Слепые слышат

Джису открыла глаза — огромный прохладный холл, мраморные колонны. Все тут знакомо ей, все это она видела неоднократно — и тяжелые портьеры голубого цвета, расшитые серебром, и этот белоснежный рояль. Где-то за тяжелыми дверями она слышала громкий смех — без сомнений, это смеется Суен, только у нее такой заливистый смех, как колокольчики. Джису опустила взгляд — она где-то потеряла туфли, ноги ее были босыми, на ней длинное тяжелое вечернее платье, волосы высоко собраны. — Почему тут так темно? Мастер, вы здесь? — Я тут, потому что ты искала уединенного места, Джи-я… Ведь так? Ведь так? Она ясно слышит его голос — но не видит его. Слишком поздно, он уже подходит к ней сзади, руки его обвиваются вокруг ее талии, водят по телу. — Я не для этого пришла, — ясно говорит она. — Я хочу, чтобы вы рассказали мне правду. Я все знаю. Меня уже не обмануть, мастер. — А зачем тебя было обманывать с самого начала? — шепчет ей голос на ухо. — Я с радостью все тебе расскажу… Но для начала… Не хочешь стать моим цветочком, а? Гук не заслуживает такого счастья в одиночку… А вот я… Я помогу тебе… Но для начала… Она не чувствует ничего — только резкую боль, свободной рукой он впивается ей в горло и тянет на себя. Больно… Трудно дышать — Джису резко вскидывает руку, чтобы освободиться, вместо этого он тянет ее на себя, роняет на пол — и Джису чувствует во рту характерный стальной привкус крови. Больно… Он рвет на ней платье, так вульгарно и некрасиво… Не может справиться с застежкой и просто сует руку за вырез, стискивает сосок, тянет его. Джису кричит от боли — но никто не слышит ее — и тот, кто сейчас готовится овладеть ею громко смеется. — Я давно мечтал, что ты придешь ко мне, Джи-я, — шепчет он. — Время окончено. Ты была отличной игрушкой, но пора тебе расцвести. Жаль, что не в общем саду, но я обещаю тебе выказать тебе все свое уважение. Расслабься… Иначе мне придется сделать тебе больно, расслабься, впусти меня, впусти… Тяжелый натянутый свинцовый сон прервался — в глаза бил яркий электрический свет. Джису громко закричала, соскочив с кровати — испуганная Дженни Ким с заплаканным лицом отшатнулась-было, но тут же крикнула куда-то что-то непонятное. Следующим, кого увидела Джису, был Намджун, за его спиной стоял Сокджин и незнакомый доктор, видимо, работник скорой помощи. — Как вы себя чувствуете? — осведомился он. — У вас был обморок. Легкий. Но никаких последствий быть не должно — хотя я и рекомендую вам посетить вашего врача. — Где я? — пробормотала Джису. — Что со мной? Боже… — ее рука легла на затылок, и она ужаснулась, найдя там наощупь внушительных размеров гематому, скорее всего, результат ее падения на пол. — Джису… — Сокджин уже сидел рядом, немного помолчав, он горячо обнял ее — и у девушки не нашлось сил вырваться. — Боже… Ты так меня испугала… Врач ушел, раздавая на ходу рекомендации — Дженни и Намджун провожали его. Джису смерила их взглядом, но сил ссориться или выяснять отношения у нее не было. Голова сильно кружилась, увиденный ранее сон испугал ее. — Джи… — Намджун сел возле постели на корточки. — Как ты? Может, хочешь чего-нибудь? — Прости меня, — Дженни склонилась в поклоне. — Я не хотела, чтобы вышло так. Прости! Я очень виновата перед тобой. Я больше не приду в этот дом, прости. — Ты не виновата, — Джису отвернулась. — Я упала не из-за тебя. И мне все равно, будешь ты приходить сюда или нет. Я тут больше не живу. — Джи… — Намджун обессиленно сел рядом, рассматривая ее. — Ну что ты такое говоришь? Это твой дом… Ты моя жена. Да, у нас сложности, но мы все еще вместе. — Мы разведемся, — сказала Джису, посмотрев на него. — Надо было сделать это раньше. Прости. Это мое решение. Я приняла его. — Ты в своем уме? — Сокджин растерялся, он так и не отпустил ее, поэтому снова обнял, стараясь защитить ее от самой себя. — Не говори