Слепые слышат

Абсолютно глупый детский почти поступок — Джису прекрасно понимала это — уйти из дома после ссоры. Безответственно и бессмысленно заставлять своих родных беспокоиться о себе, но другого выхода она не находила. Что же сегодня она не может заставить себя вернуться домой к мужу, в теплое гнездышко, где все вокруг поросло ложью и грязью, где вся ее прошлая жизнь была иллюзией. Лучше она останется на улице и умрет от холода, чем снова станет глупой и доверчивой Джису, которая искренне верила, что была честной и правильной, любила своего мужа и литературу и ничем кроме этого не интересовалась. Почти год после ее болезни она жила чужой жизнью — той, к которой она отношения не имела. Теперь Джису многое стало ясно. Конечно, не могло быть все так хорошо — красивый успешный муж, уютная квартира, хорошие друзья, любящие родители и брат. Она всегда чувствовала подвох, она словно заранее знала, что не все было так радужно — и тем не менее продолжала сознательно обманываться, заставляя себя верить в свои сказки из облаков и розового дыма. На деле она была изменщицей, подлой шлюхой, женщиной, неспособной даже честно расстаться с мужем, которого она разлюбила. Но куда больше собственной слабости и грязи ее ранила ложь брата и мужа — Джису знала, они соврали, чтобы защитить ее, но знать, что вся ее новая жизнь построена на обмане, и продолжать жить с ними дальше она не могла. Пока еще не готова была принять. Она не заметила, как дошла до той самой аллеи, откуда обычно шла в корпус университета. Было поздно, и аллея пустовала, никого не было — даже последние парочки разбежались, прячась от мелкого моросящего дождя. На Джису была ее пижама, сверху она накинула ту самую куртку, которую захватила в порыве злости, на ногах — обычные тапочки. Ничего больше, только голая злость и ненависть к самой себе и своим домашним. Мысли лихорадочно болтались в ее голове, а потом просто оставили ее, и внутри у нее появилась звенящая пустота. Джису больше ничего не хотела. Просто было холодно и страшно — и все на этом. — Ким Джису? — внезапно окликнули ее. От неожиданности девушка резко повернулась, готовая бежать отсюда, но ее звал не муж и не брат — это была Им Наен, которую недалеко ждал молодой высокий парень. Девушка в модном пальто с зонтом подошла к Джису, осторожно вглядываясь в нее, чем вызвала у Джису безумный приступ злости. — Все в порядке, — рявкнула она. — Не смотри на меня так. Я просто хочу побыть одна. — Тебе плохо? — резко спросила та, задрав носик. — Голова кружится или что там? — А разница есть? — огрызнулась Джису. — Ты же меня презираешь, как сказала твоя бабуля. Иди себе. И не вмешивайся в мою жизнь. — Ты вообще сошла с ума что ли? — рассердилась Наен. — Я просто спросила, думала, тебе помощь нужна… Идиотка! Тупая дура! — От дуры слышу! — Джису отвернулась. — Вали отсюда, ненормальная, пока я тебе в глаз не дала. — Сучка! — Тупица! — Больная дура! — Дрянь! Они обе замолчали, тяжело дыша, поглядывая зло друг на друга. Джису внезапно стало смешно — она представила, как жалко она выглядит сейчас вся мокрая в пижаме, сыплющая оскорблениями на невинного человека. Ей стало стыдно, и она торопливо отвернулась. Наен выпрямилась и быстрым шагом отошла к парню. После пары ее фраз, он поцеловал ее в щеку и пошел к станции, суетливо оглядываясь на подругу. — Теперь можешь говорить, что случилось у тебя, — резко сказала девушка. — Я потратила на тебя остаток своего свидания, так что ты обязана все мне рассказать. — Иди к черту, — рявкнула Джису, но потом чихнула — и Наен инстинктивно стала держать зонт и над головой Джису тоже. — С Оппой поссорилась что ли? — Нет, — покачала головой Джису. — И да. Я не вернусь домой. Я собираюсь остаться тут, и ты не заставишь меня вернуться туда. — И не буду! — рассердилась Наен. — Можно подумать… Но оставить тебя на улице я тоже не могу! Ясно тебе? Тащи свою задницу за мной, я дам тебе чай и одежду… — Там твоя бабуля! Туда я не пойду! — Джису отвернулась. — К тому же ты соседка моего мужа… Я не