Слепые слышат

— Пожалуйста, простите Джину, — миролюбиво сказал ей Мино на прощание. — Он иногда сам не понимает, что несет… — Не стоит извиняться, я сама хотела этого разговора, так что его вины в этом нет… — Но она все-таки есть… — Мино припарковался недалеко от дома Джису. — Понимаете, он добрый парень, но иногда довольно резкий. На самом деле, это далеко не наше дело, что происходит у вас с Чон Чонгуком, мы всего лишь знакомые… И весь наш интерес крутится вокруг нашего фильма. Мы бы на самом деле хотели, чтобы вы в нем снялись, вот и все. — Я это понимаю, — честно сказала Джису. — Поверьте, я понимаю все, что вы пытаетесь мне сказать. Но на самом деле, мне нужно знать правду, и если вы можете мне помочь, я буду благодарна вам. Даже более чем благодарна. — К сожалению, я вам помочь ничем не смогу… — Мино развел руками. — Прошу прощения. — Помнится, вы говорили мне, что у вас сохранено видео со съемок той рекламы… — Да, но это было так давно, к тому же я не хочу злить Чонгука или Тэхена… С Чонгуком, впрочем, я бы, возможно, поговорил, но Тэхен… Он слишком резкий парень. Такой же, как Джину, если не хуже… И мне совсем не улыбается конфликтовать с ним. — Но я встречаюсь с Чонгуком… Тэхен просто друг, — пожала плечами Джису. — Думаю, вы не обязаны ему ничего объяснять. Вы, вообще, ничего не обязаны. Я прошу вас о помощи, это касается только меня и вас. — Нет, к сожалению… Джину ведь попросил вас расстаться с Чонгуком. Стало быть, теперь это касается нас всех… Он с сожалением посмотрел на Джису, вежливо промолчал. Потом легко поклонился ей, завершая беседу. Джису протянула руку к двери, но потом одернула ее. Она подняла глаза на Мино и внимательно посмотрела на него. — Я совсем не пытаюсь использовать вас, — честно сказала она. — Я искренне верю, что ваша помощь поможет мне вернуть мои воспоминания. И я обдумаю то, что предложил мне господин Ким Джину, и дам ему ответ. Я готова на что угодно ради своего прошлого, но поступать опрометчиво я не могу, потому что причиню боль другим людям, в этом вы правы. — И он будет ждать ваш ответ, — кивнул Мино. — Но если хотите узнать мое мнение… — Я, пожалуй, не буду, — Джису замялась, — Я знаю, что вы скажите… — И все-таки, прошу вас, выслушайте меня. Вы красивая и успешная, Джису-ши, вы невеста завидного жениха. У вас светлое будущее, даже если прошлое подвело вас. Не ворошите осиный улей, живите сегодняшним днем. Никто не осудит вас за это, напротив, все поддержат, в этом нет сомнений. Я думаю, что вы переоцениваете свое прошлое. По-видимому, вы не были счастливы в нем. Сейчас, когда у вас все хорошо, подумайте еще раз — стоит ли вам возвращать то время, когда у вас было столько сомнений. На вашем месте я бы просто радовался тому, что все забыл. — Это слишком… — Джису нахмурилась. — Вы не на моем месте. И, надеюсь, никогда не будете… Вам не понять, что чувствует человек, оставшись без своего прошлого. — Поверьте, я знаю, о чем говорю… — кивнул Мино. — Не хотел вас обидеть, конечно же. Будьте счастливы… И мы с нетерпением ждем вашего решения о нашем фильме. Джису торопливо попрощалась с ним, вышла из машины, дождалась, когда Мино уедет, и только тогда с наслаждением сняла узкий шарф, освобождая горло. Она словно задыхалась от спертого воздуха машины, дорогого одеколона Мино и его душных слов. Этот человек казался ей холодным, но дальновидным, и она прекрасно понимала его мотивы — он, в первую очередь, думал о себе, и о последствиях ее возможного решения. — Он не хочет конфликтовать с Тэхеном… — Джису устало задумалась. — Уже третий человек говорит о том, что Тэхен опасен. Вся его семья погибла в огне, многие считают его неадекватным, люди предпочитают иметь дело с Чонгуком, вместо него… Что же он на самом деле, этот Ким Тэхен? Неужели все дело именно в