Счастливчик

Глава 4. Катя не заметила момент, когда это началось – так была поглощена своим чувством, что видела вокруг только хорошее, и люди все казались ей такими же счастливыми как она. Она, конечно, не так часто бывала в Зималетто, но когда приходила, женсовет обязательно затаскивал ее в их неофициальный офис - курилку, и расспрашивали ее с пристрастием! Особенно всех интересовал вопрос: кто ее жених? Коля, еще три года назад подаривший ей на день рождения серенаду, или Михаил, чью фотографию они видели - из ее сумочки выпала? Пора бы ей уже определиться с выбором. Катя что-то мямлила в ответ и старалась увести разговор в другую сторону – это было нетрудно, каждая хотела и о себе рассказать, о своих проблемах. Не была бы Катя так ослеплена своим счастьем. Заметила бы как осунулась Ольга Вячеславовна, как печальны ее глаза, которые она украдкой вытирает платочком – уж больно часто соринки ей в глаз попадают…Дети забыли ее, уехали на край света и забыли. Письма изредка присылают, фотографии, а она даже внуков вживую не видела! Одно ее утешало – раз о матери не вспоминают, значит все хорошо у них в жизни, а это для нее главное! И Света страдает - ушел от нее муж, бросил с двумя детьми. Но Светино страдание другое. Она страдает громко и активно – устраивает невыносимую жизнь своей сопернице – надо же было такому случиться, что та тоже в Зималетто стала работать! Светлана рыдает открыто, и на Марьяну при всех кричит, и мужа своего бывшего Захара проклинает, в СИЗО его упекла за неуплату алиментов, и сама же туда ему теплый плед отнесла, и котлеток нажарила, таких, какие он любит… любил…Такая она, любовь… Шурочка мается без кавалеров – такого роста, чтоб она не казалась выше, найти не легко, хоть карты Амуры и обещают… Она верит подруге и надеется А у Марии ковалеров не счесть, но не серьезные они все, не может она доверить им воспитание своего сына Егорки! А тот, что серьезный и кого сынуля любит, к тому у нее самой несерьезное отношение – большое видится на расстоянии, лицом к лицу лица не разглядеть… Одна Таня Пончева всем довольна, у нее все хорошо – скоро ребенка родит, и по этому поводу все диеты отменены , и она от этого вдвойне счастлива. Вот что было вокруг, если присмотреться внимательнее. И у них со Ждановым происходило что-то ей непонятное и необъяснимое: Андрей менялся на глазах. Все чаще у него бывало плохое настроение, был он задумчив и печален. Они стали реже видеться, и даже договорившись о встрече, он мог не приехать. Она напрасно ждала его в их квартире, он в это время напивался в баре, или отрывался с Малиновским и девицами в клубе. Потом правда он извинялся, просил прощения, был особенно нежен и любил ее так безудержно, что у нее создавалось впечатление, что все происходит в последний раз, что так он прощается с ней. От Юлианы она узнала, что Андрей ушел от Киры, и живет в своей холостяцкой квартире. А почему тогда не с ней? Сердце ее сжималось от боли – неизвестность, непонимание, предчувствия пугали ее. В такой ситуации разные женщины поступают по-разному. Кира скорее всего стала бы выслеживать, искать соперницу, устраивать мужу истерики – она так и поступала периодически, от одной пассии Андрея до другой. Она и сейчас предполагала наличие очередной любовницы, но Пушкареву в этой роли даже не рассматривала – уж слишком она была не в его вкусе . Катя же, привыкшая в работе анализировать, сопоставлять цифры и делать соответствующие выводы, и отношения со Ждановым пыталась рассмотреть с разных сторон, и понять, наконец, что происходит. И она поняла это так, как только и могла понять любящая женщина – он тяготится ею, она ему не нужна более, он разлюбил ее… Катя решила расстаться с Андреем. Позвонила ему сама, попросила прийти для важного разговора. Он явился после полуночи, когда она уже извела себя предположениями одно страшнее другого: виделись ей, то драка с отморозками, то авария на дороге, то любовные сцены с другой женщиной. Она заранее ему все прощала, лишь бы был жив и здоров. И как на зло, в момент