собираюсь возвращаться домой, черт тебя дери, Им Наен-а! — Моя бабуля уехала к брату, — Наен сложила руки на груди. — И я живу не так близко к твоему дому. Если не пойдешь со мной, я позвоню в полицию, скажу, что видела женщину в пижаме в аллее возле дома. Тебя заберут копы, а они точно позвонят и Оппе, и в психушку. Там тебе самое место, конечно, но я на себя грех брать не хочу. — Ты права… — Джису опустила голову. — Там мне и место. Мой муж и мой брат упорно водили меня туда. Пытались найти что-то, а я еще и упиралась. Жаль. Если бы я поняла все сразу, я бы сама осталась в больнице. Мне там больше места, чем дома. — Ладно уж… — лицо Наен смягчилось, она помогла Джису встать. — Сейчас конец ноября. Холодно. Ты замерзнешь и заболеешь, Ким Джису. Пойдем со мной, ты можешь остаться у меня до утра. Завтра я провожу тебя домой или отвезу туда, куда скажешь. Не хочешь — я просто уйду домой, но этим ты доставишь много проблем не только своим, но и мне. Решай теперь, что будешь делать. — Я не хочу доставлять тебе проблем, — честно сказала Джису. — И мне некуда идти. Но, прошу тебя, не звони Намджуну… Мне сейчас совсем не хочется его видеть. *** Госпожа Им жила в уютной квартире, немногим меньше квартиры Намджуна и Джису. Тут было чисто и светло, и вкусно пахло лавандой и свежей выпечкой. Наен предусмотрительно оставила Джису у порога — с тапочек и одежды лило, как из ведра. Притащив ей сухую обувь, она заставила ее раздеться прямо в прихожей, и сразу же отвела ее в ванную. — Мойся и грейся, — сурово сказала она. — И не выходи, пока тебе не станет жарко. Попробуешь пикнуть что-нибудь, я тут же позвоню в полицию. Джису с удивлением смотрела на эту красивую и резкую девушку, вспоминая весь ее наносной негатив — она внезапно для себя поняла, что Им Наен на самом деле добрая и чуткая душа, которая тщательно скрывает все это за своей красивой непроницаемой оболочкой. Джису было чертовски стыдно, что она пользуется добротой постороннего человека, но выбора у нее не было. Она встала под душ и открыла горячую воду — теплые струйки вскоре смыли все темные мысли из ее головы и расслабили ее. Натянув на себя пушистый халат, который пах лавандой и чистые тапочки, которые были ей велики, Джису вышла из ванной. Наен в домашней одежде накрывала маленький столик в гостиной, сурово гремя посудой. — Я не голодна, — заикнулась-было Джису. — Заткнись, — рявкнула та. — Если не поешь горячего, заболеешь. И я бросила твою одежду в стиралку, так что садись и ешь давай. Ты в гостях. Сопротивляться бесполезно. Джису с удивлением ела горячий суп следующие полчаса и пила обжигающий кофе с бутербродами. Еда была вкусной и свежей — а Наен вела себя как хорошая хозяйка, вовремя подавая Джису то вилку, то блюдце, то салфетки. — Оппа тебя бил? — внезапно спросила она. — Или просто кричал? — Нет, что ты… — воскликнула Джису. — Он мягок и добр. Всегда сдержан. Лишь иногда выходит из себя, но это очень редко. — Да, — кивнула Наен. — Он хорошо воспитан и уважает женщин. Раньше я замечала за ним грубости, но с тобой он всегда был обходителен. Ты для него особенная. — Я слышала… — виновато сказала Джису. — Я слышала, что он с тобой встречался до меня. Это правда? Я влезла в ваши отношения? — Кем ты себя, черт возьми, возомнила, а? — рассердилась Наен. — Хрен бы я дала тебе влезть в наши отношения! Я и Оппа дружили с детства. Встречались совсем чуть-чуть, да. Но это было не так серьезно. Просто он дружил с твоим братом, и когда увидел тебя, то почти с ума сошел. Он начал болеть тобой. И сразу же предложил мне остаться друзьями. Я согласилась. Не настолько я плохо к себе отношусь, чтобы позволить кому-то манипулировать собой. — Но я все-таки стала камнем преткновения… — Джису опустила голову. — Прости. Я не помню своего прошлого, но прости. — Иди ты… — махнула рукой девушка, сердясь на себя за свое малодушие. — Я давно уже забыла об этом думать. Это больше бесит мою бабулю. Она любит Оппу и искренне надеялась, что я стану его женой. Когда он стал нашим соседом с тобой, бабуля