нем?.. Она устало села на лавочку возле дома, в котором жила, но подниматься к себе не было ни сил, ни желания. Слишком много надежд она возлагала на эту встречу, она надеялась узнать хотя бы что-то, но вместо этого поняла только одну вещь — ее прошлое известно всем, кроме нее. Словно у нее отняли самое дорогое посторонние люди. Теперь ей хотелось только одного — поддержки близкого человека. Пальцы сами собой набрали номер Юнги. — Я тебя понял, — сказал он быстро, выслушав ее сбивчивый рассказ. — Сиди, где сидишь, я сейчас приеду, и мы обо всем поговорим… *** — Ты уверена, что хочешь сидеть тут? — спросил он, проходя за ней в ее квартиру. — Все-таки тут бывает твой жених, и… — Он не придет до вечера… — пояснила Джису. — Я ушла рано, пока он спал, и он написал мне сообщение, что вернется поздно вечером, у него важные переговоры. Я думаю, что он с радостью бы позвонил и задал мне миллион вопросов, где я и с кем, но после вчерашней стычки решил промолчать. — Выдрессировала ты его, — хмыкнул Юнги. — Или он меня… — Джису села на диван. — Я запуталась, оппа. Я не знаю, как мне лучше поступить, что сделать… — По-моему, все логично, — Юнги развел руками. — Мино явно все о тебе знает, и этот его друг тоже. И Чонгук с Тэхеном все знают. И те, и другие готовы все тебе рассказать, ведь так? — Так… — кивнула Джису. — Но у тех, и других есть условия. — Тогда просто реши, какие условия более выгодны для тебя, и согласись на сделку с ними. Один предлагает брак, другой просит уйти от Чонгука. Странно, а тот парень не гей? Возможно, он сам имеет виды на Чон Чонгука? — Нет, вряд ли… — Джису задумалась. — Ким Джину очень красивый мужчина, он хорошо одевается, со вкусом… И ведет себя фривольно, но не думаю, что у него есть что-то к Чонгуку, он о нем не особо хорошо высказывался. — Тогда, по-моему, все очевидно, — Юнги улыбнулся. — Соглашайся на его условия, уходи от Чонгука, возвращайся к Намджуну, узнаем прошлое, а дальше все решим. — Просто взять и уйти? — уточнила Джису. — А вдруг он врет? Вдруг не знает ничего, а хочет просто дискредитировать меня в глазах Чонгука? Тогда я и от него правду не узнаю… — Почему ты думаешь, что он врет? — Мне он не по душе… — призналась девушка. — От одного его взгляда у меня холодеет сердце, словно я в тисках. Я не доверяю ему, в отличие от того же Сон Мино, он мне не кажется хорошим человеком. — Тогда почему ты решила обратить к нему, а не к Сон Мино? — Сон Мино не главный в их компании… Он ведет все публичные дела, проводит сделки, но мозг и сердце это именно Ким Джину. Он талантливый человек, жесткий по-своему, живет только искусством. Думаю, именно он решает, как поступить и зачем… К тому же Зико сказал, что то предложение о съемке за городом ему передал именно Джину. Я ему не доверяю, я думаю, что он замешан в этом деле… — Тогда зачем ты спрашиваешь его? — ужаснулся Юнги. — Если он вероятный преступник? — Потому что я собираюсь выяснить все раз и навсегда… — Джису развела руками. — Я полагала, что открытый вопрос поставит его в неудобное положение, что так или иначе он захочет все рассказать мне. — А он? Сделал вид, что ничего не знает? — Нет, он даже не постарался притвориться, — честно сказала Джису. — Он настолько в себе уверен, что даже не попробовал обмануть меня. Ему просто все равно. Просто все равно. Он не пытается показаться хорошим, он не старается сделать что-нибудь. Он просто ответил на мои вопросы ровно столько, сколько захотел. Если он и преступник, то очень талантливый. И уверенный в себе. — Я уже хочу посмотреть ему в глаза… — проворчал Юнги. — И твой брат, наверняка, тоже… — Кстати… — Джису вспомнила, — Джину и Намджуну ничего не говори, оппа. Пообещай мне. Сохрани это все в тайне. Не проболтайся им. — Почему? — удивился Юнги. — Разве ты не решила быть с ними