Слепые слышат

— Я на самом деле не понимаю, как ты могла решиться на это… — Сокджин был зол, и ему очень сложно давалась возможность говорить с Джису сдержанно. — Я никогда бы и не подумал… — Я не могу объяснить, — виновато сказала Джису. — Оппа, это была моя работа, а потом… — А потом… — вздохнул он. — Будто бы ты не понимаешь, во что ввязалась. Я знаю, тебе кажется, что ты все можешь, что тебе некого бояться, ведь ты абсолютно здорова, прекрасна и контролируешь себя. — Контролирую, — буркнула Джису. — И вообще… Ну попозирую я для картины. Что тут такого-то? Я понимаю… — она вспомнила про Чонгука и Тэхена, — Ну кое-кому есть повод ругаться со мной, но ты-то что злишься? — Я не злюсь, не злюсь, — развел руками Сокджин. — Даром, что тебя расславили на огромную аудиторию целого аккаунта известного фотографа и его фанатов. Ты выйдешь на публику в большом конкурсе, миллионы будут смотреть на тебя. Замечательная реабилитация после долгой болезни! Кстати, ты еще и о ней сообщила! — Да, сообщила! — огрызнулась Джису. — Не твоего ума дело, оппа! Я еще дееспособна, могу тебе напомнить. Захочу и начну сниматься у любых фотографов. Даже и бесплатно! Тебя не спрошу! — Дура! — На себя посмотри… — Успокойся, Джин, — Намджун, который сидел в углу и с грустью изучал Джису, решил остановить дурацкую ссору. — Выйди, покури. Ты сейчас лопнешь от злости. — Надо полагать! У меня половина головы седая благодаря твоей женушке… — выпалил Джин и осекся. — Прости, Джун. Ты прав… Я перенервничал. Он вышел на балкон своего офиса, достал сигареты, поглядывая на Джису недобрым взглядом. Та демонстративно отвернулась — она вдруг поняла, что брат никогда и ни разу не одобрил никакое ее начинание, нигде ее не поддержал. Кроме, конечно, ее брака. Тут Джин был первым добровольцем. Он всегда поддерживал Намджуна в его стремлениях — стараясь, чтобы она, Джису, погрязла в домашних делах до самого конца, чтобы ему самому было спокойнее. — Джи… — мягко сказал Намджун. Он тоже был зол и расстроен, но сдерживался — теперь он не имел права ничего предъявлять бывшей жене. — Успокойся. — Я ничего не сделала плохого, — твердо сказала Джису. — Это просто моя работа и только! — Я понимаю, — грустно сказал Намджун. — Но от этого мы не перестаем меньше волноваться за тебя. Ты совсем недавно начала жить одна, только-только поправилась, только вернулась к учебе. Мы с Джином рады, что твоя жизнь приходит в норму, но такое мероприятие очень массовое, к тебе будут прикованы взгляды миллионов людей, и не все они будут добрыми. — Я понимаю, — отозвалась Джису. — Но я и думала, что господин Зико воспримет мое согласие на еще одну фотосессию как согласие позировать для картины. Просто… Я хорошо знала раньше этого художника Ча Ыну, и они верно решили, что я не буду против поработать с ним еще раз. — Ты не должна ничего объяснять, — Намджун задумался. — Если ты приняла такое решение — право твое. Но ты могла бы предупредить хотя бы Сокджина. Он все еще твой брат и останется им. — Прости… — Джису остыла, слушая спокойный голос бывшего мужа. — Ты прав… Мне стоило подумать внимательнее обо всем, что было. Возможно, я и не права. — Просто… — Намджун улыбнулся. — Мы ведь не знаем, кто напал на тебя в прошлый раз. Мир полон мерзавцев, а ты такая красивая и добрая. Тебя легко обмануть. Поэтому Сокджин и беспокоится, что ты попадешь под чужое влияние. Раньше, когда ты жила со мной… Ему было легче, понимаешь? — Понимаю, — кивнула Джису. — И не понимаю. В любом случае, я признаю, я виновата перед вами обоими. Простите, что приношу так много неприятностей. — Ты не приносишь неприятности… — Намджун протянул к ней руку по привычке, но одернул ее. — Джи… Я понимаю, что, быть может, я не прав, но не лучше ли тебе будет пока вернуться домой? Сейчас тебе довольно опасно жить одной, я повторюсь, тебя могут начать преследовать разные не самые хорошие люди… Кто знает, какие у них намерения… А дома я смогу помогать тебе, к тому же Дальгому там тоже будет лучше. — Это