Слепые слышат

Мысли о Лалисе изрядно подпортили настроение Джису — Ча Ыну и Зико просто не могли ее узнать, она старательно выжимала из себя улыбки, но в глазах мелькала озабоченность — Джису считала себя ответственной за Лалису, учитывая то, что ей приходилось теперь волей или неволей хранить тайную этой девушки. Зато ее хмурый менеджер был изрядно доволен — он все время проводил возле Джису, старательно оберегая ее от любых лишних слов или взглядов, чем заслужил неодобрение Зико и злость его стаффа — казалось, этому менеджеру не нравится абсолютно все — яркий почти сценический макияж, неестественная прическа, вычурные наряды, которые ей предлагали — длинные платья, подолы, рукава-буфы и многое другое… На самом деле атмосфера действительно была накалена — Ча Ыну и Зико хотели поиграть с Джису, чтобы как можно скорее начать ваять из нее героинь картин Ыну — Юнги же просто хотел поскорее закончить это унизительное позирование. Ему казалось, что эти люди вообще недостойны даже просто смотреть на Джису — он словно читал их мысли лицах. — Долго думал, что бы могло выразить ту самую любовь — тему выставки. И потом меня осенило — моя любовь это искусство. Я планирую рисовать тебя в виде танцовщицы на шаре, — делился с Джису идеями Ыну. — Ну… Знаешь, раньше в цирке девушки ходили на огромном шаре, вставали на цыпочки, типа балета что-то такое… — Да, красиво, — Джису с тревогой огляделась. — Но боюсь, что на настоящем шаре я не выдержу. Я упаду за две секунды, мастер Ыну не успеет даже кисточку намочить… Кроме того у меня близорукость, я ничего не буду видеть вдали, а когда я плохо вижу — я сразу падаю. Все трое — включая Юнги — рассмеялись, слишком уж наивно и по-детски высказывалась Джису, даже когда бывала расстроенной. Немного растерянная и удивленная, она все-таки была слишком непосредственной, в отличие от других моделей, возможно, это и придавало ей некое очарование. По крайней мере, так подумалось Зико — и это же уловил Юнги. — Она слишком хороша для этого сброда, — подумал он. — Даже если и у меня нет шансов с ней, она заслуживает лучшего человека рядом. Я не могу позволить, чтобы кто-то вроде них обманул ее, воспользовавшись тем, что она одинока, и испачкал ее мир. С тоской он возвращался к мыслям об их недавнем разговоре — Джису снова ночевала с этими парнями, которые все крепче и крепче окутывали ее своей навязчивой дружбой и заботой. Даже если смотреть на все это сквозь пальцы все равно становится понятно — у этих двоих не все дома, они опасны, и они оба не просто так крутятся вокруг Джису… — Им что-то от нее нужно, но я не позволю им просто так использовать ее, — промелькнуло у Юнги в голове. — Не в этот раз точно. Если они захотят обидеть ее снова… Я сделаю все, чтобы обидеть их самих. — Джису-я, встань возле той колонны и прими такую… Ну надломленную что ли позу… — Ча Ыну, как любой художник, не мог до конца понять, что именно он хочет от своей модели. — Боже… Нет… Как-то по-другому… Прости, не могу объяснить как, но не так… Не как будто бы ты богиня. То есть, конечно, ты богиня, но… Как будто бы ты на шаре, но падаешь с него… Шар я потом дорисую, не беспокойся… Главное — падай. Падай, но не по-настоящему, конечно… — Простите, мастер… — Джису сгорала от стыда — не смогла даже просто позировать, — Простите… Я постараюсь… Дело в мимике? Или может, мне другую позу принять? Может на самом деле влезть на шар?.. Я сделаю все, что скажете… Зико с улыбкой наблюдал за тем, как помощники Ыну пытаются поставить Джису возле колонны, вместо которой после он нарисует шары или что-то там еще. Ему нравилось видеть смущение Джису и недоумение Ыну — живые эмоции всегда лучше всего выходят на фотографиях. И время от времени он активно щелкал затвором своего фотоаппарата — из этого процесса может получится интересная картина, по крайней мере, он постарается поймать