откровенной? Разве не сама все рассказала им и попросила их помощи? — Да, я больше не буду ничего таить от них… Но не в этом вопросе, оппа, — замялась Джису. — Пойми меня правильно… Они, скорее всего, не будут объективны. Ни брат, ни Джун… И я понимаю их чувства, но мне нужно принять взвешенное решение, а с ними такого не будет. — Ты уверена, что они попросят тебя расстаться с Чонгуком, не так ли? — понял ее слова Юнги. — И поддержат тебя в этом, правда? — Именно, — кивнула Джису. — Чонгук им не нравится… Намджун, само по собой, до сих пор обижен за мои измены, и за то, что теперь живу с ним, а Сокджин брал у него деньги на мое лечение, и его тоже оскорбляет поведение Чонгука. В последний раз он просто увез меня на глазах моего брата… Сокджин терпит его только потому, что уверен, это все кончится, как только я узнаю правду. Он будет рад узнать правду по-другому. Он сам отвезет меня к Джину-я и попросит поклясться на Библии, что я уйду от Чонгука. Единственный, кому меня доверит брат, это только Джун. Или он сам. — Но этот Джину опасен, ты же сама так говоришь… — попытался урезонить ее Юнги. — Кстати, что он сказал о той съемке за городом? Держу пари, придумал небылицу… — Так и есть, — Джису поднялась с места, подошла к небольшому туалетному столику, налила из графина воды себе и Юнги, — Именно так он и сказал. Он вообще отстраненный и грубый. Но одно точно — он знает, что я ищу и зачем пришла к нему. Он все знает. — Ты взяла время подумать, не так ли? — Юнги задумался. — Почему бы тогда тебе на самом деле не подумать? Взвесь все и прими решение. Если решишь уйти от Чонгука, тогда скажи ему открыто, почему ты уходишь. Вдруг это простимулирует его рассказать тебе все. Какой бы не была правда, лучше узнать ее. Вот только страшно подумать, как ты сама на это отреагируешь. — Я? — Джису подняла глаза. — На что именно? — Ты вошла во вкус этой богемной жизни, — пояснил Юнги. — Ты наслаждаешься ею. Так или иначе… Все эти деньги, дорогие дома и машины — я тебя понимаю, я бы и сам привык к хорошему. — Но я легко откажусь от этого, — возмутилась Джису. — Я спокойно жила и дома с Намджуном. И мне было комфортно на метро… — Просто прими тот факт, что один из твоих дорогих друзей, всех этих художников и режиссеров, может оказаться серийным убийцей. Тем, кого ищут долгие годы… И что будет тогда? — Я… Я не знаю, — растерялась Джису. — А что? — Тебе придется давать показания, снова пройти все то, что прошла… Кроме того, твоя жизнь в опасности, пока рядом ходят все эти люди. Ты не знаешь, когда они решат, что ты слишком опасна для них. Они уже пытались вывезти тебя за город однажды, а что будет в следующий раз? При желании всегда можно постараться испортить тебе жизнь. — Я буду очень осторожна. Постараюсь все предусмотреть. — Наверняка, Пак Суен тоже была осторожна, — задумчиво сказал Юнги. — Она-то точно знала, кто из них опасен. И все предусмотрела. Даже чек свой спрятала. Миллион вон, Джису-я. Она спрятала его в картину, которую спрятала в твоей машине. Говорила с Джексоном о деньгах. Искала пути выхода. Но все-таки ее убили. Убили среди бела дня в центре города. Еще и цветок бросили сверху, чертову розу, которая меняет цвета… — Я… Ты думаешь, что ее убрали за лишнюю информацию? — Я более чем уверен, — кивнул Юнги. — Я точно знаю, что она пыталась выйти из игры. Джексон уверяет меня, что она плохо чувствовала себя в последние дни, постоянно просыпалась ночью, переживала. Он списал все на усталость и стресс, но, вероятно, ей угрожали. — О ней так плохо отзываются… Особенно Тэхен… — Суен-а не была плохим человеком, — рассердился Юнги. — Я хорошо знал эту девочку. Да, она была расчетливой и умной. Да, она мечтала вырваться из бедности. Да, хотела сделать карьеру… — Я ее не осуждаю, я… — Но она не делала подлостей, не