исключено, — покачала она головой. — Но спасибо за поддержку. Ты поможешь оппе понять мои мотивы? Он так зол, что мне кажется — меня он слушать точно не станет. — Помогу… — вздохнул Намджун. — Помогу, конечно. Кстати, тебе не писал доктор Пак? Не вызывал тебя на прием? — Я была у него на прошлой неделе… — задумчиво сказала Джису. — А недавно мне звонила сотрудница клиники насчет моих анализов, и она сказала, что доктор Пак сейчас не в Сеуле. Он поехал куда-то по делам своей диссертации. — Вот как… — Намджун задумался. — Что же… Ну… Наверняка, дело важное. — А что случилось? — спросила девушка. — Он что-то предложил? Или опять решил обсуждать мое здоровье с кем угодно, кроме меня? — Нет, — Намджун склонил голову набок. — Он звонил мне несколько дней назад, предлагал привезти тебя за город для консультации известного доктора-нейропсихолога. Не в ближайшее время — в перспективе. Сказал, что такой специалист приезжает крайне редко, и ему удалось договориться с ним о консультации для тебя. — Почему звонил тебе? Разве это не я должна решать? — Подумал, что я до сих пор веду твои дела, наверное, — сказал Намджун. — Впрочем, он был очень вежлив и мил. Сказал, что ты вполне можешь вернуть себе память, если поработаешь с этим специалистом. Правда, для этого нужно было обязательно везти тебя за город в какое-то поместье. Это частная собственность, крупные ученые не любят консультировать на базе клиник. Я сказал ему, что мне нужно будет обсудить все это с тобой, и он был крайне удивлен. Полагаю, он думал, что я соглашусь сразу же. — Мне не нравится идея покидать Сеул… — Джису задумалась. — И то, что он до сих пор не считает меня недееспособной, раз обращается к тебе. Я сообщала ему, что переехала, скорее всего, он просто забыл об этом. — Но идея заманчива, тебе не кажется? — Намджун улыбнулся. — Если нейропсихолог сможет помочь тебе, разве это не то, что мы должны сделать немедленно? Ты так хотела всегда вернуть свои воспоминания. — Да… — Джису вспомнила, как изводила мужа вечными переживаниями. — Ты прав, разумеется. Сможешь сообщить ему, что я с радостью приму его предложение? Раз он позвонил тебе, то, думаю, будет правильно, что ты скажешь ему. — С радостью… — Намджун просиял лицом — он будто бы снова вернулся во времена, когда был главным человеком в жизни Джису. — Я всегда рад помочь. К тому же я могу отвезти тебя туда. Побуду рядом, ведь наверняка ты не захочешь оставаться один на один с незнакомыми людьми. — Да… Не захочу точно, — улыбнулась Джису. — Но я попрошу своего хорошего друга. Он будет не против, к тому же он сейчас помогает мне в моих делах и… Она осеклась, потому что улыбка на лице Намджуна погасла, и он опустил взгляд. — Просто не хочу мешать тебе, Джун. Честное слово, — попыталась она загладить. — Ты и так слишком много работаешь. Не думаю, что должна пользоваться тобой. — Хорошо, хорошо, мое дело просто предложить, — развел он руками. — Я позвоню ему, Джи. Потом перезвоню тебе. — Ну что? — Сокджин заглянул в комнату. — Придумала себе оправдание, глупая сестрица? — Еще бы я оправдывалась перед тобой… — начала-было ворчать Джису. — Было б перед кем… Намджун смотрел на них обоих и думал о том, что безумно боится потерять любимую женщину, пусть даже и после расставания, и лучшего друга. *** — Я не понимаю, почему вы сделали этот пост, — искренне говорила Джису. — Разве речь не шла о фотосессии и… Я не помню, чтобы там говорилось о конкурсе и о позировании. — Я предложил вам работу, разве это плохо? — удивленно говорил Зико. — Прошу меня простить, если я неверно вас понял. Возможно, я был просто в эйфории от нашего общения. — Все мои родные в ярости… — призналась девушка. — Они считают, что мне рано еще выставлять свою историю на обозрение. К тому же господин Чон и мастер Тэхен очень обижены на меня. — Надо полагать, — отозвался Зико. — Тэхен-ши сам хотел рисовать вас. Если ему предложить целый мир или вас, думаю, выбор будет очевидным. — Как теперь быть? — Джису ломала