появления Жданова на пороге квартиры, Катя разговаривала по телефону с Зорькиным – родители беспокоились. Он насочинял им небылиц про срочную встречу, и теперь ставил ее в известность, чтобы она знала, куда он ее отправил. А Жданов понял, как всегда – «в меру своей испорченности». А он явился пьяный и озлобленный. А она перенервничала из-за его отсутствия и предстоящего разговора. Вот и сошлись один на один его и ее раздражение… - Андрей, я же просила! Нам поговорить надо, а ты… - А что я? Я вот он… По первому зову… - Но уже очень поздно. - Поздно? Я опоздал? Ты уже поговорила…и не со мной! - Ложись, поговорим завтра, когда ты протрезвеешь. - Зачем же ждать? Говори! Я тебя слушаю. - Ты очень изменился, Андрей. - В чем же, интересно знать? - Ты пьешь, ты проводишь ночи не дома, ты избегаешь меня… - А разве раньше я не пил? С девушками не встречался? - Тогда ты жил с Кирой… - Значит, с Кирой можно так жить, а с тобой нельзя? - Это значит только то, что ты тяготишься нашими отношениями, и не находишь повода бросить меня! Я сама это сделаю! Мне лучше уйти! Катя схватила сумку, сдернула с вешалки пальто и попыталась протиснуться мимо Андрея к двери. - Куда!? – рявкнул он, схватил ее за руку. - Пусти! Я все равно уйду! - Никуда я тебя не пущу! Ты моя… - Я человек, а не твоя собственность! Я не намерена терпеть… Она вырвалась из его ослабевшей хватки, но у самой двери он вновь поймал ее, дернул за руку. Он не рассчитал свою силу, и ее легкость, не удержал ее – Катя пролетела мимо него, не удержалась на ногах и со всего маху плюхнулась на пол, больно ударившись плечом об косяк. Она не пыталась встать, так и сидела там, куда он ее отшвырул, и остановившимся взглядом смотрела в пустоту. А у Жданова хмель моментально улетучился, он с ужасом осознал, что наделал. Он опустился перед ней на колени, взял ее руки в свои, прижал их к лицу – будто это она его обняла – и стал целовать их, вымаливая у нее прощение за содеянное. Она пыталась отстранить его, и даже глаза зажмурила, чтобы не видеть, не поддаться притяжению его взгляда, а когда все же посмотрела, увидела столько страдания в его глазах, во всем его облике. Он жалел о содеянном, о том, что оказался способен на такой дикий поступок. — Не отталкивай меня, - произнес он с мольбой, - это был не я, это какое-то наваждение. И она увидела того Андрея, которого любила, и который любил ее. Ее сердце услышало его мольбу, ее душа откликнулась, и она забыла, что произошло только что. Он поднял ее на руки, отнес в спальню и бережно уложил на постель, а сам стоял на коленях возле кровати, и только держал ее за руки, не решаясь на большее. Из глаз ее беззвучно текли слезы, она кусала губы и шмыгала носом – так плачут обиженные дети, а детское горе самое ужасное. Потому что дети не могут понять, почему жизнь так жестока. Все сильнее он сжимал ее руки, а потом со стоном упал ей на грудь, и тогда уже она обхватила руками его голову и сжимала все крепче, запутываясь пальцами в его шевелюре, и поцеловала его в висок, а потом в губы, которые он радостно приблизил к ней. Эта ночь любви не была похожа на другие. Ее тело было напряженным и скованным, цепи пережитого страдания держали его, но он уже слился с ней, разделяя ее страдание, вбирая его в себя. И тем самым освобождая ее. И он ласкал ее, пока волна любви как цунами не накрыла их, вмиг смыв неприязнь от случившегося, растворив боль страдания в море любви. В этом море: теплом, радостном и безмятежном, они бесконечно долго скользили и качались на его волнах. Блаженство и освобождение души снизошло на них… Повторить ему утром то, что сказала накануне, в пылу ссоры, Катя бы не смогла – такая ночь была перед утром. Но решение свое она не изменила – ночь прошла, а днем все повторится. И так будет всегда… Она ушла тихо, оставив на столе письмо-записку. С бумагой говорить легче, она все вытерпит. «Не ищи меня. Так будет лучше всем. Вспоминай то хорошее, что было у нас.» - прочитал утром Жданов, в отчаянии стукнул кулаком по столу и застонал… Конец второй части.