Подарок из 1991 /с любовью, Питер/

      Я живу на земле всего двадцать три года и когда меня спрашивают о моей личной жизни, я теряюсь. Я теряюсь, потому что не знаю, как объяснить и стоит ли вообще говорить людям, что обычно я просыпаюсь в объятиях сорокапятилетнего мужчины с ощущением, что сорвал джек-пот. Мой лучший друг Нед около месяца донимал меня, когда узнал, что я сплю с Тони Старком. То есть так обычно говорят за моей спиной. Что я с ним сплю, что я на коленях каждый вечер перед ним стою, что я его сучка… Но мы с Тони предпочитаем называть это отношениями. Любовью, если угодно. Скоро кстати планируем обручиться. Мы хотим завести детей. Нам обоим в одинаковой степени нравится слово «супруг». Мед для ушей, все дела. Кстати, я — Питер Паркер, и в этой вселенной я молодой подающий надежды врач-интерн. Омега. Ничего сверхъестественного, всего лишь учусь спасать жизни простых людей и буквально, и фигурально. Со специализацией еще не определился, но хирургом быть не хочу. Больше привлекает живое общение и написание мемуаров. Благо, есть чем поделиться.       Недавно со мной приключилась невероятная хрень. Очень трудно в это поверить, но это случилось. Не люблю рассусоливать с ванилью и описаниями, это все будет по ходу, кратко и в тему. А потому скажу просто: я путешествовал во времени. Это было… охренительно! Смотался на двадцать пять лет назад, будто в музее побывал, ей-богу, столько старья увидел, если бы смог, притащил бы сувениров из девяностых. Еле смог вернуться кстати. Да… Вовек не забуду. А сейчас хочу рассказать поподробнее.       Начну с того, что мой, кхм-кхм, жених — гений, миллиардер, филантроп и экс-плейбой. Завидный холостяк-альфа, если угодно. Энтони Эдвард Старк, моя первая настоящая любовь, человек, который изменил мою жизнь. Тони владеет корпорацией, занимающейся компьютерными технологиями. Это все для меня непонятно и сложно и на самом деле не шибко-то важно в контексте сегодняшнего моего рассказа. Важно здесь хобби Тони. В свободное время он экспериментирует со всем, что касается физики. В том числе и квантовой физики. Он изучал пространство и время настолько глубоко и тщательно, что смог создать аналог машины времени. Для этого ему пришлось обратиться к Хэнку Пиму, гениальному инженеру, который когда-то работал с отцом Тони, Говардом Старком. В общем, у них в прошлом были какие-то терки, а потому поначалу Хэнк не хотел помогать Тони. Но потом как-то они скорешились. Тони вроде как светанул перед Хэнком своим неведомым открытием и тот сдал позиции. Я не стал углубляться в подробности, потому что эти сумасшедшие ученые со своими темпераментами — это просто огонь и пламя и если они рассорятся снова, то миру конец.       Так вот, Тони и Хэнк создали машину времени. Я не знаю, зачем они это сделали… Ведь в стольких фильмах говорится, что этого делать нельзя, любая мелочь может навредить, особенно если ваш мир далек от мира Гарри Поттера. Но признаюсь, меня перспектива путешествовать во времени тоже соблазнила. Но я бы лучше смотался в будущее. Не люблю старье и всю эту жуть, связанную с девяностыми. Я-то тогда пешком под стол ходил, а Тони было больше двадцати в это время. Да...       Машина времени выглядела как небольшой футляр, куда поместится один человек. Внутри было кресло и панель управления. Я случайно увидел ее, когда искал Тони в лаборатории. Рядом с футляром на столе стояли документы, где было подробное описание проекта. По всей видимости, Тони хотел отправиться в год, когда погибли его родители. В тот же месяц. Декабрь, первое число. Через пятнадцать дней они должны были… В том году Тони был двадцать один год. В девяносто втором, спустя месяц после похорон он занял пост генерального директора компании, принадлежащего их семье. Он всегда с таким сожалением вспоминал о том, что не попрощался с родителями, не сказал им, что он их любит и всегда будет любить…       В общем, в тот вечер, когда я обнаружил машину и увидел на небольшом экране дату «01.12.1991», был скандал. Впервые за пять лет, что мы вместе, я закатил Тони скандал на тему чувства вины и того, что прошлое менять нельзя. И впервые за столько лет я увидел, как Тони плакал.       