тот самый момент или даже не один. Наконец, он подумал, что мог бы помочь им обоим — решительно про себя. — А что если ты вспомнишь что-нибудь, Джису-я, — предложил он. — Что-то грустное, вселенская грусть… Что-то, что сломало тебя… Вспомни и изобрази скорбь. Это и будет твоей сломанной позой. — Что-то грустное… — Джису недоуменно посмотрела на Юнги. — Я попытаюсь… Она отчаянно стала воображать в голове ссоры с Намджуном и братом, потом вспомнила лицо Тэхена, когда тот рассказывал ей про ссору с Чонгуком, обвинения самого Чонгука, машину на мокрой дороге, которая едва не задавила ее. А потом поняла — она должна вспомнить Джой. Да. Пак Суен. Именно эта девушка и есть литая скорбь и печаль сейчас — ничего другого. Вспомнить ее историю — непризнанный талант, отчаянное желание играть, презрение к ней самой, если верить рассказам Тэхена и Чонгука, и такую несчастную смерть. Джису вдруг почувствовала себя необыкновенно слабой и уставшей. Откровенная боль и пустота охватили ее — будто бы она сама побывала на месте Джой, такой красивой и такой непонятной никем. Вспомнила ее мать, Джексона, который откровенно ненавидел ее, Джису, из-за потери Джой. Вспомнила ее смеющийся голос во сне, который звал ее к ней, на вершину, к человеку возле белого рояля… — Отлично, — услышала она восхищенный шепот Ыну. — Замри вот так… Джису словно очнулась ото сна, встрепенулась — встретилась со взглядом Юнги, который не сводил с нее глаз, и вдруг почувствовала, что все ее тело словно сжалось, уголки рта опустились — теперь она словно сама состояла из скорби — и чувства вины… Вот что она чувствует, когда думает о Джой. Вину. И вот именно такой ее и хотел изобразить Ча Ыну — потерянную Джису на шаре. Девочку из цирка. Он так и рисовал ее несколько часов кряду — закончил набросок и сделал еще несколько, чтобы потом удобнее было рисовать. Позировать профессиональному художнику на протяжении всего процесса невообразимо сложно, учитывая то, каким требовательным был Ыну. Поэтому он и хотел работать с Джису в два этапа — сначала она позирует для наброска, потом придет, когда работа будет уже почти законченной — и он сможет нанести последние штрихи. — Спасибо огромное, — сказал он негромко, как сытый кот. — Джису-я, ты действительно очень красива. Рисовать тебя одно удовольствие. — Я и говорил, — Зико оживился — он угощал Юнги и свой стафф чаем и сладостями, потому как они тоже были дико утомлены. — Я говорил тебе, мастер Ыну, нет никого лучше Джису, чтобы позировать тебе. — Спасибо огромное… — Джису стало неловко — она постоянно выбивалась из роли, несколько раз выслушала замечания Ыну да и сама не была полностью удовлетворена процессом. — Я очень рада такому опыту. — Я могу рисовать тебя и после конкурса, — спокойно сказал Ыну. — Если, конечно, этот ревнивый придурок разрешит. — Ревнивый придурок не разрешает, — сказал Чонгук. Он вошел в зал невидимый всеми и долго стоял в тени, разглядывая присутствующих. — Джису-я. Я пришёл, как и обещал. — Чон Чонгук собственной персоной, — сказал Ыну, недовольно хмыкнув. — Надо же. Кто тебя, интересно, приглашал сюда? Не я точно… Я скорее сюда Тэхена приглашу, с ним хоть есть о чем поговорить… Он возмущенно сжал губы, старательно делая вид, что ему не нравится Чонгук, однако взгляд его сиял, и он первым подошел к тому, протянув руку, запачканную карандашами и грифелем. Видно было, что Ыну знал, кого пригласил Зико в студию, но ему нужно было сделать вид, что он не так рад видеть Чонгука — и старательно подыгрывал своей роли. — Рад встрече, — сказал Чонгук. — Надолго в Сеуле? Если скажу, что мы дико скучали, мы, разумеется, соврем. — После конкурса уеду, — коротко отрезал Ыну. — Мне тут делать нечего. Если, конечно, прекрасная Джису не будет позировать мне еще… Она, кстати, совсем не против. Прелесть, а не модель… — Не будет, — сказал Чонгук. — Ты