глупостей. Мы тут два дня себе места не находим. Да, ты права… Мы не все тебе рассказали. Но ведь ты никогда не спрашивала нас, Джису. Ты не пыталась узнать у нас, как ты жила раньше. А потом ты просто начала искать правду и делать тебе знакомые выводы… — Я пойду, — Дженни стало неуютно слышать весь этот разговор. — Еще раз простите… — она поклонилась и быстро вышла из дома. — Иди за ней, — резко сказала Джису мужу. — Она тебя любит. Может быть, она и есть твое счастье. — Ты с ума сошла? — Намджун не выдержал, схватив жену за руку. — Очнись, Джи! У нас семья! Мы в браке! Я не дам тебе развода! Ты мое счастье, только ты. Мне плевать на слова Бэкхена, я вздую его, если он еще раз заговорит о тебе. — Но она не солгала, — пожала плечами Джису. — Я с ним встречалась. Я встречалась много с кем за последние месяцы. Я постоянно врала, когда уходила из дома. Потому что мне врали все вы. Я пыталась найти правду, и я ее нашла. Я поняла так много, что теперь жалею о начатых поисках. Так иногда бывает. Жаль, что это случилось со мной. — Джи… — расстроенно проговорил Намджун. — Джи… Все совсем не так. Да… Я скрывал от тебя некоторые вещи. Но ты только поправилась, не мог же я сразу же рассказать тебе… — Дело не в тебе, Джун, — Джису задыхалась от жалости и душащих ее рыданий. — Ты не виноват. Я поступила с тобой плохо, я отвратительная лгунья. Теперь, когда я знаю об этом… Я не могу делать вид, что все прекрасно, что мы с тобой счастливы. Просто — не могу. Я устала врать, устала делать вид, что ничего не чувствую. Я чувствую, Джун, чувствую. Я живой человек. И я не могу причинять тебе больше боль. — Если ты уйдешь, я не переживу этого, — твердо сказал Намджун. — Я умру. Я знаю, это звучит как манипуляция, но я умру, Джи. Ты моя жизнь, я живу эти годы ради тебя. — Ты должен жить ради себя, — твердо сказала Джису. Опираясь на руку мужа, она села в кровати, с нежностью глядя на него. — Только ради себя, Джун. Я не заслуживаю таких жертв. И я не приму их. Некоторое время они оба молчали, Сокджин расстроенно изучал лицо Джису, убеждаясь, что она говорит серьезно и дает себе отчет в этом. — Куда ты пойдешь? — серьезно спросил он. — Джи, ты полностью зависима сейчас. Даже если вы разведетесь, тебе нужно где-то жить. Ты не можешь жить у своих друзей постоянно. Тебе нужна медицинская помощь. И эти твои поиски прошлого небезопасны для тебя. — Я понимаю, — Джису опустила глаза. — Я понимаю это лучше всех вас, оппа. Я не хочу больше быть для вас всех проблемой. Мне пора выбираться из этого кокона, куда вы меня посадили с величайшей радостью. Я не могу быть просто домохозяйкой — я же никогда и не могла ею быть! — Я не против твоей учебы, твоей работы… — глухо говорил Намджун. — Я согласен на все… На все, Джису. Если ты хочешь пожить отдельно, я соглашусь даже на это. — Я хочу развода, — спокойно сказала она. — Ради нас обоих. Я ведь хотела его и раньше, так? Теперь пора завершить то, что было начато. Чем скорее мы закончим этот брак, тем будет лучше. Ты освободишься, Джун. И я стану самой собой. Мне пора заботиться о себе. Мне пора взрослеть. — Что я сделал не так?! — отчаянно сказал он, закрывая лицо руками. — Как я могу загладить вину? Как мне извиниться? Что я могу сделать? Я готов умереть ради тебя, я… — Все в порядке… — Джису сползла на пол, обнимая Намджуна горячо и крепко — как всегда хотела. — Ты не виноват. Ты лучшее, что могло бы быть у меня. Но я больше не могу пользоваться твоей любовью. Я не заслуживаю такого — а ты тем более. Ты разрушаешь себя в этом браке, Джун, а я превращаюсь в копию самой себя. Я не смогу этого вынести. Я просто не смогу. — Но, Джи… — Сокджин бессильно сел на пол рядом с ними. — Черт. Ладно. Я тоже устал. Мне надоело смотреть, как два самых близких мне человека становятся несчастными. Я говорил, я всегда говорил вам обоим, что не стоило