Я полюбил Тони с первого взгляда. Он ворвался в мою жизнь столь неожиданно. Он познакомился со мной в больнице. Я тогда дежурил и в мои обязанности входило мыть полы в палатах. Тони пришел навестить своего друга, агента Роудса. А ушел вместе со мной. С тех пор мы были неразлучны. Я видел Тони во всех состояниях. Мы с ним напивались, смеялись над тупыми комедиями, даже плакали над «Хатико», путешествовали по воде, горам и воздуху, учились вместе ходить по канату, пережили вместе кризис в его компании и мой первый кризис четверти жизни, он даже однажды спас мою жизнь, отсосав яд змеи в джунглях… Словом, мы видели друг друга в различных стрессовых ситуациях и не знаю, как я, но Тони проявил себя как настоящий мужчина в самые тяжелые времена. Был даже какой-то период отвращения, когда мы не общались практически месяц. Я тогда пришел к Тони в слезах, чтобы сказать, что я так больше не могу и я нес этот бред из мелодрам от всего сердца, думая, что ничего не станет как раньше. Но Тони… он такой мудрый и зрелый. Да, как раньше ничего не стало. Стало намного лучше. Мы тогда съехались. В тот момент, два года назад, я понял, как сильно я люблю Тони Старка. И все же даже тогда, в кризисный момент, Тони не был настолько печальным. Помню, я видел в его глазах слезы, я видел, как больно нам обоим, но это все закончилось, когда он притянул меня к себе, чтобы крепко прижать и больше не отпускать. Он тогда сказал, что больше не хочет испытывать такую боль. И я пообещал, что он больше не будет.       И в тот момент, когда я увидел, как Тони было больно, я принял решение. Я вызвался отправиться туда сам. — Нет, — возразил Тони. Было ожидаемо. — Я не могу, я даже не знаю, сработает ли… — А если туда отправишься ты, тебя могут узнать и непонятно, что тебя ждет! Меня же тогда еще даже в планах не было, — ответил я и знал, что прав. — Вот скажи мне, ты помнишь, что было первого декабря? Где ты был, с кем был, чем занимался? — Замаскируюсь, — ответил Тони. — Питер, пойми, я не собираюсь предотвращать их… уход. Я просто хочу предупредить себя молодого, глупого и самонадеянного. Сказать себе, чтобы я был мудрее. — Любимый. Как бы ты двадцатилетний отреагировал на своего двойника в девяностых? Тем более с твоим самомнением и юношеским максимализмом? Давай лучше я отправлюсь и мягко предупрежу тебя. — Я не должен ничего знать о том, что произойдет, это может изменить всю историю, — запаниковал Тони. — И я мог бы не встретить тебя, Питер… сейчас для меня важнее наша реальность и ты. От судьбы не уйдешь. Но я бы хотел сказать себе, чтобы я перестал хотя бы на полмесяца быть засранцем, который делает все назло отцу. Меня не нужно предупреждать, мне лишь нужна мудрость… И да, ты прав, я бы неадекватно отреагировал на появление себя сорокапятилетнего в то темное время. — Вот видишь? — я улыбнулся Тони и обхватил его руками за шею. В следующую секунду я почувствовал на своих боках его теплые руки. — Помнишь, в начале наших отношений ты говорил, что у тебя ощущение, будто ты знаешь меня всю жизнь? — Я и сейчас так думаю, Питер. Будто я знал тебя… — Когда-то давно, — продолжил я за него. — Что, если ты и правда меня знал? Что, если это… — Судьба, — сказал он. — Питер, ты правда… готов пойти на такой риск? — Ради тебя? — Я мягко улыбнулся. — Да запросто.       Остаток вечера прошел в ленивых поцелуях и жарких признаниях в любви. Ночью я спал от силы пару часов. Тони вообще не спал — волновался за меня, за исход эксперимента. Когда я проснулся, меня ждал завтрак и записка: «Все готово, если не передумал». И тут началось самое интересное. Фаза 1. Запуск.       