была в шоке. Она думает, что я до сих пор переживаю из-за этого, но это совсем не так. — И все же… — Джису развела руками. — Я виновата, да? Я была дрянью? Наглой и отвратительной? — Ты была похожа на меня, — Наен задумалась. — Энергичная и смелая. Я как-то прошла мимо и пристально смотрела на тебя, ты спросила — чего это я пялюсь, я ответила, нас едва растащили. Я была в шоке, по твоему личику и манерам я думала, что ты трусиха и плакса. Джису рассмеялась, пряча лицо в складках халата. Она никогда бы и не подумала, что могла так сцепиться в своей прежней жизни. — Но Оппа любил тебя… — Наен вспоминала. — Он почти грезил тобой. Так извинялся постоянно… А потом говорил, что ты особенная, сильная и настоящая, и если не с тобой, то ни с кем он не будет. Он был готов убить ради тебя, это я точно знала. Одного и так чуть не убил. — Одного? — Джису словно обожглась. — Кого? — Того парня, Пан Бэкхена, по-моему… — Наен подперла рукой щеку. — Он тоже от тебя не отходил. Они подрались еще до вашей свадьбы. Потом он хотел подраться с До Кенсу, но тот сильный, сам сдачи дал, потом они подружились, типа перемирия ради твоего спокойствия. Оппа был готов любого убить, кто смотрел на тебя. — Но мы все равно хотели развестись, — вздохнула Джису. — Кенсу пропал. Не пишет и не звонит. Бэкхен-оппа… С ним отдельная история. Рядом не осталось никого. — Развестись хотела ты, — уточнила Наен. — Он тебе отказывал. Ты три раза подавала заявление, из-за его отказа тебе его возвращали. Так мне рассказывал Кенсу. — Ты знакома с ним? — оживилась Джису. — Я тоже училась на аспирантуре, — нехотя пояснила Наен. — Хотела писать работу, но профессор выбрал тебя. И я уехала в другой город. Бабуля из-за этого тоже злится, думает, что ты заняла мое место. Но на самом деле я даже рада… Я не хочу работать в университете. Я хочу стать айдолом, вот мое призвание. И сейчас я трейни, только это секрет. Никому не говори. Но Кенсу я знаю… Он мне раньше тоже нравился. Он, правда, тоже вокруг тебя крутился, но вроде только как друг. Говорил, что ты ему очень помогла. Он и сказал мне, что Намджун не дает тебе развода. — А что мой брат? Мои родители? — Не знаю, — пожала плечами девушка. — Я знаю, что он пару раз запирал тебя дома, не давал тебе никуда выходить, потом вы мирились. У тебя был комплекс вины перед ним, он его поддерживал. Постоянно давил на то, что любит тебя… Это было гадко. — Но я все равно хотела уйти… — задумчиво произнесла Джису. — Я не любила его. — Я всегда это знала, — горячо сказала Наен. — Я предупреждала Оппу, что ты улетишь из его гнезда. Ты намного ярче него, спокойная жизнь не для тебя. К тому же ты постоянно горела, тебе хотелось всего и сразу, а он хотел ребенка… И вокруг него ходила эта Дженни Ким, постоянно ходила. Пока ты была в больнице, она даже ночевала в вашем доме. — Что? — Джису словно пощечину получила. — Ты уверена? — Не стоило мне это говорить, — пожалела Наен. — Но ты не во всем виновата. Есть и его вина. И ее — я уверена, что она руку тоже приложила. Она из богатой семьи, красавица, очень дерзкая. Оппу она любит, это точно, она ради него может горы перевернуть. Ты была больна, а она уже ходила тут, как у себя дома. Бабуля тебя не любит, но бабулю это бесило. Она рассказывала мне… — Я видела ее… — Джису вспомнила миндалевидные злые глазки Дженни. — Она… Я не нравлюсь ей. — Она хотела на твое место, но ты ожила, вернулась к мужу, — Наен подняла палец. — И не вини себя так. Ты, конечно, идиотка, но ты не была дрянью. Я уважала тебя, ту тебя, из прошлого. Ты жила эмоциями одним днем. Это дорогого стоит. Не все так могут. — Я, видимо, могла… — Джису улыбнулась. — Спасибо тебе. Спасибо. Мне стало легче, правда. Я могу побыть у тебя немного? Завтра я соберу вещи и уйду из дома. — Это окончательно? — устало спросила Наен. — Точно решила? — Точно… — Джису выглядела уверенной. — По крайней мере, на время. Я должна многое обдумать и решить. Я не могу просто взять и сделать вид, что все было так, как было. Я хочу знать правду, и если мне