Слепые слышат

— И все-таки дала б нам самим тебя отвезти… — сказал Чонин. — У меня новая машина, Су! Зверь, а не мотор! Или поехали б куда-нибудь еще… Как раз открылся новый клуб… — Я тоже могу, — легко сказал Исин. — Моя девушка уехала, так что я никуда не тороплюсь… Минари тоже свободна? Ведь твой паренек отчалил к матери? Что насчет пропустить еще пару стаканчиков? — А что насчет Су? — Мина внимательно посмотрела на парней. — Думаете только о себе, дорогие… Мы провели чудесный вечер, разве этого мало? В следующий раз — больше… Джису посмотрела на подругу и ее осенило — Мина переживает за нее, боится потрясений или еще чего. Конечно, это оставляет небольшой осадок, но стоит признать — Мина права. На сегодня впечатлений и рассказов достаточно, учитывая то, что она и без того узнала ценные сведения. Она виновато посмотрела на друзей, и те поспешили уверить ее, что ничего страшного не произошло. — Мы тебя еще вытащим из дома, Су, — доверительно сказал Чен. — Только с мужем твоим договоримся… А то он у тебя уж очень ревнивый. — Может к этому времени вернется Кенсу-я, — рассмеялась Мина. — У него хорошо получалось уговорить Намджуна. К тому же он ему явно доверял больше, чем всем нам. — Может быть… — кивнула Джису. Она снова забеспокоилась о Кенсу — после случайно прочитанного ею письма она даже и не знала, где именно мог сейчас быть ее лучший друг. Однако и врать друзьям она тоже не хотела. Вечер в баре был одним из немногих, где она чувствовала себя хорошо и спокойно, и последние сомнения навсегда покинули ее — Чен, Мина, Исин и Кай действительно были очень близки с ней, и она их искренне любила. Хорошо бы однажды вспомнить все, чтобы поблагодарить их за всю ту дружбу, которую они подарили ей. — Аккуратнее будь, — сказал ей Кай на прощание. — Береги себя, ладно? Знаю, звучит глупо, но… — Хорошо, — кивнула она. — Но что теперь-то со мной может произойти? Все, что могло, уже произошло… Ее невеселая шутка вызвала странноватое выражение на его лице, и он машинально пожал плечами, дескать, не говори так. — Произойти может все, что угодно, — кивнул он. — Но ты сильная, Ким Джису-я. Поэтому просто — наслаждайся жизнью и не твори глупостей, идет? Пообещай мне. — Обещаю, — сказала она на прощание. — Глупости, может, и буду творить, но обещаю беречь себя. — Как прошел вечер? — машинально спросил уставший Намджун по дороге домой. — Не пожалела, что пошла? — Нет, конечно, — пожала плечами Джису. — Надо было еще раньше собраться, вот о чем жалею… А ты как? Как твои друзья? Как Дженни? Она внимательно посмотрела на мужа, но тот и виду не подал, мотнул головой в сторону и замолчал, словно ничего странного или страшного она и не спросила. — Нормально посидели… — сказал он. — Вот только потом мне позвонил доктор Пак, Джи… И сказал, что ты отменила уже две встречи с ним. Это правда? Или он преувеличивает? Я ведь сам тебя записывал на неделе… — Да, отменила… — равнодушно сказала Джису. — Потому что у меня было много дел. Поэтому ему лучше порадоваться за меня — наконец-то, у меня есть моя собственная жизнь и свои собственные дела. Это лучше, если вспомнить дни, когда я постоянно торчала в больнице, привязанная к кровати, лишенная эмоций и надежды. Впрочем, доктору Паку, наверное, я такая нравилась больше. — Не утрируй, детка, — Намджун выглядел серьезным. — Он беспокоится за твое здоровье. Да, возможно, медикаментозная терапия окончена, но есть еще психотерапия… Ты должна обязательно навестить его. Это не шутки, Джи, я абсолютно серьезен… — Джун, почему ты не понимаешь? — Джису вздохнула. — Все эти поддерживающие слова и задания от него вещь абсолютно замечательная, но пользы от них намного меньше, чем, например, поддержка моих близких. Да я сегодня за один вечер узнала о себе столько, сколько не узнала за все это время. — Интересно еще услышать, что такого интересного ты узнала, — проворчал Намджун. — Поделишься? — Да, брось, — Джису вздохнула. — Не будем ссориться. Если тебе так важно, схожу я на прием. Как только время появится, сразу