Я поднялся на самый верх башни, где меня встретили Тони и Хэнк. Поздоровавшись, я оглядел сооружение, которое и было машиной времени. То была одноместная капсула длиной в два метра и шириной в полтора. Внутри было небольшое сиденье, перед ним — панель управления. Хэнк проинструктировал меня, как пользоваться всем этим добром. Разобраться было несложно, так что мы быстро приступили к этапу инструкций от Тони. Он отвел меня в сторонку, прижал меня к себе, традиционно полапав меня за зад и просунул в карман джинсов… — Тот Тони… — смущенно сказал он, — тот Тони очень любил трахаться. Так что скорее всего, чтобы поговорить с ним, тебе придется… — Я понял, — сказал я. По правде говоря, я даже не думал об этом. Были бы другие обстоятельства — я бы, возможно, насладился этим, но не сейчас. Однако нужно же было подбодрить Тони. — Надеюсь, для тебя это не будет изменой?       Тони расхохотался. — Но ты же не оставишь меня ради молодого горячего жеребца Тони? — Ну не знаю, — усмехнулся я, — надо сравнить. Кто знает, может, захочу остаться в том жутком времени. — Не говори так, — вдруг посерьезнел Тони. — Ты нужен мне здесь. — Я понимаю, я шучу, — сказал я и погладил любимого по щеке. — Ну что, отправляюсь? Я вернусь к тебе, обещаю. — Я знаю, — ответил Тони. — Люблю тебя.       В следующую минуту я очутился в капсуле. Последнее, что я увидел на переднем стекле — озадаченное лицо Хэнка и грустное лицо Тони, который пытался улыбаться. Нажав на кнопку «Запуск», я окунулся в мир квантового пространства и времени с целью прорезать полотно времени и повернуть его вспять. Фаза 2. «Прибытие».       Не знаю, сколько именно времени я был в пути. Может, сутки, а может, несколько минут. Как оказалось, пространство и время настолько относительная материя, что невозможно точно сказать, сколько именно лет человечество прожило на нашей планете. В общем, это захватывающе. Наконец все вокруг меня закрутилось с большой скоростью. Я начал испытывать легкую тошноту. И вот спустя еще пару бесконечных мгновений капсулу ощутимо тряхнуло и она приземлилась. На экране у панели управления появились инструкции, что делать дальше. Открылся бардачок, в котором были мои поддельные документы и деньги. А также бумажка с адресом, по которому проживал Тони. Я достал смазку и презервативы из заднего кармана джинсов и переложил в портмоне с деньгами. Капсула была на интуитивном управлении, а потому, когда я вышел из нее, она тут же стала невидимой и стоило мне отойти, как тут же включилось силовое поле, которое не подпускало к капсуле никого, кроме меня. Восхитительный Тони Старк. Поскорее бы увидеть его. Фаза 3. «Встреча и близкий контакт».       Так как приземлился я за чертой города, то шел пешком до остановки, где можно было сесть на автобус. Доехал в город я, когда было шесть часов вечера. Мне нужно было найти себе место для ночлега и желательно сегодня найти Тони, чтобы… установить контакт. Внезапно я понял, что сильно волнуюсь и боюсь. Страх перед неизвестностью последние несколько лет стал моим привычным состоянием, но этот страх по прибытии в девяносто первый год самым быстрым экспрессом в мире ощущался крайне необычно. Здесь чувствовалась неизбежность и опасение, что Тони даже слушать меня не станет. И в то же время что-то внутри подсказывало, что и в этом веке я смогу стать для Тони особенным. Да, это продлится всего ничего, но попытаться всегда стоит. Ради того, чтобы Тони в будущем не испытывал чувства вины перед родителями.       Меня всегда описывали как человека «вижу цель — не вижу преград». Я сам бы себя описал как «вижу цель — волшебным образом появляются и средства», так что доехав до нужного адреса, я столкнулся нос к носу с Тони. С моим родным и в то же время незнакомым Тони. В моем времени Тони всегда смотрел на меня с теплотой во взгляде. А этот смотрел колючим взглядом на меня так, словно я был надоедливой мухой. Я как раз подошел к двери его личной квартиры, а он как раз выходил. — Ты кто такой? — сухо спросил он у меня. — Я… я…       Я не знал, что сказать. А потому пришло время познакомиться еще раз. — Я Питер, — наконец выдавил из себя я. Тони все еще выжидающе смотрел на меня. — И что? — И то… что нам нужно поговорить. — Нет, — сказал Тони и побежал вниз по лестнице.       