голову. — Тот ваш пост просмотрели столько людей… Да и откликов много. Как же быть? Как загладить ситуацию? — Никак, — Зико кашлянул. — Я удалю его, а позже напишу опровержение. Фотосессия состоится, но в закрытом формате, а Ыну-я найдет другую модель. Прошу простить меня. Я не хотел. Жаль только, что Ыну-я огорчится… — Вы уже сказали ему? — ужаснулась Джису. — Он обо всем узнал? — Еще вчера вечером, — Зико рассмеялся. — Он постоянно спрашивал о вас, интересовался, и когда я сказал, что вы будете ему позировать, он был так счастлив. Наверняка уже билеты в Сеул заказал. Теперь придется расстроить его. Но думаю, это урок для меня, нужно быть конкретнее с самого начала. — Постойте… — Джису стало неловко — если Ча Ыну так сильно хотел нарисовать ее, то после ее отказа вряд ли он захочет с ней общаться, а ей просто необходимо было попасть в оранжерею. — Прошу вас… Если вы уже сказали ему… Наверное, тогда я попрошу все оставить без изменений. Я не могу простить себе, что оторвала такого известного художника от работы, а потом еще и разочаровала его. — Вы просто ангел… — Зико был доволен. — Конечно же, это великодушно с вашей стороны. Ыну так счастлив был, что нарисует именно вас, и было б жаль его расстраивать. Тем более, ведь вы хотели возобновить ваше общение. Могу вас заверить, ваш труд будет хорошо оплачен. А после выставки и конкурса, я думаю, у вас появится столько предложений работы, что беспокоиться будет уже не о чем. Он очень популярен в своей среде. Он законодатель моды, светский лев. Хорош собой. И свободен, кстати. — Я полагаю, что вы не будете больше ничего писать в социальных сетях, — попросила Джису. — Публичность пока немного пугает меня. Возможно, чуть позже я смогу говорить обо всем спокойно, но пока… — Об этом тоже не беспокойтесь, — заверил ее Зико. — Я больше не повторю подобных ошибок. Будет все так, как захотите вы. Исполню любое ваше желание. Спасибо, Джису-я. Вы удивительная девушка. Мой ассистент перезвонит вам, когда будет немного яснее с датами. — Доброго вечера… — пробормотала Джису, она внезапно почувствовала себя необыкновенно уставшей от простой беседы с Зико. — И вам, дорогая, и вам… — пропел он в трубку и отключился. Джису осталась одна — доверчивый Дальгом сегодня остался у Намджуна. Он отвозил щенка к ветеринару, а после решил, что тот переночует у него. Джису сначала расценила это, как тоску бывшего мужа по питомцу, а потом поняла — Намджун немного беспокоится за нее и решил хотя бы так облегчить ее труд. — Он до сих пор верит, что я больна… — вздохнула она. Развалившись на диване, Джису вспомнила о еще одном нерешенном деле — и набрала другой номер. — Здравствуйте, — вежливо сказала она. — Мастер Тэхен… — Он очень плохо себя чувствует, госпожа Ким, — Нэнэ, горничная Тэхена, обдала ее холодом. — Прошу меня простить. — Не бросайте трубку, Нэнэ… — попросила Джису. — Я знаю, что он расстроен из-за меня. — Я рада, что вы это понимаете… — гнев пожилой женщины можно было руками потрогать, настолько он был осязаем. — Ему очень плохо с самого утра, поэтому я прошу вас пока не беспокоить его. — Простите… — Джису понизила тон. — Вы правы. Но если я не буду беспокоить его, тогда как ему станет легче? Ведь мы с вами обе знаем, что только я могу сейчас извиниться перед ним. Прошу вас, дайте мне возможность поговорить с ним. — Я не знаю… — старушка заколебалась. — Возможно, если я позвоню господину Чон… — И опять же — мы с вами обе знаем, что в этом вопросе господин Чон нам не поможет. Давайте я приеду к вам, — предложила Джису. — Тогда вы сможете сказать ему, что я пришла незваной, а он сам ничего не заподозрит. И если вдруг мастер Тэхен не захочет со мной говорить, тогда я… — Захочет, — вздохнула Нэнэ. — Захочет. Если дело касается вас — он просто не может быть против. Хорошо. Пусть будет так. Жду вас в течение часа. Джису радостно отключила телефон, побежала в комнату, чтобы переодеться. Меньше всего, конечно, ей хотелось сейчас врать Тэхену или объяснять ему