Слепые слышат

— О какой картине шла речь? — еще раз спросила Джису. — Или ты сам расскажешь мне, или… — Или что? — с интересом спросил Джексон. — Отругаешь меня? — Нет, — покачала головой Джису. — Но начну подозревать точно. Ты не просто так обмолвился о той картине, ты был в шоке, у тебя это вырвалось. Стало быть, что-то в этом точно есть. И я не могу просто стоять и смотреть, как, возможно, меня и Юнги обманывает близкий человек. — Я никогда не был близким вам обоим, — пожал плечами Джексон. — Если бы не Суен, никто бы из вас не стал бы общаться со мной. Я думаю, у нас бы и общих тем не было. О чем мне, например, говорить с Юнги? Он скучный и неинтересный, да еще и занудливый тип. А с тобой? Ты милая мордашка, но ищешь проблемы на одно место. Я бы обходил таких как ты стороной, к тому же ты замужем и… — Давай без этих описаний, — попросила Джису. — О какой картине ты обмолвился? Ты сказал, что поиски ее убьют меня. Почему? — А сама ты как думаешь? — спросил Джексон. — Мне интересно было бы услышать твою личную версию… — Ну… — Джису опустилась на мягкий диван. — Наверное, Суен что-то подозревала. И догадалась, что разгадка тайны Цветочника есть на какой-то картине. Она начала ее искать. И погибла в разгар поисков. Так? — Ты ведь точно не отстанешь от меня? — вздохнул Джексон. — Мне на самом деле нужно рассказать тебе? Ты не можешь просто взять и уйти? — Исключено, — твердо покачала головой Джису. — У меня появились кое-какие подозрения, и я не остановлюсь. — Что же… — Джексон вздохнул, внимательно посмотрев на девушку. — Тогда ладно… Слушай. Ты не ошиблась — Суен действительно о многом догадывалась. Впрочем, мне она никогда ничего не рассказывала. Вообще ничего. Я ведь говорил — она была скрытной, постоянно ссылалась на работу, хотя пропадала в том музее постоянно. И я о ее мыслях догадался уже после ее смерти, когда появились отсылки на этого Цветочника. Но о картине я узнал… Случайно. Он сел напротив Джису, налил ей в пустой стакан джин-тоник, а себе взял другой — с виски. Сделав хороший глоток, он внимательно посмотрел на девушку, словно убедившись — она уже не уйдет отсюда без его рассказа, и медленно начал говорить. — Она приходила ко мне всегда только после моих приглашений — сама же инициативу не проявляла. Но пару раз прибегала ночью, влетала в квартиру, стаскивала с меня одежду и принималась… Ну… Она почти вынуждала меня заниматься с ней сексом. Причем… Ну… Ладно, ты же замужем… Жестким сексом, нетипичным. Не тем, что предпочитала обычно. Мне такое нравилось — Суен очень хороша в этом. А потом я понял, что она просто снимает стресс. Потом она словно проваливалась в сон, а во сне говорила — болтала беспрерывно. — И ты узнал о картине от нее во сне? — догадалась Джису. — Именно… — кивнул Джексон. — Это случилось ну зимой, наверное. В конце зимы. Она начала бредить во сне, я хотел разбудить ее, чтобы она успокоилась, а она внезапно громко и отчетливо сказала: «Джису говорила — ищи ответ в его картинах. Я должна найти картину. Если я найду ее, моя жизнь будет спасена». Я тогда испугался и разбудил ее. Но утром, когда я решил спросить про картину, она начала смеяться и сказала, что она просто переутомилась. На этом все и закончилось. — И? — И ничего, — развел руками Джексон. — Незадолго до своей смерти она снова пришла встревоженная и уставшая. Я начал ссориться с ней — меня пугало ее волнение, я просил все мне рассказать, поставить, наконец, точки, а она испугалась и стала умолять меня не поднимать шум. Тогда я сказал, что если она не расскажет мне все о картине, я расстанусь с ней и позвоню ее работодателям. Она начала кричать, запаниковала, и я понял, что тут что-то нечисто. — И тогда она призналась… — Джису задумчиво посмотрела на Джексона. — Ты спровоцировал ее, и она все тебе рассказала? — Именно, — кивнул он. — Она была тревожной и напуганной тогда, она хотела