Мне нужно было срочно что-то придумать, потому что по всей видимости, этот Тони совершенно не был мною очарован. Не то что Тони в сорок лет… — Тони, постой! — крикнул я и побежал за ним по лестнице.       Он наконец остановился и снова уставился на меня. На этот раз оценивающе. И я вдруг понял, что именно имел в виду мой родной Тони. Я вытащил из портмоне блестящий квадратик презерватива и буквально предложил себя двадцатилетнему Тони Старку, глядя ему прямо в глаза. Диковинкой я себя не считал, но для тех времен, учитывая его юность, думаю, его я точно заинтриговал. Тони, глядя на меня и на презерватив в моей руке, облизнулся и совершенно бесстыдно положил свои руки на мой зад, грубо ощупывая его. До квартиры мы дошли целуясь.       Закрыв за собой дверь, Тони тут же накинулся на меня и сразу стал раздевать. Страсть со стороны Тони я обожал, но это больше походило на голод. Ну или на меня самого в начале наших приключений в постели с Тони. Я был ненасытным, Тони поначалу не хватало сил, но постепенно наши темпераменты сравнялись. Тони стал выносливее, сильнее, а я стал мягче и нежные объятия стали необходимостью. Теперь же, когда я оказался прижатым голышом в прихожей Тони из девяностых, мне стало немного страшно. Но и азарт тоже включился. Тони вжал меня лицом в стену так, чтобы я уперся о нее руками, а сам опустился на колени, грубо развел мои ноги, а затем ягодицы и уткнулся в мою дырочку лицом. Я громко застонал от таких острых ощущений. Тони широко лизнул кожу вокруг входа и просунул язык внутрь. Фетишист. Он и в сорок пять обожал это делать, правда, не так грубо. Вообще я не очень успевал сравнивать навыки и предпочтения молодого и зрелого Тони. Я не успевал реагировать. Понятно стало, почему Тони положил мне в карман смазку. Обычно она мне не нужна, Тони всегда был достаточно терпеливым, каждый раз распаляя меня так, чтобы моей собственной смазки было много. Этому же Тони было все абсолютно все равно. Лизнув пару раз мою дырочку напоследок, он вскочил на ноги и приставил мне головку своего члена ко входу. Я понял, что мне будет больно его принять сразу вот так, в пылу его страсти. Так что я застонал что-то о смазке в портмоне, хотя и не надеялся, что Тони меня слышит. Но он услышал, оторвался от меня, смазал обильно свой пенис и одним нетерпеливым движением вошел в меня до упора. Он трахал меня быстрыми размашистыми движениями. Я вскрикивал на каждом толчке. Ритмично ударялся лбом о стену в течение, думаю, минуты, пока Тони не кончил, прижимаясь своим разгоряченным телом к моей спине. Мы тяжело дышали. Он все еще находился внутри. Подхватил меня под колени и потащил в свою спальню. Вышел из меня и опрокинул на кровать. Признаться, я опешил. Представить только, меня только что трахнул двадцатиоднолетний Тони Старк и мне… Мне не понравилось! Да, передо мной стоял, очищая непонятно откуда взявшимся влажным полотенцем свой пенис от спермы молодой горячий Тони Старк, но… мой Тони, тот, что с россыпью морщин на лице, с возрастными пигментными пятнами на теле, с кожей, начинающей собираться в местах, которые тяжело поддаются тренировкам, тот, что уже не может устраивать мне больше трех заходов подряд… мой начинающий стареть Тони был и всегда будет для меня роднее всех на этой земле. И сексуальнее.       Пока я глядел на юного Тони в упор и думал о своем, он уже привел себя в порядок. В его глазах ясно читалось теперь… непонимание? Я хищно — точнее я думал, что хищно — улыбнулся ему. Лежал я в несколько нелепом виде. Одетый по пояс и с штанами, спущенными до щиколоток. Надо либо одеться, либо раздеться догола. К своему удивлению, я выбрал второе. Это было еще более нелепым поступком, но интуиция подсказала, что этого самоуверенного юнца нужно огорошить чем-то этаким. Не то, чтобы мое голое тело можно было назвать этаким, но я все равно чувствовал себя уверенно. Мой родной Тони окружил меня любовью и вселил уверенность, что я обладаю очарованием и особенной красотой. В начале нашего романа я не мог ходить голышом в его доме днем, а Тони нравилось это. Я тогда рассказал откровенно, что не чувствовал себя уверенно, когда мы занимались сексом