и схожу. Пусть доктор Пак не переживает. — Обещаешь? — Намджун хотел сказать что-то еще, но явно сдержался, а Джису тут же положила голову ему на плечо. — Слово даешь? — Конечно, — улыбнулась она. — Я пойду на уступки для тебя, а ты уступишь мне, так ведь? Ей, безусловно, неприятно было юлить перед мужем и обманывать его, но Джису, скрепя сердце, пошла на все это. Придется немного потерпеть, если она хочет сберечь их хорошие отношения. Однако и прекратить свои игры она теперь тоже не могла. Стоя на пороге открытия всех этих тайн, просто взять и отвернуться от своих поисков было бы настоящим предательством. — Милый… — сонно сказала она, когда они подъезжали к дому. — Я тебя, правда, очень сильно люблю. — И я тебя, Джи, — пробормотал Намджун, поглядывая на свой телефон. Последнее сообщение Дженни заставило его переволноваться, но, кажется, Джису действительно ничего пока не заметила. Это дало ему шанс переосмыслить все. Намджун твердо знал — он сделает все, чтобы сохранить свой брак любой ценой, и никто не мог помешать ему. *** Рози явно не понимала, что именно ее ждало в воскресное утро, поэтому она радостно согласилась позавтракать с Джису. Одетая, как всегда, с иголочки, они пришла немного пораньше и уже успела сделать заказ — тосты, яичница, немного бекона, апельсиновый сок и кофе. — Я заказала тебе то же и еще овсянку, — болтала она счастливо. — Если ты не против, конечно, Онни… — Нет, хотя я уже успела позавтракать с мужем, — Джису плюхнулась на стул напротив. — Я задержалась, прости… Но у меня есть кое-что, что поможет мне избежать чувства вины… — Ух ты… — Розэ подперла пухлые щечки руками. — Подарочек, Онни? — Да, — Джису улыбнулась. — Тебе и мне… Она достала из сумочки розовый конверт и положила напротив Розэ. Та с огромным удивлением наблюдала за Джису, стараясь понять, что именно такого она принесла ей. — Это два билета на выставку Ким Тэхена, — сказала Джису. — Выставка «Время Ви». Как тебе? По-моему, на нее нас приглашала та девушка, помнишь? И ты явно заинтересовалась… Вот… Решила сделать тебе и мне приятное. Как идея? Тем более, мы раньше часто ведь ходили куда-то?.. — А… — на лице Розэ мелькнуло что-то, но она тут же замолчала. — Конечно… Ты здорово придумала, Онни. Сходим обязательно. — Тебе не понравилось? — Джису внимательно посмотрела на Розэ. — Не хочешь туда снова идти? Почему? Что-то случилось, Чеен-ним? — Ничего… — деланно невинно сказала та. — Ты что-то путаешь, Онни. Ничего не случилось. Я просто удивилась такому подарку. Но я люблю картины, и, конечно, схожу туда. Если работы не будет или… — Чеен, — строго сказала Джису, и подруга вздрогнула, виновато глядя на нее. — Чеен-ним, ты абсолютно не умеешь врать, вот что я заметила. — Знаю, — вздохнула та. — И ты всегда мне говорила об этом. Я не умею врать, не умею сочинять, не умею вести себя так, как должна. Ничего не умею. — Не в этом дело, — Джису потрепала подругу по руке. — Я не хочу на тебя давить. Но ты моя подруга, и я люблю тебя. Поэтому попрошу тебя — всего лишь один раз — не ври мне, идет? Будь со мной искренней. Ведь я сейчас очень нуждаюсь в вашей поддержке, без вас у меня не будет моего прошлого. — Онни… — Розэ замолчала. — Если хочешь услышать правду, я скажу… Я не хочу идти на выставку. Я в прошлый раз пошла только потому, что это было важно для тебя. Я не понимаю ничего в тех картинах, и лучше давай на концерт сходим. — Не говори так… — Джису внимательно посмотрела на Чеен. — Ты сейчас мне не об этом пытаешься сказать. Ты не выставки не любишь, ты ведь не хочешь идти именно в эту галерею, так? А почему? Почему Чеен? Девушка опустила глаза и замолчала, пряча взгляд. Эта картина полностью опустошила Джису, она не ожидала такой стойкости от Чеен. Эта маленькая добрая плакса всегда была мягкой и доброй, неужели она сознательно пошла на обман. Джису с силой опустила стакан на стол. — Я помогу тебе ответить, Розэ… — тихо сказала она. — Может, потому что именно в этой галерее я пыталась стать лицом рекламной компании. И ты помогла мне