способна она была на подлости… Может, на словах и могла ляпнуть что-то, но на деле она, скорее, испугалась бы и бросила все. Не зря же вы с ней подружились… Она говорила о тебе Джексону, чувствовала некую вину… — И в больницу она приходила с Чонгуком, — сказала Джису. — Чонгук сам об этом рассказал. — Видишь… — Юнги все еще злился. — Она не могла быть плохим человеком. — Но мне что делать? — Джису вспомнила свой сон. — Последнее мое воспоминание — я застала Суен с каким-то мужчиной в постели. Они говорили обо мне, тот мужчина ругал меня последними словами и упоминал Цветочника. Возможно, просто ради красного словца… Потом он бросил в меня вазу… Я не помню его лица, но, мне кажется, что это мог бы быть Ким Джину. — Почему? Голос похож? — Ты и сам спросил, не гей ли он… Тот мужчина тоже об этом говорил. И говорил об искусстве. Нечто подобное нес сегодня и Ким Джину. Все говорил, что он человек искусства. Я думаю, что он вполне мог использовать Суен. — Потому что она красивая и талантливая? — Да… И Ким Джину жестоко обращался сегодня со своей секретаршей — она начинающая актриса. Он постоянно швырял ей предметы, кричал на нее. — То есть он просто жестокий придурок? — Он в своем страшном мире… — пояснила Джису. — И в нем нет места ни мужчинам, ни женщинам. Он просто наслаждается своей жизнью и все. — Я рад, что ты все мне рассказала, — помолчав, сказал Юнги. — Давай ты примешь решение, а я его подожду. Но туда ты не поедешь больше одна. Я поеду с тобой и буду рядом. — Спасибо, — улыбнулась девушка. — Ты очень-очень добр. Я так благодарна тебе. Оппа, ты не представляешь себе, как важна для меня твоя поддержка. Я словно не одна в этой борьбе. Когда я все вспомню, я за все обязательно отплачу тебе. Тебе, Джину, Джуну… И всем, кто мне помогал. — Я тоже не хочу от тебя ничего таить… — Юнги смутился. — Однажды ко мне звонил твой муж… Тогда ты еще жила с ним… Он нашел мой номер и позвонил. Он спрашивал, кто я для тебя… Но я не разуверил его, что я просто друг… Прости, Джису… — Почему? — удивилась она. — Потому что ты мне симпатична… — честно сказал Юнги. — Ты, наверняка, все заметила. Ты мне очень симпатична, а я тогда не относился к Намджуну с симпатией. Сейчас я лучше его узнал, он неплохой парень, но тогда… — Хорошо, что рассказал мне… — Джису улыбнулась. — Я не люблю недомолвки. Пусть это будет последним… — И есть еще кое-что… — на губах Юнги застыли слова о Кенсу, он старательно сделал глубокий вдох, но рассказать ничего не смог. Промолчал. Вместо этого сунул Джису пачку газет, которые купил утром. — Что это? — удивилась она. — Тут такие заголовки… «Цветочник вышел на охоту», «Первый мужчина в списке», «Маньяк, которого не могут поймать, проходит через запертые двери»… Тут миллион статей… Они все о Цветочнике! — Это твоя подруга постаралась, — улыбнулся Юнги. — Она классная, Ким Дахен. Разбудила свору голодных собак. Журналисты постарались осветить проблему — теперь все в Сеуле будут знать, что Пак Джинена убил маньяк. — Здорово! — обрадовалась Джису. — Значит, теперь больница не сможет умолчать об этом. Они начнут расследование, им придется искать его убийцу, не так ли… — Абсолютная правда, — Юнги смутился. — И вот еще что… Кое-что проследил за Чон Чонгуком… Он ведь довольно популярен… Смотри… Джису взяла из его рук еще одну газету, присмотрелась и ахнула — на первой странице было ее фото — она входила в ресторан, держа руку Чонгука в своей. Заголовок гласил: «Невеста известного бизнесмена — еще одна жертва Цветочника». — Господи… Что это? — пробормотала девушка. — Они что — раскопали информацию про меня? — Более того, — Юнги кивнул. — Журналисты звонили твоим родителям и брату, чтобы узнать что-то о тебе, а вскоре они начнут дежурить под твоими окнами. Ты официально объявлена жертвой Цветочника.