при свете дня, а потому не мог кончить. Тони посчитал своим долгом обеспечить меня оргазмами и сделать так, чтобы я полюбил себя таким, какой я есть без долгих утомительных часов в спортзале и особенного питания, в котором было полно гадостных пищевых добавок. О-ля-ля, как же я люблю Тони…       Тем временем, пока я раздевался перед молодым мистером Старком, я отчетливо видел на его лице смесь из искреннего изумления и заинтересованности ближе к югу. Тони опустил глаза вниз, по всей видимости удивляясь, что повторная эрекция наступила так быстро. Я подошел к нему, положил руки ему на плечи и позволил поднять себя на руки. Он был таким сильным! Приятный бонус, который, к сожалению, ничего не изменил в плане качества. Когда Тони кончил во второй раз, он опустил меня на постель и прилег сам. — Ничего не понимаю, — отдышавшись, сказал он. Повернулся ко мне и стал разглядывать мое голое тело и пятно, растекающееся под моей задницей. — Кто ты, Питер? Откуда ты здесь взялся? Почему ты кажешься мне невероятно знакомым? И почему я… впрочем, ладно, я в последнее время постоянно хочу трахаться. — Я не из этого времени, Тони, — просто ответил я. Что-то подсказывало, что его ничем не удивишь после изобретений его отца. — В каком смысле? — нахмурился Тони. — Ты… ты серьезно? Мы с тобой… типа… Ты из будущего? — Как ты… — Я всегда верил в путешествия во времени. И что, я изобрету машину времени? — Ты много чего изобретешь. И много чего ждет тебя там, — сказал я и вздохнул. — В каком смысле? Зачем я отправил тебя к себе молодому? Я что, умру? — Нет, Тони… Я не знаю, как тебе сказать это, чтобы не создать временной парадокс, понимаешь? Ты должен понимать, ты же гений. Об этом я не подумал, да и ты из будущего не предупредил, только сунул смазку и презервативы за минуту до отправки.       Тони гортанно расхохотался. — Я правда это сделал? Да, я знаю себя слишком хорошо. — Он подмигнул мне. — Кстати, а как там наша половая жизнь? Виагра еще не нужна? — Нет, все в этом плане хорошо. — Жар расползся по моим щекам. — К слову, в том возрасте ты трахаешься намного лучше, чем сейчас. Я кончаю каждый раз и это не похоже на… — На что? — Ты не обидишься, если я скажу все как есть? Не хочется делать тебя асексуальным и прививать комплексы, ты мне еще нужен. — Если бы я терял уверенность в себе из-за чьих-то слов, даже если это потенциальная любовь всей моей жизни… — Что? Потенциальная? — Ну ты же сам говорил про возможность создания временного парадокса, Питер. Может, из-за твоего путешествия сюда мы никогда не встретимся… — И ты говоришь мне это только сейчас? И таким спокойным тоном?       Внутри меня проснулась паника. А что, если действительно случится так, что мы никогда не встретимся в будущем?.. От одной этой мысли мне хотелось плакать. Тони заметил, что мое настроение изменилось. — Ну, ну, Питер, — сказал он и погладил меня по щеке. — Я же не говорю, что так и будет. Я хочу встретиться с тобой в будущем. И думаю, мы встретимся. Ладно, знаешь, давай закроем на время тему моих навыков в постели. Не думаю, что я отправил тебя к себе ради этого. Что ты должен изменить?       Вспомнив о причине моего путешествия, я совсем сник. Прикрылся одеялом. Так неловко обсуждать события будущего в таком виде. — Со мной произойдет что-то страшное? Я что, в будущем без одной ноги или что? — Нет, все с тобой в порядке, — сказал я. — Ну, относительном. Но ты цел. — А с кем не в порядке? — До Тони дошло. — Родители?       Я опустил взгляд. Я не мог заставить себя посмотреть Тони в глаза. Это — реакция Тони и его страдания — расстраивало меня еще сильнее, чем вероятность того, что я могу его не встретить через двадцать лет. Я буквально физически чувствовал, как беспокойство и страх поднимаются в нем. — Посмотри мне в глаза, Питер, и скажи, что с родителями все будет в порядке, — твердо потребовал Тони.       