затаиться. Сказала, что сейчас ей может перепасть большой контракт, который она не хочет потерять. Что у нее может появиться работа ее мечты — настоящая главная роль, понимаешь? Она до ужаса хотела стать настоящей актрисой. А про картину сказала — если она найдет одну потерянную картину, она никогда больше ни в чем никому не проиграет. — То есть картина была ценной? — удивилась Джису. — Эта картина была важна для кого-то очень весомого, — сказал Джексон. — И, с ее слов, она могла продать ее за огромные деньги. Но после ее смерти я догадался — в этой картине есть какая-то разгадка, ключ к победе. То есть эта картина весьма и весьма опасна для кого-то, возможно, для Цветочника. И то, что она пропала, было на руку преступникам. Суен же мечтала ее найти. — Она, наверняка, хотела остановить преступников… — Джису покачала головой. — И закончить это преступление. — Нет, — грустно улыбнулся Джексон. — Она никогда не строила иллюзий на свой счет. Не такой она была, моя Джой. Она хотела позаботиться о своей мечте, только о себе. Конечно, ей было жаль всех, но больше всего она жалела себя и свое будущее. И потому она мечтала сделать так, чтобы хорошо было ей. — Уж не думаешь ли ты, что она… — Джису ахнула. — Я тогда пришел к мысли, что Джой хотела найти картину, чтобы ею шантажировать кого-то весьма важного человека, — кивнул Джексон. — Я искал оправдание, но не нашел. Суен хотела спасти только себя. И потому отчаянно искала эту картину — она словно была гарантом ее светлого будущего, понимаешь? Она мечтала спасти себя. — Я не поверю в это, — твердо сказала Джису. — Не может этого быть. — Но ты не помнишь ее… — резонно сказал парень. — Ты создала себе образ и пытаешься верить в него. Но когда твои воспоминания вернутся, ты поймешь, Джой была очень умна, а еще она знала, что никто никогда не поможет ей, кроме нее самой. Поэтому она хотела найти картину, чтобы защитить себя. — Но с какой целью ты скрывал это от нас? — Джису залпом опустошила стакан. — Зачем это было тебе? — Потому что я не хотел, чтобы вы плохо думали о моей девушке, — немного смущенно сказал Джексон. — Хватит с нее боли и унижений. Она была добрым человеком. Если бы вы узнали о картине, рано или поздно или ты, или Юнги начали бы подозревать ее. — Ну да… — Джису задумалась. — А о музее ты сказал, чтобы поискать картину там? Джексон просто кивнул, насупившись. — Я знал, что сам лично никогда не смогу проникнуть туда, — признался он. — Подумал, что вы смогли бы помочь мне в этом. И тогда решил, что намекну на музей, а дальше понаблюдаю. Чисто теоретически в музее должно быть много картин. Вдруг та самая картина именно там? Джису ничего не ответила — она молча напряженно изучала лицо Джексона, пытаясь понять, к чему он клонит. — Ты злишься? — спросил он. — Сильно? — Нет, — покачала она головой. — Я думаю, как мне быть дальше. — И как? — Джексон кивнул. — Будешь продолжать поиски? — Да, но я должна предупредить, — Джису серьезно посмотрела на парня. — Если ты еще раз что-то утаишь от меня или Юнги, я больше не смогу тебе доверять, оппа. Я начну думать, что у тебя своя игра, и тогда мы станем с тобой по обе стороны этих баррикад. Ты на своей, я на своей. Понимаешь? — Неужели из-за чертовой картины? — изумился Джексон. — Всего лишь? — Дело не в картине, — Джису вздохнула. — Это касается напрямую меня и моей жизни. То, что ты рассказал, безумно важная зацепка для меня. Возможно, именно это и приведет меня к моим воспоминаниям. И ты скрыл это от меня, если бы не твое сообщение, написанное в момент глубоких переживаний, когда ты не знал, что я потеряла память, а думал, что я знаю про картину, я бы никогда о ней не узнала, и могла бы потерять важную ниточку. Я доверяю тебе, я помогаю тебе найти правду, но ты тоже должен доверять мне. Она опустила глаза — слезы душили ее изнутри. — Я не хочу больше лжи в своей истории, — строго сказала