закончила? — обратился он к Джису. — Если да, то нам пора. Ты же помнишь? Компания этих господ приятна, но гораздо приятнее будет видеть их подальше — чем дальше, тем лучше. — Ах да… — Джису совсем забыла про утренний разговор с Чонгуком и согласие провести с ним вечер. Ее взгляд тут же метнулся к Юнги, который сосредоточенно разглядывал Чонгука — и вид его не предвещал ничего хорошего. Чонгук тоже украдкой посмотрел на Юнги — он сразу узнал того парня, который увез Джису из его квартиры пару недель назад, и его дико раздражало, что он присутствует даже на таком приватном мероприятии, как позирование известному художнику. — Постой-ка… — Зико заинтересовался первым. — Вы что — вместе? С каких пор? Джису-я сказала мне, что между вами ничего нет. — Я еще в браке, — вежливо вставила Джису. — Чонгук-оппа мой друг. — Оппа? — Ыну расхохотался так громко, что его услышали бы и на улице. — Он еще и оппа… Боже… Ты прелестна, Джису-я. Надо же… — Хватит, заткнись, придурок, — огрызнулся Чонгук. — Мы друзья с Джису, но это никого из вас не касается. Пойдем. Я буду ждать в машине. — Я хочу познакомить тебя с моим менеджером и другом… — Джису подумала про Юнги, который был не при делах, — Знакомьтесь. Мастер Чон Чонгук. Мин Юнги. — Очень приятно, — сухо сказал Юнги. — Рад вас видеть. — И мне, — отозвался Чонгук. — Я украду ее на этот вечер, чтобы вы знали. — К сожалению, это невозможно, — Юнги улыбнулся так натянуто, что Джису стало смешно от его выражения лица. — Я не могу запрещать ей ходить куда-либо, и я всегда рад, когда она проводит время с друзьями, но если она идет, тогда придется пойти и мне. — Что? — одновременно спросили Чонгук, Зико и Ыну. — Простите… — нахмурился Чонгук. — Я, кажется, неверно вас понял. Вы пойдете с нами? На романтическое свидание? — Это совсем не романтическое свидание, — Джису попыталась вставить пару слов, но потом махнула рукой — придется дать им возможность разобраться самим. Какое ее дело, в принципе? — Вы все верно услышали, — Юнги тяжело далось, но он взял себя в руки. — Именно. — Но вам не кажется, что это уже наглость? — Чонгук тоже старательно играл свою роль. — Вы всего лишь менеджер, это не в вашей компетенции. — Это мера ее безопасности, — аккуратно вставил Юнги. — Я беспокоюсь за Джису-ши. Надеюсь, не нужно объяснять почему. — Со мной она в полной безопасности, можете быть уверены…- отрезал Чонгук. — Боюсь, я не могу принять такой ответ при всем моем уважении… — вырвалось у Юнги. — Разве не в вашем обществе позавчера ее едва не сбила машина? Джису густо покраснела, бросая на Юнги строгий взгляд — она не хотела, чтобы он говорил об этом так открыто. Однако в глубине души она понимала, зачем он говорит это в лицо Чонгуку — в отличие от нее самой, Юнги не хотел играть по правилам этого человека, ему претили ложь и притворство, и он был готов вывести всех на чистую воду. — Это была случайность, — Чонгук еле сдержался. — И… — К тому же она заночевала в том доме не по своей воле… — Юнги развел руками. — Она подписала договор с агентством, в котором я состою, — соврал он. — По договору я обязан быть в курсе всех ее дел, даже самых незначительных. И эти дела очень важны. Она не может ночевать в чужом доме… — Прошу тебя… — Джису решила подыграть Юнги — и к тому же ее действительно смущала эта сцена. — Оппа, поговорим попозже… — Оппа? — машинально переспросил Ыну, но в этот раз он не стал смеяться. Он с интересом оглядел Юнги, как будто бы впервые увидел его — хотя и считал его просто мебелью или немым предметом еще полчаса назад. — Тут не о чем говорить, — Юнги подал руку Джису, чтобы та спустилась со своей колонны. — Я пойду с вами, вот и все. Это моя работа. Мешать вам не буду. Посижу недалеко. Чонгук был в ярости — его лицо буквально было готово взорваться от ненависти к этому самодовольному парню. Однако воспитание и выдержка