Наконец у меня хватило духу посмотреть ему в глаза. — Тони… — я прикусил нижнюю губу. — Что с ними случится? — спросил он стальным голосом. — Я не могу сказать, что именно. — Говори, — его голос словно стал ломаться. Тони сам словно стал ломаться изнутри, напомнив мне моего родного Тони двадцать лет спустя. Так вот в чем была разница между ними! — Говори, Питер, иначе я за себя не отвечаю! — Знаешь, что именно ты просил передать себе много лет спустя? Не быть таким засранцем по отношению к родителям! И тебе не придется пытаться много лет изменить свои воспоминания, чтобы избавиться от чувства вины!       Мои слова были словно пощечиной для Тони. Я зажмурился. Теперь чувство вины грызло меня. — Тони, прости, я не знаю, что на меня нашло. Обычно я не разговариваю так с тобой.       Тони прикрыл глаза. — Забей, — наконец сказал он. — Ты прав, я вечно ссорюсь с отцом, редко говорю маме, что люблю ее. Так я отправил тебя к себе, чтобы сказать о том, что никто не вечен и нужно ценить то, что имеешь, пока оно у тебя есть? — Тони… Черт, я так хочу обнять тебя, как обычно делаю это в случаях плохих дней. — Так чего же ты ждешь?       Он посмотрел на меня таким знакомым взглядом, что я чуть не расчувствовался. Слезы почти подступили к глазам, но усилием воли я заставил себя сдержаться. Потянулся к Тони и обнял его так, как привык. Его руки идеально сошлись на моем теле. Я лежал на его левом плече, глядя ему в глаза. Мы лежали так несколько часов. Мне хотелось выкачать из него боль от внезапной новости. Я внушал себе, что у меня получается. У меня, по факту незнакомца, которого он потащил в кровать в первые минуты после встречи. Которому поверил сразу. Которому позволил себя обнимать. И я думал, что даже если я создам временной парадокс и испорчу все события своего будущего, я не буду жалеть об этом. Быть может, я избавлю Тони от ужасающего чувства вины и он будем немного счастливее, даже если и без меня. Хотя я верил в глубине души, что мы встретимся. Тони заснул, а я продолжал любоваться им, стараясь запомнить черты его молодого лица. А вдруг таких ночей больше не будет?

***

      Я ошибался. В последующие несколько дней мы засыпали в обнимку. Тема будущего его родителей больше не поднималась. Он вообще не задавал вопросы о будущем, он словно забыл об этом. Шутил на пошлые темы, язвил, огрызался привычно, даже аппетит не пропал. Однако что-то ощутимо изменилось. Он стал проводить больше времени в родительском доме, перестал посещать на время шумные вечеринки, перестал пить. Он словно превратился в себя двадцать лет спустя. Сорокалетний Тони не раз признавался, что я изменил его жизнь, что я — это его талисман удачи и отличного здоровья. Я слышал, что омеги своей любовной энергией долго могут питать своих альф. Что у альф потом все получается и в карьере, и в целом по жизни. Мы с Тони подолгу целовались по вечерам, а потом он учился доставлять мне удовольствие в сексе. И на пятый или шестой день нашей практики я наконец испытал долгожданный оргазм. После этого памятного события Тони спросил: — А дети у вас… то есть у нас есть? — Нет, Тони… С тобой много чего произошло и сверхъестественного в том числе к моменту нашей встречи, так что… твои сперматозоиды испытали большой стресс, если можно так выразиться… Возможность восстановить их подвижность есть и мы этим занимаемся, но это занимает время, понимаешь? Я не давил на тебя в этом плане. Рано или поздно у нас получится. — Знаешь, Питер, — сказал Тони и прижал меня к себе, — мне кажется, путешествия во времени имеют ряд особенных преимуществ. Сейчас ведь все со мной хорошо. Не то, чтобы я хотел тебя обнадеживать, но я искренне надеюсь, что у нас будет ребенок и что он уже… формируется. Ты чудесный человек. Уверен, когда я встречу тебя по-настоящему, я тебя узнаю и не отпущу. Ты даже отправился ради меня вот сюда…       Что тут сказать… Тони очень хотелось помочь себе стать отцом в будущем. Каким-то образом у меня получилось пробудить в нем мудрость и дальновидность. Короче, мы трахались как сумасшедшие еще несколько дней, если можно счесть это мудростью и дальновидностью. Тони был весьма талантливым учеником, а потому с легкостью изучил мое тело так, что я не успевал считать оргазмы.