сшить синее платье, а Кенсу помог написать статью. Я выиграла конкурс и отснялась в пробах, так? Посмотри на меня, Чеен! Посмотри! — Онни… — лицо Розэ стало маленьким и бледным. — Не спрашивай меня, прошу! Я обещала быть хорошей подругой и не говорить тебе лишнего! Этот фильм принес тебе много боли! Из-за этих съемок мы едва не потеряли тебя! Прошу! Сжалься надо мной! Я дала клятву… — А кто сжалится надо мной? — Джису потеряла самообладание, — Вы так умны, решили что-то между собой, придумали для меня множество легенд! Но забыли об одной вещи… Это прошлое принадлежит мне, никому из вас! И только мне решать, что делать с моим прошлым! Только мне, Чеен! Ты отвела меня в галерею, промолчала, несмотря на то, что видела, как я была расстроена словами той девушки. И решила, что все это прошло, что я забуду обо всем? Но правда все равно выйдет наружу. Я все равно все вспомню, даже если вы все будете молчать. Вот только как мне теперь доверять тебе? Я считала тебя почти что сестрой… — Прости… — Розэ вытерла слезы и подняла глаза на Джису. — Я действительно видела тебя в тот день. И я действительно промолчала, хотя не имела на это права. Я поступила очень плохо, Онни. И я прошу прощения. Но все это было для твоего блага. Ты можешь презирать меня, но моя совесть чиста. Единственное, чего я хотела и тогда, и сейчас — сберечь тебя. Поставь себя на мое место! Я едва не потеряла любимую подругу… Ты лежала на кровати и не отвечала ни на мои песни, на на прикосновения! Я была готова душу дьяволу продать, лишь бы вернуть тебя… — И продала? — Джису взяла руку Розэ. — Прости. Я не должна давить на тебя. Ты ничего мне не обязана, Рози… Ты и так была рядом со мной все это время. Прости меня. Ничего не говори мне, если считаешь, что это правильно. — Нет, я скажу… — Розэ заторопилась, — Скажу, онни. Раз для тебя это так важно, я все скажу. И я хочу, чтобы ты знала, все, что я рассказывала тебе раньше, не было ложью! Я действительно близка к тебе, ты для меня всегда была примером для подражания. Я обожала тебя! Ты все делала хорошо, была самой красивой на земле… Она вздохнула, теребя в руках вилку. Наконец, улыбнулась, подняв глаза и сделала глубокий вдох. — Ты загорелась сотрудничеством с той галереей из-за того мужчины… — вырвалось у нее. — Из-за художника… Ким Тэхена или как там его… Его картины поразили тебя до глубины души. Тебя и Кенсу-оппу, он тонко чувствовал искусство. Вы собирали репродукции, ходили на выставки. А потом была его фан-встреча, на которой он тебя сам заметил — впрочем, неудивительно, и сделал с тобой фотографию. После этого дня ты стала мечтать о нем. Не как о мужчине, Онни, но как о наставнике что ли… Духовном друге?.. Не знаю. Кенсу-оппа лучше бы рассказал, что тогда происходило с тобой, мне сложно судить. — И? — Джису удивленно смотрела вне Розэ. — И что я сделала? — Ты очень хотела стать лицом той галереи… Они готовились спонсировать фильм, и ты мечтала пройти пробы и выиграть конкурс. Ради этого и статью написала — чтобы они запомнили тебя. Раньше ты никогда не пыталась пользоваться своей красотой, но тогда ты буквально из кожи вон лезла ради этого. Ты рисовала эскизы, придумывала сюжет. И я помогла тебе сшить синее платье. Тогда у тебя были сложности с Намджуном-оппой, он ушел из дома, и я жила у тебя. — Ушел из дома? — Джису опустила голову. — Все настолько плохо было? — Ты собиралась развестись с ним, — тихо сказала девушка. — Говорила, что портишь ему жизнь… Она помолчала немного, но тут же снова вспомнила, заводясь с половины оборота. Маленькая и отчаянная, Розэ мало походила на молчаливую и застенчивую версию самой себя, скорее напоминала ребенка, готового от страха и боли выдать свою самую страшную тайну. — Ты конкурс выиграла, — сказала она. — И пробы прошли. Они приготовили тебе другой наряд, но ты принесла наше синее платье… И доказала, что снимать тебя нужно именно в нем. Но тебе нужна была партнерша, которая бы гармонировала с тобой, и ты привела свою подругу. Я ее не знаю, никогда не видела, но ты