что-либо, но оставить его разбитое сердце без внимания она тоже не могла. — Он в своей мастерской, — сказала старушка, когда полчаса спустя Джису уже стояла у дверей. — Но, прошу вас, не сделайте ему больно. Он и без того переживает. — Я приложу все усилия, — честно сказала Джису. Она вручила Нэнэ сумку и куртку, вымыла руки — не приведи бог принести пыль в мастерскую, и прошла по коридору. Она слышала звуки в мастерской — скорее всего, он мыл кисти или чистил их. — Нэнэ, — недовольно сказал он, когда дверь открылась. — Я же просил — не мешать мне, когда… Он поднял голову, встретившись с взглядом Джису, отвернулся. — Раньше я не мог дозваться тебя сюда, а теперь ты пришла сама. Странно даже… — заметил он. — Я ненадолго, — пробормотала Джису. — Хочу извиниться. Прости, если причинила тебе боль. — Нет, — пожал он плечами. — Гук мне вчера объяснил, и в конце концов, я понял. Ты мне ничего не обязана. Захотела позировать ему — право твое. Я ни в чем тебя не виню, Джису. — Джису? — девушка осеклась, раньше Тэхен никогда не звал ее без уважительного суффикса, кроме того голос его значительно отличался от обычного — в нем появились металлические нотки. — А что такого? Это же твое имя… — равнодушно сказал он. — Если это все, я хочу остаться один. Мне нужно рисовать. На конкурсе у меня, в отличие от Ча Ыну, не будет модели. — Прости меня… — Джису опустила голову. — Я на самом деле не давала согласие позировать. Мастер Зико предложил мне работу, я и не думала, что речь идет о конкурсе. Я знаю, для тебя это важно, поэтому прости. — Важно? — Тэхен поднял голову, губы его сжимались, глаза холодно смотрели на нее. — Для меня не важны конкурсы, Джису. И деньги. И выставки. И все люди земли. Для меня была важна ты. Ты и Гук — вот мой мир. И ты меня оставила. В очередной раз. Гук был прав тогда… Он и сейчас прав. Кроме него я не могу никому доверять. Только ему и Нэнэ. Даже мои собственные родители оставили меня. А если говорить о тебе… — Я никогда не обещала тебе ничего, мастер Тэхен, — Джису отступила назад. — Я даже не навязывалась в друзья. Мне жаль, если ты расстроен, но я не обещала тебе ничего такого, а значит и не предавала тебя. Я свободный человек. Могу позировать кому угодно, тем более, это всего лишь работа и… — Кому угодно? Свободный человек? — Тэхен с силой сжал кисть, которая была у него в руке, но тут же бросил ее на пол. — Вот как это называется? Ничего не обещала? — Ничего… — Джису отступила назад, потому что он пошел к ней, подняв плечи и взгляд его не выражал ничего хорошего. — Ничего я не обещала. Поэтому… Пожалуй… Мне пора, я пойду. — Пора? — Тэхен одним рывком оказался возле нее — его рука легла на дверь недалеко от ее лица. — Но ты же только что пришла! Не торопись, останься возле меня! Неужели твой визит окончен? А как же моя моральная реабилитация? Не хочешь поговорить со мной еще? — Мастер Тэхен… Я… — Джису почувствовала себя неловко, ее голос задрожал. — Я не могу продолжать этот разговор… Я… Мне… Я пойду, полагаю. Пожалуйста, не злись, но мне на самом деле пора. Прости еще раз, если я обидела… — В свое время ты говорила, что всегда будешь на моей стороне… — усмехнулся Тэхен. — А теперь что? Испугалась? Возможно, ты правильно делаешь, что боишься, Джису, а возможно… Его вторая рука вцепилась в ее руку, которой она пыталась дотянуться до дверной ручки, притянула ее к себе. Джису запаниковала — она попробовала вырваться, но он уже водил ее рукой по своему лицу через силу, прижав ее к двери всем своим весом. — Так хорошо, — сказал он. — Так спокойно. Я так скучал, Джису. Ты ведь тоже хотела этого, правда? Ты помнишь все, кроме меня — но даже так твое сердце не обманешь. Оно принадлежит мне… И ты принадлежишь мне. Если только я захочу… — Отпусти меня, — пробормотала она, глотая слезы — она не узнавала доброго испуганного вежливого художника, которого знала раньше. — Отпусти. — Попробуй — заставь меня, — рассмеялся Тэхен, прежде чем прижаться губами к ее губам. — Заставь меня, ну!