сделали свое дело. Он решил не устраивать сцен — Джису это неприятно, а вот Зико и Ыну, напротив, смотрят остро, заинтересованно. К тому же он не чувствовал ревности к Юнги. Простой менеджер с ужасным характером против него никто. Джису не дура, чтобы ей понравился такой вот придурок… — Хорошо, вы можете поехать с нами, — сказал Чонгук. — В сущности, я просто хочу устроить сюрприз для Джису-я, вчера мы немного повздорили. Он подмигнул ей — она кивнула ему неловко. Ей вдруг стало неудобно перед ним — в конце концов, против Чонгука у нее не было ничего, только странные слова Тэхена и ее собственные сомнения, но это такая малость. — Я переоденусь и соберусь, — сказала она негромко. — Спасибо за приятный опыт, мастер Ыну, мастер Зико. Надеюсь, картина получится потрясающей… — Она такая и будет, — успокоил ее художник. — Кстати, я приглашаю тебя в оранжерею в любой из дней недели, как ты и просилась. Я бы хотел показать тебе ее сегодня, но сегодня мы уж слишком засиделись за работой. — О… — Джису словно очнулась — конечно… Какие картины — оранжерея в старом музее… Там, где цветут двухцветные розы, которые нашли на теле Суен. Только они и важны. — Я бы приехала туда завтра, — сказала она неуверенно. — Очень люблю цветы. — Буду ждать, — кивнул Ыну. — Я собираюсь рисовать именно там. Благодаря тебе у меня есть идея и наброски, осталось только воплотить мой сюжет в жизнь. Он подал ей руку и пожал ее, шепнув еле слышно. — Я бы показал вам парочку набросков с вами, — улыбнулся он лукаво. — Они вам понравятся. — Но вы сказали, что рисовали только пару раз и все… — Джису вспомнила картину, которую нашел Намджун с подписью Ча Ыну. — Вроде бы больше картин нет… — С натуры — пару раз… — усмехнулся Ыну. — Но вот по памяти… Я думаю, вам понравится моя коллекция. По крайней мере, вы человек с тонким вкусом, вы ее оцените. Он поцеловал ее руку и отпустил. — Я отправлю вам замечательные фото, — Зико подмигнул Джису. — Особенно последнее… Оно вам понравится. — Я буду ждать, — Джису поклонилась ему, проходя в гримерку. У самой двери она обернулась — четверо мужчин не сводили с нее взгляда — но взгляд у каждого был свой. Разные чувства они несли. Нежность. Заботу. Страсть. Интерес. Желание. Много разного читалось в их взгляде — и Джису подумала, что уже видела это раньше, и эта картина не внушает ей надежды. Скорее наоборот. Уже в машине Чонгука, глядя в зеркало, как по их пятам едет старенькая иномарка Юнги, Джису открыла сообщение от Зико. Он действительно сдержал свое слово — послал ей множество интересных фото. На последнем же фото была она и Ыну — говорили перед тем, как попрощаться. Камера поймала и Чон Чонгука на заднем плане. Злой взгляд его не внушал Джису надежды или тепла. Она вдруг подумала, что Чон Чонгук намного опаснее, чем хочет казаться, и не воспринимать его всерьез может дорого ей обойтись. — Джису, — Чонгук лениво посмотрел на нее, поворачивая в сторону набережной. — Ты слишком зажата… Зачем ты берешь этого менеджера? Не хочешь оставаться со мной наедине? — Это его работа, — Джису развела руками. — Он прав. Я подписала контракт. — Я пришлю тебе юриста — разорвем его, — Чонгук задумался. — Не по душе мне этот парень. — Ты ему тоже, — отрезала Джису. — Он воспринимает тебя как опасность. И, наверное, он прав… — Боже… — Чонгук рассмеялся, глядя на нее. — Ты невыносима — но в этом твоя прелесть. Ладно. Пусть ходит за нами, если так хочет. Ничего страшного, переживу. Но сегодня мы с тобой не должны расстраиваться и ссориться. Я приготовил тебе такое, от чего можно голову потерять… — Сюрприз? — по-детски оживилась Джису. — Не стоило, на самом деле… — Твои воспоминания, — сказал серьезно Чонгук. — Я решил показать тебе то, что поможет тебе вернуть твои воспоминания… Джису оставалось только молча смотреть на него, не понимая, о чем он сейчас пытается сказать ей.