка, глаза, руки, — ведет она ладонями от шеи дяди по обнаженной груди и спускается к самой кромке брюк. — Твое присутствие рядом, тепло. Та страсть, на которую способен только ты, — судорожно вздыхает Роуз, ощущая касания пальцев к своей щеке. Тони поглаживает ее, заправляет за ухо прядь волос. Неожиданно он зарывается всей ладонью и слегка сжимает локоны.       — Это было пыткой — оставаться вдали от тебя.       — Где ты пропадал после победы над Таносом?       — Я старался забыть тебя. Как итог, — обводит он взглядом ее съемную комнату. — Все дороги вели к тебе. Та ночь… — понижает Тони голос, крепче сжимая пальцы. Девушка стонет от вспышки боли, отдающейся во всём теле, и начинает расстегивать ремень на его брюках. — Не представляешь, каково это было. Мне едва удалось оставить тебя одну в постели, надеть броню и исполнить предсказание разодетого колдуна с Бликер-стрит.       — За что я тебя ненавидела.       — Прости, — шепчет мужчина, накрывая губы племянницы своими. Его виноватый голос делает ее чувствительной прямо между ног, где становится влажно. С удовольствием Роуз отвечает на поцелуй, попутно высвобождая из боксеров его член.       — Значит, мы будем вместе?       — Пока мир не рухнет.       — Согласна, — скрепляя клятву поцелуем. Тони обхватывает ее за талию и приподнимает от пола. С прыжком она обвивает его талию обеими ногами. — Я вся твоя.       — За что мне такой драгоценный подарок? — вжимает он племянницу всем телом в стену, не давая случайно свалиться. Свободной рукой скользит головкой члена по складкам. Незажившие чувства перехватывают у обоих дыхание, словно их последняя близость была еще вчера. — Ты слишком хороша, невыносимо, — прикусывает ее нижнюю губу и видит блестящие от вожделения и доверия глаза.       Он толкается поспешно, неосторожно — настолько велико желание.       —Да-а, — задыхается она, ощущая себя наполненной. — Ты идеален.       — Знаю, — улыбается мужчина самоуверенно, совершая первый толчок. — Такая тугая, — стонет он, прикрывая глаза и запрокидывая голову назад. — Ни с кем не была?       — Никто другой не смог бы… ох, — ударяется Роуз о стену при особо сильном толчке. Он ритмично двигается, до кровоподтеков сжимая ее бедро; стискивая пряди волос в кулак.       — Ты и вправду моя.       — Я всегда была честна с тобой. Мне нужна только твоя… ах! — вскрикивает девушка, с непривычки не поспевая за интенсивностью его толчков.       Твоя любовь.       — Знаю, детка.       Этого достаточно. Само возвращение дяди — необъяснимое явление, спасение от ничтожности существования. Бедра двигаются размашисто, в одном темпе. Становится душно, воздух наполняется запахом желания: долгожданного и на грани отчаяния. Сцепляя зубы, Тони крепче вжимает племянницу в стену, боясь наступления момента, когда всё это может исчезнуть.       — Ты со мной.       — Навсегда, дядюшка.       — Дряная девчонка, — усмехается он, целуя ее откровенно, жарко, наконец-то не стыдясь чувств. Она беззастенчиво стонет ему в губы и сжимает внутри. — Ты прекрасна.       Комплименты?       Сегодня можно не задумываться о завтрашнем дне, а с наступлением восхода солнца придется столкнуться с реальностью, решить, что делать дальше: как скрывать отношения от близких, друзей и всего мира. Знаменитый миллиардер-изобретатель без внимания не остается. Всё тайное становится явным, это лишь вопрос времени, сколько у них есть в запасе.       С ней находится не просто супергерой и любимый дядя. Он изменщик. Предатель чувств другой — своей законной жены, выступающей обычным прикрытием, умелой пародией на нормальную жизнь с порядочной партией. В действительности стабильные, здоровые отношения быстро наскучили Тони Старку. Длительно-значимая связь у него была с племянницей: сложная, запутанная, полная тупиков, нерешенных вопросов — как его работа, будь то спасение планеты или создание новых технологий.       