вам жениться. И тебе, Джун, и тебе, Джи. Все закончилось именно так, как я всегда предполагал. — Я не смогу без тебя, не смогу… — устало бормотал Намджун. — Джису… Я умру… Я умру… — Теперь у нас нет другого выхода, как только жить дальше… — пробормотала Джису, поглаживая мужа по щеке. — И я снова кое-что вспомнила. Что-то, что пугает меня неимоверно. Теперь мне придется разобраться еще и с этим. *** Прошел месяц — наступила зима. Первый снег в Сеуле выпал рано, но тут же растаял, оставляя лужи и грязь. К началу декабря, наконец, стало морозно, и снег плотно лег на крыши и улицы. Приближалось Рождество — вот только радости оно приносило немного. Намджун и Джису, несмотря на увещевания родителей и друзей, подали заявление на развод. Бракоразводный процесс только начался, но Намджун наивно полагал, что сумеет отговорить ее от этого шага, тогда как Джису была абсолютно уверена в том, что браку пора закончиться. Жить вместе они тоже больше не могли — Намджун постоянно заводил разговоры о том, что любит ее, а Джису теперь нужно было привыкать к самостоятельной жизни. Квартиру, в которой они жили, решено было продать, но только после развода. Сокджин и родители Джису помогли ей снять другое жилье — на долгий срок, в самом центре города — небольшую уютную студию с аккуратной спальней и хорошим паркингом. Дальгома Джису забрала с собой — это была ее собака, и она мучилась от чувства вины перед щенком, потому как постоянно оставляла ее то тут, то там. Намджун же переехал в свою первую квартиру, где жил до брака, но время от времени под любым предлогом приезжал к Джису, все еще не в силах смириться с тем, что она больше не его жена. Теперь они говорили больше и искреннее — Джису рассказала ему, что вспомнила о Суен, но Намджун никогда не слышал о такой подруге. Говорить ему о том, что она изменяла мужу, Джису пока не решалась, но он не отрицал того, что она просила развода из-за какого-то увлечения и даже говорил, что они ходили к адвокату и обсуждали некоторые моменты. Сокджин в этом отношении был более искренним и откровенным. Он сразу сказал, что знал о романах Джису и не одобрял их, однако вмешиваться не торопился, поскольку младшая сестра очень не одобряла его советов и помощи. — Ты была одержима какими-то планами, проектами, — признавался он. — Ты не занималась особо домом. И не хотела ребенка — а он мечтал привязать тебя к себе. — Это целиком и полностью было моей виной, — честно сказала Джису. — Я знаю, что я была не права. Мне стоило быть более искренней с ним. — И я однажды застал тебя с мужчиной, — нехотя рассказал Сокджин. — Такой красивый холеный парень с лицом, как у айдола. Он обнимал тебя за талию, когда помогал выйти из машины. Я приехал пораньше и все увидел. Я стал трясти тебя, кто он и все такое… — А я? — Джису огорченно слушала брата. — Что я сделала? — Ты сказала, что это твоя жизнь, — отмахнулся Сокджин. — Ты была такой серьезной и строгой. Сказала мне не лезть не в свое дело — мне, брату! Потом я снова встретил этого урода… — В день, когда на меня напали, да? — спросила Джису. — Потому что в тот день ты должна была встретиться с ним… — Сокджин брал руку сестры в свою, сжимал, — Но встреча не состоялась. Вы повздорили, и он оставил тебя одну. А нашли мы тебя уже в воде. Я едва не убил его, если бы меня не оттащили. И я сказал, что если вдруг он снова приблизится к тебе, я убью его. Я убью его и скажу полиции, что не доверяю тебе. Понятно, что они потом разберутся, но репутация того парня была бы разрушена. А он, по-видимому, не простой парень, а какая-то шишка, так? — Он богатый галереист, — выдохнула Джису. — И он очень популярен. — Не встречайся с ним, Джи, — просил Джин. — Он не так прост, этот парень. Слишком уж сильно тобой интересовался. Ты красивая, чертовски красивая и умная, но есть в мире много замечательных девушек. Такие