Клеверочек!

Как ныне сбирается, злобой бурля, Мстить Лихт неразумному миру, И Магов отправить к чертям Короля, И подлого Клевера Киру. У Ванджанса в теле крутой он вдвойне, А значит, быть в Клевере скоро войне. На башне высокой, навстречу ему, Идет вдохновенный кудесник. И время подвластно ему одному, У Киры он словно наместник. Он магию новую ищет весь век, А впрочем, хороший такой человек. «Да ты, Новахроно, да кто ты таков? Тебе не тягаться со мною! Урою я скоро людишек-врагов, Сперва разберусь лишь с тобою. Я эльф растакой, нету круче меня…» А Юлиус думал: «Ну что за брехня?» Сказал Новахроно: «Ну ты и шутник! Ты магией, видно, контужен. В Уильяма тело коварно проник, А сам с головою не дружен. Все шансы твои, посчитай, на нуле; Я вижу твой жребий на светлом челе. Запомни же ныне ты слово мое: Тебе в королевстве не рады; И я самолюбие сдую твое, Отделаю быстро как надо. Сейчас наподдам хорошенько тебе, Хотя и сочувствую сложной судьбе». «Ты в шкуре моей бы сперва побывал! Подставили подло, уроды! Я всех вас, людишек, в гробу бы видал, Лелеял я месть эти годы… Не смог от моральных оправиться ран… На ваших могилах спляшу я канкан!» «Не стоила месть непосильных трудов, Ей стоило дать только волю, Тебя самого она жжет будь здоров. Ну что ж, я тебя успокою». И молвил тут Лихт: «Ничего-ничего, Сейчас ты подохнешь быстрей моего». И он усмехнулся, однако чело Его омрачилося думой. И всем он желая все делать на зло, Кастует подлянку, угрюмый. Такой беспощадный и дико крутой, Готовый гнобить всех своей правотой. Накрыл королевство, как пышным ковром, Тут Лихт заклиналкой, глядите… Кричал, как безумный, творя сей погром: «Вы в праведной мести сгорите!» Вот так нипочем все ему короли… И зарево уж полыхнуло вдали. Мечи световые разили с небес, Их точность была без изъяна; Все мигом седели от этих чудес — От ужасов злого тирана. И вопль совместный терзает, как боль: «Спаси ты нас славный, о Магов Король!» И Юлиус понял: тут быть иль не быть, На карту поставив все разом, Не дать королевство врагу погубить, Всей магией жахнул он сразу. И времени бег он назад обратил, И все королевство вот так защитил. А Лихт, неразумный и мстительный псих, Лишь громче над ним рассмеялся: «Вступился за этих людишек своих, А сам, как салага, попался! Ну что же, то был благородный размен — Жизнь главного рыцаря сотням взамен». И Лихт на него тут стремглав наступил, Атакой одной одинокой Он кровью врага все кругом обагрил Из раны ужасно глубокой: Мечом световым грудь ему пробивал, И замертво Юлиус после упал. «Прощай, бывший друг и народа слуга, Расстаться настало нам время; Приятно побить мне такого врага, Отмстив за эльфийское племя. И лихом попомнить ты можешь меня За то, что здесь вышла такая фигня». Тут армия магов идет для битья, Там было ребяток не мало. «Так вот где таилась погибель моя!» — Подумал злодей запоздало. И битва его супротив началась. Кричали все маги: «Подохни же, мразь!..» Хоть Магов Король на века опочил, Но в памяти нашей остался; Был Лихт побежден и подох он без сил, И здесь никому он не сдался. А Магов Король непробудным спит сном, И песни в народе слагают о том. И вот капитаны, напившись, сидят На тризне, что в честь Новахроно, И так невозможно ребята галдят (Да им и не надо резона). Судачат и спорят и ночью, и днем, Кому же теперь Магов быть Королем? Минувшие лучше бы вспомнили дни И битвы, где вместе рубились они.