никто не расскажет ее… — Ночуй у меня, — решительно сказала Наен. — Я поставлю кушетку в своей комнате. Бабули не будет еще пару дней. А завтра я отвезу тебя туда, куда скажешь. Вот только ты должна решить, где будешь жить это время. Подруги есть? Или родители? — Я не могу к подругам, — задумалась Джису. — Он будет постоянно ходить к Чеен и Дахен и испортит им жизнь. Кенсу пропал — тоже отпадает вариант. Еще есть кое-кто… — Джису подумала о Чонгуке, но тут же покачала решительно головой. — Но к нему я не могу. — Снимешь квартиру? — спросила Наен. — Позвоню еще одному другу… — улыбнулась Джису. — Он последний вариант, если откажет, пойду в гостиницу. Спасибо тебе, огромное спасибо еще раз. — Ладно уж… — Наен отмахнулась. — Я, кстати, видела тебя однажды с Пан Бэкхеном… Он привозил тебя домой. Но я ничего не рассказывала никому. Мне это не нужно. Будь с ним осторожна. — Почему? — удивилась Джису. — Мне показалось, что он добрый парень, наглый, да, но добрый. — Он не так прост, — Наен задумчиво посмотрела в окно. — Хитрый и своевольный. Многое у него по-своему идет. Ты ему нравилась, для него ты некий трофей. Хочет отбить тебя. Будь с ним осторожна, а остальное — решай сама. *** Намджун и Джин колесили по ночному городу, обследовали и университет, и любимый парк Джису, заехали к сонным подругам ее, посетили станцию, на которой Джису потерялась. — Ее нигде нет, — паниковал Джин. — Нигде! Идти в полицию? Идти? — Успокойся, — Намджун сам сгорал от страха и ожидания, но держался из последних сил. — Она не могла далеко уйти. На ней пижама и тапочки. Заедем домой, я начну обзванивать больницы. К тому же она могла вернуться. Вдруг? Потом я тебя убью, хен, но сначала… Они без особой надежды поднялись на лестницу — и едва не умерли от счастья, возле двери квартиры стояла Джису с Им Наен. Намджун буквально бросился к ней, но Наен быстро встала между ним и его женой. — Оппа, не стоит, — мягко сказала она. — Она не хочет сейчас говорить с тобой. — Что случилось, Джи? — Намджун не понимал ничего. — Что? Объясни, что я сделал не так? — Ты лгал мне, постоянно, — Джису немного остыла после разговора с Наен, поэтому говорила спокойно и размеренно. — Вы оба лгали. — О чем ты? — Сокджин внутри себя умирал от боли. — Джи, прошу тебя. — Не обращайся так ко мне! — Джису снова охватил гнев. — Ты солгал мне, Оппа, солгал во всем. Придумал для меня жизнь, которой я не жила. Ты не рассказал мне правды, даже когда я плакала у тебя в кабинете, умоляя прояснить мне все мои пробелы. Ты накричал на меня, сказал, что я эгоистка, но эгоистам на деле были вы оба. Я не хочу больше ничего слышать. Я не буду жить в этом доме, мне нужно время все обдумать. — Джи… — Намджун был готов на колени упасть. — Прошу тебя… Обдумай все тут. Я сам уйду из дома, я дам тебе время. Ты все еще нестабильна, ты можешь потеряться… Я умру, если с тобой что-то случится. — Я больше не твоя забота, — резко сказала Джису. — Я заберу свои вещи. Вернусь, когда приму решение. Не ищи со мной встреч, иначе я исчезну навсегда. И не вздумайте звонить родителям или подругам! Мне нужно время! Я приму решение, не вы, а именно я! Ясно? — Джи… — Намджун снова протянул к ней руки, но Сокджин остановил его. Он хорошо знал свою сестру и понимал, что теперь она не шутит. Если они не хотят потерять ее навсегда, нужно оставить ее в покое. — Возьми хотя бы телефон, — попросил он. — И скажи, где ты будешь, чтобы мы не волновались. Я даю тебе слово, мы не придем туда, пока ты сама не позовешь. — У друга, — отрезала Джису. — У друга, которого вы оба не знаете. И не надо мне звонить. Дайте мне время. Если вдруг надумаете рассказать мне, наконец, правду… Сообщите мне об этом. — Друга?.. — пробормотал Сокджин, вспоминая лица всех ее друзей. — Друга… — повторил за ним Намджун. — Джи… Там безопасно? Тебя там не обидят? — Я ее отвезу… — тихо сказала Наен. — И не оставлю ее, пока не буду уверена, что там ее примут. Это все, что я могу сделать. Расстроенные трое они молча наблюдали, как Джису собирала свои вещи.