говорила, что довольна близка с той девушкой. Насколько я знаю, в пробах вы снялись вместе… — И что же было дальше? — Джису буквально приросла к своему стулу, боясь пошевелиться даже. — Ничего не было… — пожала плечами Розэ. — Намджун узнал, и был большой скандал. Он запретил тебе даже думать о съемках. Пытался запереть тебя дома, но Кенсу помог тебе выйти. Они два раза чуть не подрались, их разнял Сокджин-оппа. А потом было какое-то затишье. Ты перестала говорить о галереях и картинах. И осенью случилась та беда… Это все, что я знаю, Онни. Все. Она закрыла лицо руками, готовая снова расплакаться, но вовремя взяла себя в руки, сдержавшись. Джису сорвалась с места, обняв подругу. Чувства девушек можно было руками потрогать — настолько четкими и осязаемыми были они. — Прости, что я согласилась ничего не говорить тебе об этом… — прошептала Чеен. — Но он попросил меня. И я не смогла отказаться. — Он? — Джису улыбнулась. — Тебе не стоило так реагировать на моего мужа, Розэ. Он безусловно постарался бы утаить от меня правду. — Но меня не Намджун просил, — сказала девушка. — Твой муж только умолял не травмировать тебя и не торопить, а вот помалкивать насчет прошлого просил не он. Об этом меня просил Сокджин-оппа… Настойчиво рекомендовал. — Брат? — удивилась Джису. — Ты уверена?! — Да, — кивнула Розэ. — Он собрал нас троих — меня, Дахен и Кенсу — и попросил не говорить о том, что твои отношения с мужем разладились, что ты постоянно искала приключений, что ты была нетерпеливой, и главной — умолчать о твоей привязанности к изобразительному искусству. Мы с Кенсу согласились, но Да-ним была сурова и сказала, что сама она тебе ничего не скажет, но как только ты спросишь ее, правда ли это, она врать тебе не будет. Я тогда еще поразилась — какая же она все-таки смелая и уверенная в себе… — Но зачем? — Джису была удивлена. — Зачем это моему брату? Он ведь половину из моих воспоминаний сам мне вернул… Рассказывал про детство, про юность и прочее. — Не знаю, — Розэ покачала головой. — Но я всегда верила в твоего Оппу… И потом… Я раньше… Не знаю даже как сказать тебе… — Что? — Джису внимательно посмотрела на Розэ. — Говори! — Я встречалась с ним до того, как это произошло с тобой, — смутилась Розэ. — Я любила и до сих пор, наверное, люблю Сокджина-оппу. Я была его девушкой, и он попросил меня — как думаешь, могла ли я отказаться? Мне пришлось поддержать его, потому что я была уверена, что для тебя так лучше, Онни. — А когда вы расстались? — Джису вспоминала встречи брата с Розэ — тот всегда вел себя ровно, словно увидел младшую сестренку, никаких намеков или случайностей, ничего… — Когда я была за то, чтобы отключить тебя от аппарата жизнедеятельности, — Розэ посмотрела Джису в глаза. — В пик кризиса твои родители хотели прервать твои мучения, и мне тогда казалось, что так будет лучше… Ты ведь была словно мертвая, хотя и живая, и я очень боялась, что ты никогда не станешь прежней. Розэ склонила голову. Глаза снова стали мокрыми от слез. — Я подумала, что ты предпочла бы умереть, нежели быть просто овощем, вещью, обузой для близких… — сказала она горячо. — И я сказала оппе, что он должен отпустить тебя. Тогда мы и поссорились. Наши отношения кончились сразу же. Я пыталась вернуть его, но он меня так и не простил. Он и твой муж отказались от эвтаназии. И единственный, кто поддержал их, был Кенсу и тот врач, Пак Джинен. Он и вытащил тебя из комы. Слава богу, что они не послушались никого… — Я вовсе не сержусь, Розэ, — Джису было неловко от этого разговора. — Я думаю, что понимаю твои мотивы. Спасибо за твою откровенность. Я больше не буду пытать тебя расспросами. — Я пойду с тобой в ту галерею, — решительно сказала подруга. — И помогу тебе всем, чем смогу. Отныне больше никакой лжи, Онни. Только правда! Если тебе так нужны твои воспоминания, я верну их тебе. Я сделаю все, что ты попросишь… Не только чтобы загладить вину, но и для того, чтобы больше между нами не было никаких вопросов. — Спасибо, — только и смогла сказать Джису. — Спасибо тебе…