Он прижимает ее к себе, вынуждая навалиться на грудь, что позволяет сменить угол проникновения, попадая в нужную точку. Каждый удар бедер о бедра Роуз встречает дрожью и стоном удовольствия.       От чувства, уносящего далеко от реальности, она впивается пальцами в скользкие мужские плечи.       Она не обвиняла дядю за эксцентричность, скандальные выходки, аморальные поступки, подвержение Земли тотальному истреблению; не смотрела с осуждением, не читала нотации. Всё, к чему она стремилась, — так быть с ним рядом, поддержать в трудном выборе. Не каждому дано понять мотивы человека с универсальным складом ума. За ночь разберется в той или иной области науки.       — Тони…       «Это длится два долбаных года. Не заливай, ладно? Ничего не прекратится. Тебе это, блять, пиздец как нравится».       Ее правота резала осколками подорванного снаряда. Неотвратимая, уродливая правда, с которой он по глупости вступал в неравную схватку.       — Зови меня. Я хочу слышать тебя, каждый вздох и стон.       «Я ненавижу нас за то, насколько мы похожи».       — Тони, — произносит она громче, чувствуя, что близка к разрядке.       Вены на руках, натренированные от физических нагрузок и занятий боксом, отчетливо проступают от напряжения. Под ее пальцами мышцы обращаются в сталь, надежные и крепкие; по груди стекают капельки пота. Он ухмыляется, замечая восторженный взгляд племянницы — такой взрослой, самостоятельной, но в душе всё той же восемнадцатилетней девчонки.       «Я не святой, мне есть о чем сожалеть, но больше всего я жалею, что мы родня».       — Тони, — зовет она свое сердце, взывает, желая почувствовать его еще сильнее. — Прости меня. Прости за всё.       — Не надо.       «На их месте должен быть ты!»       Уже спрашивал, за что родная душа так подло поступала с ним, играла, и ответ не был получен. Они те, кто они есть: ни больше, ни меньше, как высеченная истина на камне.       — Боже… — стонет Роуз, ощущая его настолько глубоко, что глаза закатываются. Если это адское пекло за их преступления, то она готова гореть вечно.       «Не волнуйся. Всё будет хорошо. Обещаю».       — Всё хорошо. Отпускай, — шепчет мужчина, целуя племянницу в изгиб шеи. От контраста соприкосновения нежной кожи с щетиной тело Роуз начинает бить судорога. Она сотрясается в его объятиях, сжимает, не оставляя никакого права выбора и не перестает звать: «Тони, Тони». — Я рядом, детка.       Хаотичными, резкими толчками бедер мужчина стремится разделить удовольствие с ней, без отрицания чувств, а всецело отдаваясь любящей женщине. Он ищет ее взгляд, целует так сладко, что кружится голова и улыбка озаряет раскрасневшееся лицо.       «Значит, мы будем вместе?»       «Пока мир не рухнет».       Новый мир...       От слабости тянет в сон. За окном всё еще темно — у них есть время на двоих. Роуз прижимается сбоку к дяде и поднимает на него взгляд. Глаза полуприкрыты: он молча наблюдает за ней, следит, а застуканный за любованием очаровательно улыбается.       — Не смотри. У меня скоро появятся первые морщины.       — Почему это нельзя? На мои смотришь.       Смеясь, они вместе кувыркаются под простыней, в которой напрочь запутываются. Перед новым стартом он предлагает перекусить. Девушка рвется принести что-нибудь из холодильника, но Тони вызывается сделать всё сам.       Пока она провожает его задумчивым взглядом, Роуз не покидают сомнения: как он мог с такой легкостью отказаться от жены, прожившей в браке пять лет, и оставить их общего ребенка…