она. — Ложь ранит меня. — Понимаю, — быстро сказал Джексон. — Прости. Ты на самом деле имела право знать об этом. Прости ради бога. Я не хотел, я очень не хотел этого. — Искренне надеюсь на тебя, — сказала Джису. — Постарайся довериться нам, оппа. И тогда, быть может, разгадка станет чуть ближе ко всем нам. Он пожал протянутую к нему руку, потом проводил Джису до двери — его друзья с улыбкой следили за ним с мягких диванов в зоне отдыха. — Шикарная красотка, — сказал ему Джейби. — Ты мутишь с ней или как? — У нее аура актрисы, — вставил Югем. — Профиль шикарный. — Она подруга Джой, — буркнул Джексон. — И она замужем, парни. — Черт, этот Казанова мутит с замужней красоткой, — расхохотался Марк. — Уважаю, уважаю. — Заткнись ты… — отмахнулся Джексон. — Джису заслуживает уважения. Она, как феникс, восстала из пепла. Интересная девочка. И хороший друг. Все. Джису в это время устало плюхнулась на переднее сидение машины Джунмена — он сочувственно смотрел на ее расстроенное лицо. — Что-то не так? — спросил он. — Я могу помочь? — Я все больше и больше разочаровываюсь в людях, — искренне сказала она. — Они словно сотканы из лжи и тайн. Неужели все такие? Неужели я такая? — Брось, — покачал головой Джунмен. — Это всего лишь глупости, Джису-ши. Люди врали и врут — ради спасения и собственной выгоды. Но ты не обязана играть по их правилам. У тебя есть твоя голова на плечах и твое собственное сердце. Поступай так, как нравится тебе, и делай только то, что сама хочешь. Имеешь полное право жить своей жизнью. Так жила моя Бэчу. — Бэчу… — вспомнила Джису. — Правда. Она с улыбкой посмотрела на Джунмена и похлопала его по руке. — Отвезешь меня домой? — спросила она. — Если, конечно, ты не занят. Я хочу отдохнуть и обдумать все. — Без проблем… — улыбнулся Джунмен. — Пожалуйста, если твои мысли коснутся моей сестры, если появится хотя бы малая зацепка, сообщи мне, идет?.. *** — Джису… — пропел Тэхен в трубку. — Ты снова звонишь мне, я так счастлив. Я просто обязан рассказать тебе о картине, которую я начал рисовать, на ней… — Прости, — Джису торопливо перебила его. — Я обязательно все-все выслушаю, мастер Тэхен, но сначала, пожалуйста, ответь мне на пару вопросов. Если, конечно, ты можешь говорить. — Чон вышел сегодня, — доверительно, как ребенок, сообщил ей Тэхен. — Ему нужно было выпить. Он против, чтобы ты шла к Сон Мино. Я, кстати, тоже против. — И что — он злится? — поинтересовалась Джису. — Сон Мино ваш друг, что тут такого? — Чон просто ревнует тебя, — легко сказал Тэхен. — Я, кстати, тоже. Там все будут смотреть на тебя, а я бы предпочел, чтобы ты пришла в гости и попозировала мне. Я рисую такую картину, Джису-н, она чудесна. — Я охотно тебе верю, — улыбнулась Джису — от разговора с этим большим ребенком на душе стало теплее. — Скажи мне… Где стоит тот рояль, возле которого ты нарисовал меня? — Какой рояль? — неловко спросил Тэхен. — О чем ты? — Ну картина — на ней я и Суен возле белого рояля. Где он? — Ты, наверное, что-то путаешь, — охотно сказал Тэхен. — Вы позировали мне в студии, рояль я выдумал. — Это неправда, — возмутилась Джису. — Я его видела, невозможно выдумать такое из головы. Ты рисовал с натуры, мастер Тэхен, значит, рояль был. Я его помню. — Помнишь? — поинтересовался он. — Как ты его вспомнила? — Это неважно, — отмахнулась Джису. — Я уверена, что рояль был. Скажи, где он стоит, я должна знать! — Наверное, белых роялей много в Сеуле, — сказал Тэхен. — Но нарисованный я придумал. И потом эту картину я написал после долгих ее уговоров. Она умоляла нарисовать и ее, тогда я согласился — но с условием, что на картине вас будет двое. — Это не может быть обычным совпадением, — твердо сказала Джису. — Я же не дура. Такого просто быть не может! — Если не может, тогда скажи, как ты его вспомнила и какой он был, — упрямо сказал Тэхен. — Если не скажешь, значит просто блефуешь. — Я