***

      На одиннадцатый день моего пребывания в прошлом веке Тони повез меня в родительский дом. В своем стиле, естественно. — Мама, папа, это Питер Паркер. Мой будущий супруг.       Говард Старк строго посмотрел на меня, оглядев с ног до головы. — Раньше мы его не видели, — заметил он. — Сколько вы знакомы? — Одиннадцать дней, — честно ответил Тони. — Весьма легкомысленно, — сказал мистер Старк-старший. — Тони, дорогой, это прекрасно! — воскликнула Мария Старк, укоризненно посмотрев на своего супруга. — Любовь — это то, что делает нас людьми! — И когда вы планируете пожениться? — спросил Говард.       И тут Тони ошарашил меня. — Через три часа. Я пригласил священника сюда, он быстро оформит нам брак на небесах за дополнительные триста баксов. — Это… — Да, папа, я знаю, что это выглядит легкомысленно. Но я так люблю вас. Я хочу, чтобы вы увидели мою свадьбу, чтобы вы могли на ней присутствовать. Я хочу, чтобы вы порадовались за меня как в последний раз. И мне важно ваше благословение. Питер, возможно, уже носит нашего ребенка, так что будьте с ним милы. Примите его как собственного сына. Прошу вас.       Говард словно оттаял. Привычная жесткая маска слетела с его лица. Он улыбнулся мне. Обнял Тони, а затем меня, сказав: — Добро пожаловать.

***

      Когда мы прощались с Тони в девяносто первом году, у меня в руках было свидетельство о нашем браке и доказательство реальности моего путешествия внутри меня. Образно говоря, под сердцем. Тогда я не знал этого точно, но почувствовал это спустя несколько недель уже в своем времени. Тони сам попросил меня покинуть его время на двенадцатый день моего пребывания в прошлом, то есть на следующий день после свадебной церемонии. До трагедии оставалось четыре дня. Я не хотел покидать Тони, но его слова смогли меня переубедить. — Питер, отправляйся к себе в свое время, иначе я не смогу тебя отпустить. И тогда точно получится временной парадокс. Там, в будущем, у нас ведь нормальная история любви, правда? Я наверняка красиво ухаживал за тобой, в кровать ко мне ты же не прыгнул в первый же день, верно? Я знаю это точно, ты наверняка был ужасно стеснительным. Я хочу, чтобы твоя любовная история начиналась правильно. Чтобы твоя жизнь была правильной. Если ты останешься еще хотя бы на день… то, клянусь, я найду и сломаю машину времени и ты никогда туда не вернешься. И неизвестно, как сложатся наши жизни… В твоем времени я же счастлив с тобой? Значит, ничего страшного, я переживу все, что выпадет на мою долю и мы снова будем счастливы. Пожалуйста, не плачь, я ведь не умираю. Ты вернешься в свое время и снова будешь со мной. Уже через час, Питер. Я обещаю. Эпилог       Хэнк Пим дремал в рабочем кресле, когда я вернулся. Он явно этого не ожидал. Но чего он не ожидал еще больше, так это того, что я вернусь плачущим и прижимающим к сердцу свидетельство о браке от тысяча девятьсот девяносто первого года. Через пару минут появился мой родной Тони. Он понял все без слов. Он прижимал меня к себе так крепко, что казалось, мы вот-вот срастемся. Он признавался мне в любви снова и снова, осыпая мое мокрое от слез лицо поцелуями, благодарил меня за мою отвагу, за мою любовь, за то, что я принес ему большое облегчение, за то, что решился ради него на это все… — Любимый мой, я скучал, — сказал он и поцеловал меня в губы. — Спасибо, что вернулся ко мне. Спасибо, что дал мне возможность начать все правильно. Ухаживать за тобой, заботиться, познакомить тебя с собой как следует… — Ты… — я не мог поверить в это. — Ты что, вспомнил то, что было в девяностых?       Тони улыбнулся. В уголках глаз расцвели такие родные морщинки. — Я же говорил тебе, что знаю тебя всю свою жизнь. Был вчера на сеансе у гипнотерапевта. В голову пришла одна теория… — О том, что вы уже встречались на самом деле? И что будущее уже предопределено? — встрял Хэнк Пим. — Да, — подтвердил Тони его догадку, продолжая крепко обнимать меня. — Но как такое возможно, Хэнк? Как я мог вспомнить то, чего раньше со мной будто бы не было?       Хэнк мечтательно посмотрел куда-то вдаль, будто вспоминая что-то. — Пространство и время не линейны, Тони. Они похожи на спираль и они мобильны настолько, что иногда девяносто первый год и эту секунду может разделять один лишь миг…       Тони рассеянно слушал страстную речь Хэнка о квантовом мире, смотря мне в глаза. Он будто пытался вспомнить еще об одной детали и, вспомнив, положил свою горячую ладонь мне на живот.