парни, как он, никогда не бегают за девчонками, а он уж слишком сильно интересовался тобой. Буквально преследовал. — Но я и не думала о таком, честно… — бормотала Джису. — Никогда бы не думала. — Оно и понятно, — Джин обнимал сестру, прижимая к сердцу. — Даже если ты теперь одна, не ходи к этому парню. Я не доверяю ему. За все то время, что ты болела, он никогда не интересовался тобой. Лишь только пересылал деньги на твой счет. Мы узнали об этом поздно, иначе я бы все ему вернул. А рядом с тобой были только мы с Намджуном и Кенсу. Это все. — Я буду осторожной, — искренне обещала Джису. — И постараюсь больше не доставить огорчения тебе или родителям. — Джин, — окликала она его, когда они уже готовы были расстаться, — Пожалуйста… Поддержи Джуна. Будь с ним рядом. — Почему? — спрашивал тот. — У парней не особо принято лезть друг другу в душу как бы… — Я знаю, — искренне говорила Джису. — Но ты нужен ему сейчас. Я не хочу больше причинять Намджуну боль. Я хочу, чтобы он был счастлив. Помоги ему, пожалуйста. Больше мне не о чем просить. *** Одинокая жизнь требовала средств — и Джису нашла себе подработку. Работа над диссертацией продолжилась, но ей нужны были деньги на еду и оплату квартиры, несмотря на то, что и Намджун, и Сокджин помогали ей. Просить помощи у мужа или брата, тем более, у Юнги или Чонгука она не могла — готова была сгореть от стыда. Тем более, она могла работать только в дневное время, доктор Пак серьезно сказал ей о необходимости здорового сна для ее выздоровления. — Я могу помочь тебе, — как-то легко сказал ей Ким Джунмен, когда они случайно встретились и разболтались в университете. — Правда? — искренне обрадовалась она. — Боже, я даже думать о таком не могла! Спасибо! Спасибо огромное. — Ну ты одна из лучших аспиранток университета, — улыбался тот. — Моя мама директор элитной средней школы, а отец давным-давно управлял сферой образования. Не хочешь вести литературный кружок в школе? Там только дети, но с ними бывает интересно. Я и сам там раньше работал, три раза в неделю, платят неплохо… Сейчас, правда, времени нет… — Почему времени нет? — невпопад спросила Джису. — Потому что я ищу Айрин, — с грустью напоминал Джунмен. — И я немного занят… — Прости… — Джису расстроенно улыбнулась. — Но я принимаю твое предложение с огромной благодарностью! Когда я могу начать? Матери Джунмена Джису понравилась — хотя ее и тревожил анамнез девушки, но вести кружок не было делом трудным, а красивая преподавательница понравилась ребятам с первого раза — дети буквально хороводы вокруг нее ходили, интересуясь, правда ли она не айдол или актриса — уж очень красивая… Вторую работу ей помогла получить Лалиса. Они с Юнги часто ездили в агентство, и новая подруга, узнав о злоключениях Джису, тут же решилась ей помочь. — Хоби сделает тебе портфолио, — сказала она. — Ты не модель, конечно, низкая, но у тебя аура актрисы. Для рекламы самое то. Пара съемок в неделю, а деньги хорошие. Джой тоже любила так подрабатывать. — Джой… — Джису вспомнила рассказы Тэхена, переводила взгляд на Юнги и задумчиво качала головой — выбора не было. — Но я совсем не умею позировать. — Тут дело несложное, — говорил небрежно Хосок. — Если хочешь научиться, мы поможем… — А взамен, — тихо шептала Лалиса на ухо, — Ты расскажешь мне о Цветочнике… — О ком? — ужаснулась Джису. — Ты с ума сошла? — Нет, — веселая красавица потрепала руку Джису. — Вовсе нет. Просто мне так любопытно, а в интернете мало информации. Я знаю, что вы с Юнги-оппой ищите его. Я хочу помочь! Ну хотя бы советом или еще что! Расскажи мне, прошу… Твой оппа вообще ничего не говорит. — Это не так интересно, Лалиса… — тянула Джису. — Да и ничего особенного мы не знаем. — Я буду рада любой информации, — веселилась девушка. — На съемках кроме болтовни заняться нечем. Ну как? Идет? Ты поможешь мне, а я — тебе.