думала, ты хотел стать мне другом, — вырвалось у Джису. — Но, по-видимому, этому не бывать. — Угрожаешь мне? — засмеялся Тэхен. — Джису-н, я просто не хочу, чтобы ты обманывалась. Я хорошо к тебе отношусь, но ты слишком зациклена на этих вещах. Я много чего придумываю в своих картинах — лебедей, сады, леса и прочее. Но некоторых этих вещей в природе нет. — Я никогда в это не поверю, — строго сказала Джису. — Люди могут соврать мне, но не мои воспоминания. — Тогда скажи, что ты вспомнила! — Не могу! — Джису потеряла самообладание. — Почему сегодня все хотят от меня что-то скрыть? Тогда я буду все скрывать от вас. И никогда ничего вам не расскажу и… — Этот рояль стоял в концертном зале, — выдавил из себя Тэхен. — Я рисовал вас в студии, а его вписал. Ты была в этом зале и видела рояль до того, как я нарисовал вас. Это обычное совпадение. — Почему решился рассказать мне? — спросила Джису, немного помолчав. — Потому что я не могу тебя снова потерять, — строго сказал Тэхен. — Гук был прав — ты стала другой. Но в некоторых вещах ты все та же. Например, ловко мною манипулируешь как раньше. Я почти повелся. — Не понимаю… — Джису стало неловко. — О чем ты? — Ты всегда получала от меня то, что хотела, — пояснил Тэхен. — Иногда просто брала, а иногда ставила мне ультиматумы. Как сейчас. Или так, или так. И я всегда велся на них. Потому что боялся тебя потерять. И до сих пор боюсь, что ты снова уйдешь из моей жизни. С тобой я обрел вдохновение, ты моя муза. В этот раз если ты пропадешь, я тоже пропаду. — Я не пытаюсь манипулировать тобой, — Джису нелепо оправдывалась. — Я просто вспомнила этот рояль. Некрасивую сцену… Я пытаюсь понять, где она произошла и как. — А какой была эта сцена? — тихо спросил Тэхен. — Ты ведь мой друг, я признался тебе, пожалуйста, признайся и ты мне. — Меня назвали чужим именем, — Джису почему-то не захотела скрывать ничего от Тэхена — словно именно с ним она и хотела обсудить все. — И попытались изнасиловать возле мраморных колонн, белого рояля и голубых штор на окнах. Я помню это, словно это произошло вчера. Из-за этой сцены я едва не убила собственного мужа, когда он пытался обнять меня. Это не может быть просто выдумкой, это слишком явно и ясно. — Значит, считаешь, что это правда? — Тэхен напряженно ждал. — Но кто так поступил с тобой? — Этот человек сказал мне, что я могу стать его цветком, — честно призналась Джису. — Я думаю, этот человек хотел мне зла. Я не помню, кто это был, но я боюсь, что этот человек рядом, и что он может навредить мне. — Никто никогда не навредит тебе больше, — твердо сказал Тэхен. — Я даю слово. Гук тоже не даст тебя в обиду. Джису-н, пожалуйста, ничего не бойся. Мы защитим тебя. — Я не нуждаюсь в чужой защите… — Джису быстро-быстро заговорила в трубку. — Я хочу сама суметь себя защитить, мастер Тэхен. Я не настолько слаба. Но для этого я должна знать, кто желает мне зла и должна вспомнить все. Помоги мне, пожалуйста. Скажи мне, как я могу себя спасти? — О боже… — Тэхен растерялся. — Я… Я не знаю, Джису-н. Я не знаю, как ты можешь себя спасти. Тебя может спасти Гук-и. И я могу. Пожалуйста, начни встречаться с ним. Мы скоро покинем Сеул. Мы уедем в Лондон, в мой дом. Если захочешь, я заберу тебя с нами. Там мы сможем жить спокойно и… Внезапно он замолчал — за его спиной Джису услышала сдавленный голос его прислуги. — Они пришли сюда? — возмущенно вскричал Тэхен. — Но я же сказал, что никто из них больше никогда не увидит моих картин, я… Он осекся, вспомнив, что Джису все еще висит на телефоне. — Прости, Джису-н, — ласково сказал он. — Я не могу больше говорить. У меня непрошенные гости. Мне пора. Береги себя. И я тоже буду тебя беречь. Он положил трубку раньше, чем Джису успела что-либо осознать — оставив ее с множеством сомнений и страхов. — Мне угрожает опасность, — отчетливо проговорила Джису. — Теперь я в этом более чем уверена.